14. Хината

Наруто, как только приехали, сразу же арендовал виллу, где можно было распластаться и хотя бы притвориться, что у них есть уголок жизни. По просьбе Хинаты туда перешли и Сакура с Саске, чтобы не сидеть в тесной комнате мотеля и не чувствовать каждую мысль друг друга в двух квадратных метрах. Хината, Ино и Сакура шли по рынку с корзинами. Запахи, шум, торговцы, выкрики, всё как будто в правильной тональности. Хината держала в руках помидоры, щупала их, выбирала самые упругие. — Мы тут максимум до тридцать первого мая, — спокойно сказала она, не поднимая глаз, будто фиксировала сроки, а не планы. Сакура молчала. Шарф ещё прикрывал розовые волосы, глаза смотрели в сторону, не в корзину с овощами. — Цунаде вас легко отпустила? — вдруг спросила Сакура, тихо, но в голосе проступило любопытство и чуть покалывающая вина. Хината хмыкнула, но не в насмешку. — Нет, — ответила Ино за них, подмигнув и словно подтверждая то, что и так было всем понятно. — Но тебя она особенно любит. Слово прозвучало легко, а для Сакуры как будто кто-то вернул ей кусочек теплоты. Она улыбнулась. Цунаде была для неё не просто боссом, часто была матерью там, где матери не хватало. Хината пошла к кассе. Она расплачивалась, аккуратно перекладывая продукты в пакет, и в этот момент улыбнулась так, как обычно улыбаются сестры. — Она сказала: «чтобы ничего не случилось, вы должны помочь ей и не оставлять одну», — проговорила Хината, бросив взгляд через плечо. — Позволь нам сделать это. Сакура на секунду замерла, потом медленно кивнула. Внутри страх, но теперь рядом были руки, готовые держать. Она подошла ближе, ощупала помидор, улыбнулась, и в этой улыбке было решимость позволить этим людям быть рядом. Хината чувствовала себя паршиво. Сначала злость как горячая корка на душе: почему он не пишет, почему не звонит, будто ему всё равно. Потом, когда видит в жизни, сердце снова проигрывает ту же пластинку, и ей самой от этого тошно. Она не понимала его, то он холоден, как стекло в витрине, то вдруг добр и внимателен. Эта непоследовательность точила её изнутри сильнее любых публичных скандалов. Когда Хината отстала от общего шага, задержавшись возле прилавка, чтобы погладить ту маленькую, рыжую собачку, он оглянулся, и в его движении было не равнодушие, а реальное беспокойство. Увидев его, Хината словно получила укол и тут же хотела от этого убежать и спрятаться, а с другой стороны ему самому, этому человеку, было важно её найти. А потом: «Ты в порядке?» Она ощутила, как в груди что-то поддаётся. Все эти катастрофические построения в голове «он забыл», «ему всё равно» рассыпались под весом факта: он волновался. Хотелось кричать, упрекать, требовать, объяснять, и вместе с тем хотелось лечь в его ладони и замереть. — Ино, свинина, — голос Сакуры резко выдернул Хинату из вязкого потока мыслей. Мгновение, и девочки наконец-то стали собой. Воздух будто щёлкнул, напряжение сменилось привычной, почти родной перепалкой. — Чё сказала?! — Ино вспыхнула моментально, развернувшись так резко, что корзина чуть не выскользнула из рук. — У меня не жир, а формы. В отличие от тебя грудь побольше. Сакура вспыхнула вся разом, чуть ли не до кончиков ушей. Она резко отвела взгляд, губы дрогнули, то ли от злости, то ли от смущения, и не сказав ни слова, ускорила шаг. — Ну и хуй с тобой, — бросила она через плечо и ушла вперёд, будто этим шагом могла отрезать и разговор, и собственное смущение. Хината растерянно моргнула, потом тихо выдохнула, почти с облегчением. Ино фыркнула, но уже без прежнего огня, скорее по привычке. — Ну вот, — пробормотала она, — опять я виновата. Хината ничего не ответила. Просто пошла следом за Сакурой, зная, что через десять минут они снова будут смеяться, как всегда. В итоге спор превратился в банальный подсчёт. У Сакуры жопа что надо, у Ино грудь, но вообще победила Хината со своими шикарными формами. Когда дошли до дома, их разговоры быстро смолкли: порог, запах кухни, ровные домашние шумы и все мелкие войны перестали быть важны. Саске уже стоял у плиты: свет лампы ложился на его плечи, движения были короткие, уверенные. Хината передала ему помидоры. Он взял плоды, кивнул, и через десять минут кухня наполнилась запахом готового: жареное, пряное, слегка томатное. На столе стояли аккуратные тарелки, в одной блюдо, которое Саске приготовил как будто автоматически, но с той же тихой заботой, что у него в каждом жесте. Девушки уселись, посмеялись ещё раз, и вечер продолжился. Хината бросила, не задерживаясь: — Руки помою, приду. — И направилась в уборную, чуть не натыкаясь на Наруто у проёма. Он улыбнулся, увидев её, и в улыбке было что-то тёплое и привычное. Хината замялась, потом позволила себе зеркальную, осторожную улыбку. В ванной она включила кран и мыла руки, не прикрывая дверь, сознательно или нет, но ей было важно, чтобы он видел. Нельзя было сказать, что ей нравилось это внимание, но и раздражение от него быстро таяло. Вместо него поднималась странная смесь неловкости и ожидания. Наруто стоял у входа и пялился Откровенно, совсем без стыда. Хината делала вид, что не замечает, скользила ладонями по сухому мылу, считала вдохи. Когда она обернулась и протёрла руки полотенцем, Наруто уже стоял в проходе. Он не подходил, наклонился, обнял её за талию подтягивая к себе, губами прикоснулся к её шее. Поцелуй был короткий. Хината не отбивалась, но и всем телом не отвечала, в её реакции смешались тревога и возбуждение. Она почувствовала, как запах его кожного крема и привычный аромат парфюма заполнили пространство, и у неё пошли мурашки. — Всё хорошо? — почти шёпотом спросил он, голос опустился так низко и так мягко, что у неё поджилки подкашивались. Она вдохнула, и ответ вышел тихим: — Да. Вздох ушёл глухо, почти невесомо. Она всё же попыталась отстраниться от его крепких рук. Убрала ладони назад, мягко оттолкнула его от себя и шагнула в сторону, освобождая талию. — Идём кушать, — бросила она ровно и пошла в кухню, не оборачиваясь. Наруто стоял ещё несколько секунд у входа, нахмурив брови, смотрел ей вслед и, кажется, пытался понять какого хрена.