I. Семья Сеннеллино

      Типичная ночь в неспящем мегаполисе под названием Роблоксия. В самом его сердце, ослепляя прохожих неоновым великолепием, стояло «Казино Сеннеллино» — место, где крутились не только рулетки, но и судьбы. На втором этаже, в уединённой VIP-ложе, восседал сам хозяин этой империи азарта — Дон Сеннеллино, известный всему городу как Мафиозо. Он небрежно развалился на бархатном диване цвета старого вина, лениво потягивая из бокала напиток столетней выдержки. Его взгляд, скользящий по игорным столам, был спокоен, как вода перед бурей. Здесь, среди звона фишек и шепота карт, он чувствовал себя истинным королём.       — Босс! — голос, прорвавшийся сквозь джазовую музыку, принадлежал одному из его людей, парню в неизменной ушанке.       — Говори, — отозвался Мафиозо, не меняя позы. Голос звучал бархатисто-спокойно, но в нём чувствовалась и сталь.       — Вы ведь помните о… э-э-э… просьбе госпожи Энойи? — помощник нервно поправил шапку.       Пальцы дона непроизвольно сжали ножку бокала так, что хрусталь едва не взвыл.       — Как можно забыть о столь важной вещи? — прорычал он, мастерски изобразив лёгкое презрение, чтобы скрыть тот факт, что он об этом деле забыл напрочь.       — Отлично! — Парень, облегчённо выдохнув, поставил на стеклянный столик новую бутылку. — Приятного вечера!       Когда дверь закрылась, Мафиозо позволил себе протяжный, страдальческий вздох.       — Ну почему я, дон семьи Сеннеллино, должен лично разгребать её лавку со всякой ерундой? — его кулак опустился на стол, заставив задрожать все бокалы. — У меня куча парней, которых я могу послать! Но нет же, «только ты, Мафиозо, справишься с такой тонкой миссией». Бред!       Он подошёл к резным перилам балкона, покрытым чёрным каракулем, и обвёл взглядом свой сияющий мир. Шум азарта, запах денег и дорогих духов — это был его личный наркотик.       — Впрочем, это зрелище всё же умиротворяет… — прошептал он, допивая вино. Ладонь лежала на мягком меху, ритмично его поглаживая. — Жаль, что дел всё равно хоть отбавляй.       Он собирался рухнуть обратно в объятия дивана, как дверь снова распахнулась. На пороге стоял ещё один помощник, в фуражке, с лицом, выражавшим смесь паники и азарта.       — Босс!       — Что опять?! — уже рявкнул Мафиозо, теряя последние крупицы спокойствия.       — Шанс! Он зовет вас сыграть в покер! Говорит, готов ставить всё!       Уголок губ дона дрогнул, сложившись в хищную ухмылку. Он сбросил шикарное пальто, обнажив элегантную чёрную жилетку и белоснежную сорочку.       — Что ж, раз этот щенок жаждет расстаться со своими последними деньгами… Ведите, — с барской снисходительностью произнёс он.       Путь к игровому столу напоминал торжественный выход рок-звезды. Посетители замирали, перешёптывались, тыча пальцами в его сторону. Кто-то осмелился просить автограф, но те получили лишь ледяной, вежливый кивок. Наконец, он занял место напротив Шанса. Вокруг, затаив дыхание, сгрудилась толпа — зрелище было что надо.       — Снова зовёшь на расправу, Шанс? Не надоело пополнять мою казну? — усмехнулся Мафиозо, поправляя манжет.       — В этот раз всё иначе! Я всё просчитал! — выпалил гемблер, его глаза горели фанатичным блеском. — Но с одним условием! Пусть раздаёт… он!       Палец Шанса, как обвиняющая стрела, указывал на того самого парня в ушанке, который пять минут назад напоминал о визите к Энойе.       — Я-я?! — пискнул парень, указывая на себя. — Но я… я не умею!       Мафиозо мягко, но властно положил руку ему на плечо, наклонившись к самому уху.       — Спокойно. Он просто ищет оправдания своим будущим поражениям. Думает, что мы жульничаем через крупье. Хотя всем давно ясно, что ему просто хронически не везёт. Просто тасуй и сдавай, как умеешь.       Воодушевлённый доверием босса, парень в ушанке с видом сапёра, обезвреживающего бомбу, схватил колоду. Карты в его руках зашумели, полетели и заплясали с такой неуклюжей энергией, что это было само по себе лучшим шоу в казино. Мафиозо лишь снисходительно улыбался, предвкушая лёгкую победу.       Но то, что произошло дальше, войдёт в анналы казино. Шанс, с лицом непроницаемого покерного бота, не просто играл — он творил магию. Карты в его руках будто жили своей жизнью, появляясь и исчезая с молниеносной ловкостью. Его ставки росли, а ставки Мафиозо одна за другой отправлялись к нему в стопку. Фокус был столь виртуозен, что даже опытный дон не сразу понял, что его обыграли не удачей, а искусством чистейшей шулерской подмены. К тому моменту, как в голове Сеннеллино сложилась вся картина аферы, Шанс уже вскакивал со стула, сгребая в мешок гору фишек с невозмутимым видом победителя.       — Великолепная игра, Мафиозо! Как всегда, честная и азартная! — бросил он на прощание, прежде чем раствориться в толпе, оставив Мафиозо в одиночестве перед пустым столом, под приглушённый смешок и шёпот зрителей. В воздухе витал не только дым сигар, но и терпкий привкус того, что в его королевстве азарта появился новый, невероятно наглый и талантливый призрак. И где-то в глубине души дон понимал: эта история на этом не закончится.       — Так, хватит! Заткнулись все!       Его голос, низкий и раскатистый, как гром среди ясного неба, прорезал гул толпы. Звук мгновенно стих, будто кто-то выключил радио. Помощники, словно отлаженный механизм, уже подали ему его роскошное пальто. Мафиозо накинул его одним плавным, привычным движением, и ткань легла на плечи с властным шорохом.       — Босс, но… как такое возможно? — первым нарушил тишину парень в ушанке, его глаза были круглы от недоумения. Мафиозо медленно застегнул пуговицу, его пальцы двигались размеренно и точно.       — Дело, мальчики мои, вовсе не в удаче. И даже не в дьявольской случайности, — произнес он, и в его тоне зазвучали ледяные нотки.       — А в чём же тогда? — вклинился парень в элегантном белом целиндре с чёрной лентой.       Дон повернулся к ним, и в его глазах вспыхнул холодный, отточенный блеск.       — В жульничестве. В самом наглом и виртуозном, на какое я когда-либо имел несчастье попасться.       — ЧТО?! — хор из четырёх глоток вырвался в тишину зала. Они переглянулись, в их взглядах читался ужас, смешанный с возмущением.       — Я уловил момент. Мельком. Пару раз. Рука быстрее взгляда, ловкость — за гранью возможного, — Мафиозо говорил почти с восхищением, но в его улыбке не было ни капли тепла. Это была ухмылка хищника, который только что сам угодил в капкан. — Я подумал что показалось. Не может этот выскочка, этот щенок, быть настолько безрассудным, чтобы жульничать прямо у меня под носом, подрывая святое доверие к нашей семье в моём же заведении.       Он сделал несколько шагов к огромным резным дверям выхода, затем резко остановился, не оборачиваясь. Его силуэт, освещённый сзади неоном, казался монолитным и зловещим.       — Мне стало интересно, — его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — Что скажут его родители? Как они воспитали такого… талантливого жулика?       Он наконец повернулся к своим людям. Его взгляд скользнул по каждому из четверых, заставляя их выпрямиться по стойке «смирно».       — Поскольку завтра я буду занят до боли важным делом, у вас, мои дорогие, появляется задание. Найти Шанса. Найти его родителей. И доставить всех сюда, в мой кабинет. Если же этот мелкий сосунок не найдется, — он сделал многозначительную паузу, — То приведите хотя бы его родителей. Думаю, у них найдётся, что нам рассказать о карьерных успехах их сынка.       — Да, босс! — отозвался чёткий, почти строевой хор. Эхо разнеслось по опустевшему залу.       — Отлично, — Мафиозо кивнул, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее отцовскую гордость. — Рассчитываю на вас, парни. Не подведите. А то… вам придётся поиграть с Эноей в покер. Но без карт.       И с этими словами, от которых у четверых помощников побежали мурашки по коже, Дон Сеннеллино развернулся и вышел в роблоксийскую ночь, оставив своих подчинённых в состоянии, среднем между боевым энтузиазмом и лёгкой паникой. Охота началась.

