4. Две маски

— Я убила Какаши-сенсея! — едва не прорыдала Сакура. — Ой, как… — Какаши, сидевший в кроне дерева неподалеку и наблюдающий за настырными учениками, как и всегда остался невидимый для них. Куда им чунинами становиться? — Прости, Сакура, может в следующий раз, — губы вытягиваются в виноватую улыбку, будто в самом деле по прихоти ученицы умрет. В следующий раз. Честно говоря, все очень вовремя получилось. И Сакура сама не понимала, как неожиданно подсластила жизнь Какаши этой своей маленькой, невинной, как ее личико, просьбой — убить Итачи Учиху. Что же сделал Какаши Хатаке? Конечно же поддался ее манипуляции, поняв и увидев ближайшее будущее, где он теперь, помимо друзей, оплакивает и своих учеников. Естественно, времени прошло несравнимо мало, чтобы считать детишек настолько уж родными и близкими. Но когда тебе снится Наруто, требующий миссию и рамен — это что-то значит. Так Какаши себе объяснял. Ему чуть ли не насильно впихнули ребят, а до того еще команды, которые, по их счастью, провалили его главный экзамен. И привязываться к детям он был не намерен. Но когда ешь с кем-то, спишь бок о бок под открытым небом, когда часами видишь и слышишь только этих детей — как-то привыкаешь и уже шарахаешься и прячешься, если пройдет рядом кто-то похожий. Привыканье Какаши начинал с «не хочу», а продолжилось само собой с «как там мои ребятишки?». Потому просьба Сакуры показалась надуманной: Саске в Конохе ничего не грозит, а месть подстегивает к росту и большему старанию и упорству в тренировках. Ему бы и хотелось сказать девочке: все будет хорошо. И она бы поверила. Только это невинное личико уже знало куда давить: новые потери Какаши будет тяжело вынести. И ладно бы это случилось вначале их команды, сейчас, когда прошло столько недель, дети уже перестали быть просто звуком для него. Они стали звуком, от которого он прятался также как от дотошного Гая. Только в случае просьбы Сакуры, Какаши неизбежно наткнулся на одну непролазную стену. Он человек подневольный, просто пойти по своему желанию и покинуть Коноху не может, даже за хлебушком выйти в другой город ему приходится отчитываться на том же пропускном пункте. Как и каждому шиноби. Потому, даже если бы он страстно желал убить Итачи, ему бы совсем не хотелось после встать на его место, то есть быть беглецом, за головой которого будут охотится как свои, так и куда менее дружелюбные ребята. Потому первым делом Какаши доковылял до Хокаге и выложил ему свои рассуждения, не очень упоминая, что этот пинок самопожертвования на благо своего ученика дала ему малышка из его команды. — Итачи — угроза. Саске сейчас растет, он учится и у него большой потенциал, уверен, при должном обучении, он способен стать вровень с братом, а то и перегнать его. Хотя это и кажется невозможным, — говорил Какаши. — Хокаге-сама, нужно уничтожить угрозу, пока она лишь маячит на горизонте. Этот человек один вырезал свой клан, не пожалел никого, кроме брата. Что же он сделает с менее родными и близкими ему людьми? — Кхем, — Третий подозрительно отвернулся, задумчиво стуча подушечками пальцев о стол. — Какаши, гм, пока это невозможно… — Я понимаю, что Итачи и его шаринган силен, сам, как видите, не в том состоянии, чтобы сейчас в одиночку сражаться с ним, даже если бы был здоров — мне не хватит умений единолично противостоять ему. Нужно собрать отряд лучших… — Какаши, — чуть строже перебил Хирузен Сарутоби, — повторю: это невозможно. Есть… некоторые обстоятельства. Хатаке замолчал. Ему не требовалось дальше намекать и объяснять. Да и понимая, что в словах Сакуры есть зерно возможного счастья ребят, и его тоже, он вовсе не рвался в бой. У Какаши не было безбашенности Наруто, которому, чем сильнее и мощнее противник, тем лучше. Хатаке привык думать головой и сопоставлять свои силы и силы врага, и без надобности