Глава 4

От лица Дэнни Джонсона: Изувеченные трупы лежали вокруг полыхающего костра. Языки пламени поднимались всё выше, словно сама сущность подливала бензин в разгорающийся костер. Запах пота и крови сроднился и стали одним целым. Даже вне места побоища я мог резать им глотки как скоту. Прокручивая в руке нож, я всё больше думал, какого это вернуться обратно. Где течет жизнь, как паутина, где сам паук Бог для людей. Для меня не существовало покровителя, ничто не трогало мою звериную сущность. Назвать себя человеком было трудно, осознавая потребность резать себе подобных. Моя жизнь не была красочной и запоминающийся. Работа журналистом научила добывать информацию любым способом, а время - выжидать. В какой-то момент во мне что-то сломалось. Слишком часто стали появляться навязчивые мысли: а что если выколоть ему глаза и скормить самому себе? На сколько тонов кровь может отличаться от чужой? Способен ли человек находится в сознании пока роешься у него в вспоротом брюхе? Я изучал людей и их привычки. Запоминал запахи, их реакции. Создавал сенсации. Был маньяком за погоней кричащих статей. Я быстро надел ошейник этой зависимости, пока на меня не обратила внимание сущность. Ей не возможно дать описание или форму. Она просто есть, в каждом кто попал в её сети. Богиня разрушений и кровопролития. Тварь питающаяся охотой и адреналином. Мне было плевать на происходящее. Уйдя в этот азарт, я как наркоман только удваивал дозу. И ей это нравилось, я чувствовал, как и мне. Мы настолько слились в первобытном инстинкте, что я начал забывать самого себя, пока эта дрянь не выплюнула меня наружу, где родился тот самый Дэнни Джонсон.

* * * * * *

Первое, что привлекло моё внимание это запах леса и дождя. Сняв маску я получше рассмотрел местность своего нахождения. Глухой лес и ни одной натоптанной тропинки. Сущность выдавала своё присутствие густым туманом, не давая увидеть конца этой растительности. – На кой чёрт ты меня сюда привела? Не получив никакого ответа, я двинулся в саму гущу тумана. Раз привела, пусть показывает путь. Словно играясь, она кидала мне знаки. То в тумане раздастся женский визг, звук разрезающейся плоти, стоны, крики, слёзы. Последним был парень, а точнее то, что от него осталось. Он лежал с широко раскрытыми глазами и многочисленными ножевыми ударами в области живота и грудной клетки. – Легион, – шепнуло мне в сознании. – Убийцы. Первый раз нашептала она мне. Её слова, как собственный голос в голове. Не поймёшь, то ли у самого крыша едет, то ли эта тварь умеет принимать твой облик. Склонившись над телом, я осмотрел внимательно порезы. Они отличаются друг от друга. Одни нанесены точно и сильно, другие быстро и неаккуратно, одни наотмашь, другие с сопротивлением. Их четверо, в этом уверен я точно. Постукивая тяжёлым ботинком по боку остывшего трупа, я думал что делать дальше. Тело было реальное, так ещё и на плечи навалилась сущность, словно требуя действий. Колыхающиеся ленты савана подтверждали её присутствие. Достав нож, я поудобнее обхватил рукоять, нависая над трупом. – Срежем лишнюю часть.

* * * * * *

Город не мог похвастаться просторами. Лесная чаща не просто окружила его, а поглотила, начиная прорастать даже под асфальтом дороги, разрывая тем самым его на части. Бутылки выпивки и салфеток, в каком-то дерьме, валялись в любой тени этого места. Будь то дом или сквер на углу улицы. Сущность, как самая преданная спутница, брела за мной по пятам. Её голос затих, но интерес был громче слов. Она требовала найти источник жестокости и поглотить. Эта сука решила сделать из меня проводника. Отдала приказ и ждёт свою добычу. Руки чесались от злости. Вместо того чтобы вырезать выживших, я бродил в каком-то городе, где о стерильности даже не слышали. Хотелось придушить каждого на пути, ткнуть мордой в собственную грязь. Ведь даже свиньи чище этого городского сброда. С самого утра каждый нашептывал о том самом трупе. Тварь ликовала от страха на лице людей. Мужчина, возомнивший себя следователем, вёл допросы, словно он и правда искал убийцу. Глядя на этот спектакль, я понимал: не было смысла срезать пласт человеческой кожи и выпотрашивать его брюхо, чтобы реальный специалист не понял о коллективном убийстве. В начале допрашивали блондинку в присутствии родителей, в доме которой последний раз был «для всех пропавший», для следствия же «убитый парень». Девчонка отвечала чётко, но взгляд тупой овцы выдавал её враньё, а исходя из самого рассказа я начинал догадываться о ключевых фигурах той ночи. Потом пошли школьники, присутствующие на той самой вечеринке, и тут следователю стало похуй на регламент. Больше родители допрашиваемых не присутствовали на допросе. Выглядывая из-за угла здания, я смотрел на подъехавший автобус, из которого вышло несколько подростков. Все растерянные и напуганные и лишь одна пыталась спрятать трясущиеся руки от всех. Розовая макушка выделялась на фоне готического стиля остальных. Девчонка явно была на взводе, но что-то настолько ударило по ней, что даже правильно вздохнуть боялась. Ещё одна нашлась. В кабинете ей явно было не место. Слишком яркая и напуганная, как неокрепший младенец, которого выкинули на улицу. Отвечала она посмелее и непринуждённее, только пальцы продолжали дрожать и сидела по струнке ровно. Я слушал весь рассказ под покровом сущности, как тайный свидетель ложного доноса. Телефонный звонок был началом начинающегося хауса. Молчание Сьюзи Лавуа лишь подтвердило мои догадки. Она знает, что тот парень мёртв. И если следователь не глуп, то у девчонки теперь проблемы.