Пролог: Вторая часть

      Поттер тихо закрыл дверь комнаты, где Гермиона уложила Лили спать. Он старался ни о чём не думать, но каждый раз сердце болезненно сжималось, словно в тисках. В доме стояла тяжёлая, давящая тишина — та самая, что приходит после криков, слёз и новостей, от которых мир рушится. Он медленно спустился со второго этажа на кухню. Гермиона ждала его за столом. Перед ней стояли две чашки, от которых поднимался тонкий пар. — Тебе подошла одежда Рона? — тихо спросила она, садясь и обхватывая ладонями чашку, будто пытаясь согреться. — Прости… другой не было. Гарри опустился на стул напротив. Рукава свитера были ему немного длинны — он машинально подтянул их к запястьям. — Ничего, — ответил он глухо, почти безжизненно, сцепляя пальцы в замок. Некоторое время он просто смотрел в стол, словно собираясь с силами. — Скажи, Гермиона… — начал он издалека, не поднимая глаз. — Ты с Малфоем… в каких отношениях? Вопрос не был неожиданным — она знала, что он прозвучит. Но не сейчас. Не сегодня. Не после того, что произошло. Гермиона медленно подняла на него взгляд. Зелёные глаза смотрели прямо, пристально, будто пытались прочитать её насквозь. Она прикусила губу. — Гарри… — тихо начала она. — Ты должен понять… я… — Я понимаю, — мягко перебил он, но в голосе не было тепла — только усталость. — Ты не обязана быть одна. Ты имеешь право жить дальше… — Он наконец поднял взгляд, но он был каким то другим. — Но, Герми… со смерти Рона прошло не так много времени. Неужели ты уже…? Она резко втянула воздух в легкие. — НЕТ! Бельё выскользнуло из её рук и упало на пол. Карие глаза расширились от ужаса и боли. — Как ты можешь так говорить, Гарри Поттер?! Поттер замолчал. Не потому что ему было нечего сказать, а потому что вообще не понял зачем начал это. Его рука медленно сжалась в кулак. Ногти впились в кожу так сильно, что по ладони прошла резкая, почти желанная боль — единственное, что помогало удержаться здесь и сейчас, не сорваться, не развалиться окончательно. Он смотрел в стол, не решаясь поднять глаза. — Прости… — наконец выдохнул он хрипло. — Я не это имел в виду, Герми. Просто… — он запнулся, сглотнул, будто слова царапали горло. — Всё так быстро. Рон…— имя далось ему с трудом, — его больше нет, а я… я даже не понимаю, как должен себя вести. Что правильно, а что нет. — Он провёл ладонью по лицу, устало прикрывая глаза. — Мне кажется, будто если кто-то начнёт жить дальше… значит, мы его предали. Последние слова прозвучали почти шёпотом. Тишина на кухне стала ещё тяжелее. Слышно было только тихое потрескивание в трубах и едва заметное дыхание Гермионы. Гарри наконец поднял взгляд. В зелёных глазах не было упрёка — только боль, растерянность и бесконечная усталость. — Я не осуждаю тебя, — тихо добавил он. — Правда. Я просто… не справляюсь. Гермиона молча положила свою руку поверх его. Гарри опустил взгляд обратно на стол. Несколько секунд он молчал, будто собираясь с силами для чего-то куда более тяжёлого, чем предыдущие слова. Пальцы медленно разжались. На ладони остались полукруглые следы от ногтей.

Пора

— Гермиона. Как ты собираешься воскресить Тома Реддла? Мы же уничтожили все крестражи, так как же? , — Гарри смотрел не понимая действия самой умной ведьмы своего столетия. Гермиона усмехнулась…