не лез к тому, кто сильнее. А уж он видел еще в АНБУ, что Итачи гений. Тот, кто управляет своими глазами по праву и тот, кому случайно досталось сильнейшее оружие чужого клана, да еще и в единичном экземпляре — несравнимы по силе владения. Ему досталось имя Копирующий ниндзя потому что однажды Хатаке не повезло и его друг погиб, а до того подарил ему свой глаз, который сделал техники Какаши точнее и лучше. Шаринган позволил с легкостью освоить множество техник, просто копируя — насколько знал шиноби, носители шарингана не позволяли себе так халтурить, а сами учили новые техники. Тем не менее, внутри понимая, что придется как-то объяснять девочке, что он не может выполнить ее «маленькую» просьбу, Какаши был доволен тем, что ему отказали. Понятно, что Третий знал некие обстоятельства, а может и просто увидел, что «убийца Итачи» едва проковылял к нему на костылях и они будто оба были довольны исходом несостоявшейся сделки, как два лентяя, которым с дивана вставать не хотелось, а их и не заставили. — Что же… — Какаши напрягся тому, что придется искать слова как все объяснить Сакуре. Она в том возрасте, когда верит, что взрослые всемогущие и почему-то разочаровать ее совсем не хотелось. Откуда эти чувства? — Постой, Какаши, — остановил Третий и кашлянул в кулак. — Мне недавно поступило согласие лидеров Пяти Великих Стран в проведении экзамена на чунина в Конохе. Оно будет проходить через месяц. И как понимаешь, ты, как руководитель генинов, можешь рекомендовать ребят на прохождение экзамена. Какаши открыл рот под маской, чтобы ответить, но Третий перебил. — Но я не рекомендую этого делать. В связи с последней миссией, мне кажется, участие Наруто, Саске и Сакуры — не желательно. В целом Какаши был согласен, понимая еще, что Третий прицепился к итогам их крайней миссии; а ведь она предполагалась уровня С, а в итоге, как и в Стране Волн, вылилась в S-ранговую миссию. Несправедливо винить детей, что они не сражались на не своем уровне. Какаши считал, что уже то, что все выжили — это именно куда больше заслуживает участия его генинов в экзамене. И пусть в этом он предвзят, только уверен — они способны превзойти других ребят в своих умениях. — Как вы предлагаете мне это сказать им? — Какаши аж в холод бросило от несчастной участи быть учителем именно этих генинов. Пусть секунду назад в мыслях он нахваливал их, однако истина куда более неприятна. — Наруто же мне всю плешь проест, если я не соглашусь на экзамен и даже не предложу им в нем участвовать. — Какаши… — В этот момент не очень удачно луч солнца из окна, к которому спиной сидел Третий, сверкнул, слепя глаза, пройдясь по его лысине: Хокаге неловко закашлялся. Нужно было срочно как-то сложить вместе приказы так, чтобы это потом не обернулось головной болью для Какаши. Решение пришло быстро. — Отправьте меня в отпуск. Немедленно — до завершения экзамена. Хатаке не будет скрывать как сладостно было произнести эти слова. Когда в последний раз он был в отпуске? Его держали на работе как на привязи и лишь вот эти больничные загулы он может вспомнить как отдых. Но ни вкусной еды, ни нормального чтения — к нему посетители ходили как на экскурсии, а уж Гай и сказать нечего. Отпуск! А учитывая, что экзамен будет через месяц и будет, судя по прошлым экзаменам, длиться примерно еще один месяц — с подготовкой, тренировками и самым главным событием битвы сильнейших на арене, как когда-то было у него — его отпуск продлиться два месяца! И это… чудеса. Уж простите, ребятня, но сколько помнил себя Какаши более счастливым он себя не чувствовал. Оставалась лишь одна загвоздка. Он все еще лечится, ему прописан больничный режим и все его «посетители» также и будут доставать его… А уж Наруто поселится на его голове, пока не выжмет из него согласие участия на экзамене. — Хокаге-сама: я беру отпуск, но я