***

      Всего в паре кварталов от сияющего неонами казино, на окрайне небольшой улицы, рядом с лесом, стоял не приметный дом Дона Сеннеллино. В его спальне на втором этаже царил хаос, достойный босса мафии: дорогая одежда украшала спинку кресла, на тумбочке мирно уживались персидская ваза и пустой бокал. Сам же хозяин империи безмятежно почивал на огромной кровати, лежав в необычной позе и издавая храп, похожий на отдалённый рёв моторной лодки.       Тишину нарушил белый пушистый комочек. С молчаливой грацией кролик по имени Габби запрыгнул на перину, сделал несколько мелких, точных прыжков и устроился прямо на лице своего спящего владыки, словно живая, дышащая ночная шапка.       Несколько секунд — и Мафиозо, задыхаясь от недостатка кислорода и шерсти в носу, взмыл с постели, инстинктивно сжав в ладони маленького диверсанта.       — Габби! — прохрипел он, ещё не до конца придя в сознание. — Какого чёрта?!       Белый кролик лишь безмятежно смотрел на него, склонив голову набок, его чёрные глаза-бусинки светились непроницаемым спокойствием.       — Ах, ладно… — голос дона смягчился, гнев растаял, как дым. — Тебе можно всё, пухляш.       Он бережно прижал Габби к груди, устроившись поудобнее, и принялся гладить его шелковистый животик. В этот миг он был не грозным доном, а ребенком с милым кроликом.       Идиллию взорвало робкое постукивание в дверь.       — Господин Сеннеллино!       — М-м? Что? — пробурчал он, не открывая глаз.       — Вы же не забыли про встречу с госпожой Эноей? Назначена она была… полчаса назад.       — Блять!       Это слово прозвучало как выстрел. Мафиозо вскочил с кровати, сбросив кролика на мягкое одеяло, и помчался по комнате в хаотичном танце сбора, натягивая на себя всё, что попадалось под руку.       — Ваш завтрак, синьор! — донеслось из-за двери.       — Не-е-ет времени! — рявкнул он уже из глубины гардероба.       За дверью прозвучал долгий, страдальческий вздох служанки. Судя по всему, предстоящая уборка обещала быть эпической.