***

— Значит…этот ублюдок создал восьмой перед самой битвой, — Гарри потер пересоницу сняв очки, — Значит… всё ещё не закончилось — Только в нем осталась совсем маленькая и слабая часть души, если можно так назвать, — отвечает Гермиона держа в руках чашечку чая, — Он понимал и чувствовал что мы уничтожаем его самое драгоценные сокровища и пошел на безумный шаг. Создание восьмого крестража отняло не мало сил у Реддла, думаю это поспособствовало тому что ты победил его. — Слабо сказано, — сухо отвечает Поттер, — Даже оставаясь слабым и в таком состоянии, он все ровно был достаточно силен, — Гарри инстинктивно сжал руку, как будто пытался сжать палочку. Плечи напряглись будто он все еще в том самом проклятом лесу с друзьями прячется как крысы стараясь выживать. Он до сих пор помнит: запах сырой листвы, ощущение грязи на ладонях, звук ветки под ногой и чертов шепот проклятого медальона Слизерина на своей шее, его тяжесть и голос Реддла в своей голове. — Но, — осторожно говорит Гермиона, — Мы в конечном итоге победили его. Разве не так? Мы свяжем его Непреложным обетом и будем контролировать. — Победили? , — переспрашивает Гарри, — Гермиона. Ты не хуже меня знаешь какой ценой обошлась нам наша победа, а сейчас, мы просто вынуждены блядь воскрешать чудовище которое почти обратило эту страну в рабство, — руки автоматически сжали чашку, трещина на фарфоре, Гермиона это заметила, но ничего не сказала, пока что, — И самое блядь херовое не это, а то что я только что потерял жену и люди чего-то ждут от меня. Свяжем? Кого? Реддла? Ты действительно думаешь что он просто возьмет и позволит нам себя связать как послушную псину? Нет. — Нет, — тихо отвечает она. — Я не думаю, что он позволит. Я думаю, он попытается обмануть, выкрутиться, усыпить бдительность, найти слабое место и ударить в тот момент, когда мы решим, что держим ситуацию под контролем. Потому что это Том Реддл. Я не забыла, Гарри. Она делает вдох, но голос всё равно звучит устало, надломленно. — И я не говорю это потому, что мне не страшно. Мне страшно. До тошноты. До дрожи в пальцах. Потому что я тоже помню. Палатку. Лес. Медальон. Рона, который ушёл. Тебя, который почти не спал. Себя, которая делала вид, что знает, что делать, хотя на самом деле… — она запинается, — хотя на самом деле я просто боялась остановиться, потому что тогда бы начала паниковать. Гарри тяжело смотрел на неё. В его глазах не было злости — только выжженное, чёрное изнеможение человека, который больше не верит, что война когда-нибудь заканчивается. Он закрыл глаза всего на секунду. Этого мгновения хватило, чтобы в памяти снова вспыхнули лес, сырость, холод, шёпот крестража на шее и чужой голос в собственной голове. Когда он открыл их снова, взгляд стал пустым и прямым. — Что за восьмой крестраж? Гермиона медленно выдохнула. Она знала, что этот вопрос прозвучит. Просто надеялась, что не сейчас. Не сегодня. Пальцы её всё ещё лежали на столе рядом с треснувшей чашкой. Она смотрела на эту тонкую линию на фарфоре так, будто собиралась с силами именно там, в ней. Потом подняла взгляд на Гарри. — Это не предмет, — тихо сказала она. Он не шелохнулся. — И не реликвия Гарри. Пауза повисла между ними, тяжёлая и липкая. — Это человек. Гарри моргнул. Медленно. Почти лениво. Но пальцы его сжались сильнее. — Кто? Гермиона вдохнула глубже, чем нужно. — Дельфини Лестрейндж. Имя прозвучало негромко, но ударило сильнее любого заклинания. Она выдержала его взгляд и продолжила: — Дочь Волан-де-Морта и Беллатрисы Лестрейндж. Тишина стала абсолютной. Гарри не двигался. Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно не понял смысла сказанного. Потом медленно провёл рукой по лицу и тихо выдохнул. — Нет… Он покачал головой, будто отгоняя мысль ещё до того, как она успела оформиться. — Нет, Гермиона. Голос стал ниже. — Ты хочешь сказать, что он сделал крестраж из собственного ребёнка? Гермиона не отвела взгляда. — Я хочу сказать, что он пытался выжить любой ценой. Гарри молчал. Потом тихо спросил: — И ты уверена? Она ответила не сразу. — Почти. Это слово прозвучало опаснее любой уверенности. Гарри уставился в стол. — Почти, — повторил он глухо. — То есть мы собираемся воскресить Тома Реддла… используя его дочь… и ты говоришь мне об этом почти уверенно? Он поднял на неё взгляд. И впервые за весь разговор в его глазах мелькнул страх. Гермиона ничего не говорила, но и этого было достаточно. Гарри Джеймс Поттер смотрел на свою подругу так, будто перед ним совершенно другой, чужой человек. В его голове была мысль: Это действительно та самая Гермиона? Это действительно его лучшая подруга? Почти что сестра? Тишина стала практически ощутимой, снова. Гермиона смотрела на Гарри спокойно, даже слишком спокойно, будто речь идет сейчас не про возможное убийство ребенка. Гарри же смотрел на Гермиону долго, так долго что казалось бы он пытается влезть ей в голову. — Ты, — он на миг запнулся, — Понимаешь что сейчас несешь? Гермиона молча кивнула и Гарри резко вскакивает. — Ты собираешься пожертововать ребенком чтобы… — Этот ребенок — ключ к миру Гарри! — Но не таким же способом Грейнджер! Есть же другой способ! — Его нет Поттер! , — Гермиона впилась в Поттера таким взглядом что он на миг отшантнулся будто получив пощечину, — Лучше я пожертвую одним ребенком чтобы спасти страну! Эта жертва необходима и нравится это тебе или нет, — голос Гермионы дрогнул всего на минуту, но дрогнул, — Но я использую эту возможность чтобы в первую очередь спасти своих детей! Ты меня услышал?! Гарри отшатнулся словно от пощечины и посмотрел на Гермиону так, что та невольно вздрогнула: Он смотрел так, будто она не человек.