буду как будто на миссии. В мыслях уже шли подсчеты сколько раз он сможет перечитать любимые книги, пересмотрит трейлеры фильма по ним, обещанного в будущем году, будет яростно строчить сообщения на форумах, защищая любимую серию, а может и сходит на автограф-сессию Джирайи, если он будет в Конохе. Одно ясно: на костылях он далеко не уйдет и ему нужно еще недельку или две поваляться в постели, чтобы окончательно прийти в себя. — Мне нужно, чтобы ты был в Конохе во время экзамена и подготовки к нему. — Не проблема, проведу отпуск здесь. Но отпуск за ваш счет, — добавил Какаши, глядя на Хирузена. Все просто: Третий что-то недоговаривает, и если откажет Какаши и в этом, Хатаке будет, подобно Сакуре, манипулировать и давить, чтобы Хокаге рассказал истинную причину отказа, как и в участии ребят в экзамене на чунина, так и в убийстве Итачи, даже и не руками Хатаке. Пять лет прошло, и насколько знал Какаши, Итачи жив, но по его душу Коноха так и не явилась. Это не выглядело подозрительным раньше: местонахождение Итачи неизвестно, да и он не один такой отступник, есть и сильные преступники из других стран, подобно Забузе, которые вроде и в книге Бинго, но слабоумных идти охотиться на них нет. Лишь сейчас Какаши стало подозрительно, что Итачи жив и, если копнуть глубже, он может что-то узнать. Как это повлияет на судьбу Саске? Третий сдался, тяжко выдохнув: — Наглость Наруто заразительна, да, Какаши? Так и быть, бери отпуск, но лучше бы тебе не показываться на глаза твоим детишкам. — О, об этом не волнуйтесь, — улыбнулся Хатаке. Как и думал, Какаши счастливые две недели провалялся в постели и вынужденно стал вставать, потому что уже был здоров и надо было сделать передышку от чтения. А еще он, чтобы все думали, что Какаши ушел на долгосрочную миссию, поселился в местной гостинице под другим именем и с трехразовым питанием с доставкой в номер — все за счет Хокаге, безусловно. Фокус такой смены обстановки в том, что ему, чтобы быть неузнанным, надо всего лишь снять маску, тогда как другим надеть ее. Вот он и стал прогуливаться по Конохе, посещал ресторанчики, кинотеатры, горячие источники и даже уже подумывал сходить на пару свиданий, как вдруг ему как-то попалась на глаза его ребятня, когда они шли с тренировки или с миссии. Наруто огрызался на Саске, Саске молчал. Но куда важнее: Сакура молчала. Она как воды в рот набрала и даже не пыталась как всегда наезжать на Узумаки и всячески поддерживать Учиху, и следовала за друзьями будто неосознанно, словно была воздушным шариком, который удерживали на ниточке. — Да, Сакура-чан? — сердито сдвинул брови Наруто, поворачиваясь к напарнице. Девочка даже не обратила внимания, задумчиво, но также и рассеянно глядя под ноги. Зато на это ее поведение Саске обратил внимание. Вроде бы сердился, а вроде бы нет. Какаши растерялся на миг, когда дети пошли ему навстречу. И убегать поздно, а встать столбом, как он и сделал — и того хуже. — Я же в этот раз победил! Все! в следующий раз буду зарубки ставить! — пыхтел Наруто от несправедливости. — Почему мне никто не верит?! Какаши слышал кое-что пока лежал в больнице. Наруто тут настолько с ума сходил, когда все были в отключке, что сделал клонов, которые изображали команду Семь. Он не знал как на это реагировать и потому лучшее, что придумал: сделать вид, что ничего такого не было. Но даже сейчас невооруженным глазом видно, что мальчишка счастлив рядом с друзьями, даже если те погрязли в своих мыслях и едва замечают его существование. А команда-то хромает. Каждый тянет одеяло на себя и свой комфорт. Однако, сам Какаши не лучше. Он думал, что все под контролем, дети при деле, сам он на заслуженном отдыхе, а по сути, кинул детишек одних. Когда оставлял команду, она была дружнее. Сейчас вроде все сплоченей — ходят вместе. Но и словно по одному: Наруто о своем, Саске