***

      Мафиозо нёсся по утренним улицам Роблоксии, извиваясь змеёй через переулки, подворотни и чьи-то приватные дворики. Наконец, тяжело дыша и поправляя федору, он замер перед нужной дверью. Вывеска над ней, стилизованная под старинный свиток, гласила: «Магазинчик Снов». На витрине тихонечко дымились странные сосуды и переливались цветом невесомые кристаллы.       Войдя внутрь, он услышал тихий, словно леденящий, звон колокольчиков. Воздух был густ и сладок от запахов сушёных трав, воска и чего-то неуловимого, электрического. Среди стеллажей, заставленных диковинными склянками и пыльными томами, за прилавком маячило знакомое, хмурое лицо. Взгляд Энойи мог бы заморозить лаву.       — Мафиозо… — её голос прозвучал тихо, но в нём слышался скрежет точильного камня.       — Прости, Энойя, я… проспал! — он, мастер переговоров и запугиваний, виновато подошёл к кассе и в лучших традициях мелодрамы опустился на одно колено.       — Ты опоздал на тридцать семь минут, — она посмотрела на большие часы висевшие на стене.       — Я знаю, знаю… Ты же простишь меня? — он попытался улыбнуться, медленно поднимаясь.       — Нет.       Движение её ноги было стремительным, точным и безжалостным. Удар пришёлся точно меж ног, в худшее место. Острая, всепоглощающая волна боли накрыла дона с головой. Со стоном, больше похожим на писк, он рухнул на пол, скорчившись калачиком и обхватив руками пострадавшую область.       — Т-ты… жестока, Э-Энойя… — выдавил он, пошатываясь, когда боль немного отступила.       — Угу, — она лишь громко хмыкнула и с невозмутимым видом вернулась за прилавок, принимаясь наводить порядок в стопках пергаментов.       На ногах, которые теперь напоминали две желеобразные субстанции, Мафиозо кое-как поднялся.       — Так… в чём тебе необходима помощь?       — Разложить новый товар по полкам. Скоро открытие, а одной мне не управиться.       — И… всё?! — в голосе дона прозвучала неподдельная обида. — Боже, я мог послать своих парней! Они управились бы за десять минут!       — Хватит сваливать свои дела на них! — вспыхнула Энойя.       — Н-но…       — Каждый раз, как я прошу тебя о чём-то лично, ты присылаешь кого-то другого! У них, может быть есть свои дела? Они и так пашут день и ночь! Давал ли ты им хоть день выходных? Об этом ты хоть раз думал?! — её слова, звонкие и резкие, как удары хлыста, били не в бровь, а в глаз.       Мафиозо замолчал. Его обычно надменная или хищная гримаса поникла, уступив место неожиданной, почти детской растерянности и грусти. Эти простые слова пробили его броню там, где не смогли бы пули.       — Я понял… Прости, — пробормотал он, опустив голову.       — Если понял — бери коробку и начинай распаковывать. И не перепутай «лунный мох» с «пылью сновидений», а то потом будешь неделю спать стоя.       К счастью, несмотря на катастрофический старт, к моменту открытия они управились. Попрощавшись с Эноей, которая лишь кивнула, чуть смягчив взгляд, Мафиозо вышел на улицу. Воздух снова казался свежим и свободным.       Именно в этот момент в кармане его пальто залилась настойчивая, старомодная трель. Доставая раскладной телефон, Мафиозо уже чувствовал, как по телу разливается знакомое, тёплое предвкушение.       — Слушаю…       — Босс, задание выполнено. Родители Шанса — у нас. Мы привели их, как вы и просили.       — Отлично, молодцы, — голос дона зазвучал бархатисто и спокойно. — Придержите их пока я не приду.       — Есть!       Гудки отозвались в трубке. Мафиозо медленно сложил телефон и, засунув его обратно в карман, позволил себе широкую, неторопливую улыбку. В его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который видели лишь те, кто переходил ему дорогу.       — Наконец-то мой любимый момент… — прошептал он, и его тихий, жутковатый смешок затерялся в шуме городского утра. — Посмотрим, насколько вас хватит...