о своем, а Сакура вовсе не здесь. Неужели Какаши где-то просчитался? — Послушайте, вы не подскажете мне дорогу? Я, кажется, немного заблудился. — Миролюбиво обратился Какаши. Сейчас на нем была тоже своего рода маска, хоть и с открытым лицом, он носил парик каштаново-пепельных волос, а на глазах были фиолетовые наклейки, скрывающие шрам, а еще на лице сияла радушная улыбка беззаботного человека, гуляющего с фотоаппаратом. — Такой взрослый и тупой — как можно потеряться в городе? — скорчил непонимающую рожицу Наруто. Саске едва обратил внимание на Какаши, а Сакура вовсе пропустила мимо его слова. Значит так? — Жаль… Я искал генинов, которые бы попозировали мне для журнала о шиноби… Какаши повернулся, чтобы уйти, но тут ему дорогу преградил загоревшийся Наруто. — Я генин. И Саске с Сакурой-чан тоже! Но я стану Хокаге, потому меня фотографируйте. Я и позировать умею! — Наруто немедленно скорчил жуткую гримасу и встал в позу в стиле театра Но. — Зачем тебе фотографировать генинов? Это подозрительно, — заметил Саске. — Не шпион ли ты чужой деревни? Наруто шокировано отпрыгнул от Какаши. — Шпион?! — Я не шпион, — Какаши даже был доволен, что Саске на чеку, в отличие от жадного до славы Наруто. — Я фотограф, фотографирую для разных журналов. К примеру, — он навел фотоаппарат на Сакуру, — юная леди, улыбнитесь. Сакура вздрогнула, будто ее резко разбудили. Но тут ее загородил Наруто. — А чего это ты Сакуру-чан фотографируешь? — Для начала назовись, чтобы мы могли проверить что у тебя есть пропуск в деревню, — сурово отчеканил Саске. Какие же они проблемные. Какаши порылся в кармане и достал визитку. — Сукеа? Какое дурацкое имя, — брезгливо скорчился Узумаки. — Наруто тоже так себе, — про себя пробормотал Какаши. — Чё? — прищурился Узумаки, весьма недружелюбно глядя на незнакомца. С одной стороны ведь правда хорошо, что дети на чеку, но Наруто в своем репертуаре — меняет мнение как флюгер, если видит выгоду для себя. Однако Сакура чуть ожила, да и Саске явно первым делом броситься проверять его имя. Хорошо, что Какаши предусмотрел это. Не так часто, но чтобы побыть одному, он пользовался этим образом — фотографа. Отчасти это был его ответ на вопрос как-то заданный Обито: кем бы ты был, если бы не пришлось быть шиноби. Они разговорились об этом, глядя на потуги Майто Гая стать шиноби. Вопрос Обито поставил Какаши в тупик. Казалось, у него не было выбора, как стать шиноби, служить своей стране и деревне и видимо когда-нибудь или уйти на покой или погибнуть в неравной схватке с врагом. — А ты кем бы стал? — нехотя спросил Какаши. Тогда они не очень ладили с Обито. — Не. Я так и так стал бы шиноби. Я ведь собираюсь стать Хокаге. Это моя цель. — И теплым взглядом зырк на Рин, которая что-то обсуждала с Минато Намикадзе, их сенсеем, будущим Четвертым Хокаге и отцом Наруто, о котором мальчишка еще ничего не знал. — Я обещал. Хатаке не стал разбираться кому и что обещал Обито и тем более ему нечего было сказать о его высокой цели, когда Обито даже не пробудил главное оружие клана Учиха — шаринган. Для него это была как байка, которая быстро выветрилась из головы. Но вопрос о том, кем бы был сам запал в душу. Какаши думал, что если хорошо готовил, то может ему подошло бы быть поваром? Или он неплохо рыбачил — может уйти моряком на какой-нибудь корабль. В целом у него получалось все, за что бы не брался, но интереса заниматься этим всю жизнь не находил. Кроме одного: когда их фотографировали на командную фотографию, им с Рин и Минато пришлось долго ждать опаздывающего Обито и пока учитель извинялся, а Рин обещала, что вот-вот опоздун появится, Какаши рассматривал фотоаппарат и фото в салоне, где они были. Смотреть на других через объектив, захватывать определенные кадры из жизни, будто подсматривать за другими — это любопытно. Эта мечта не сразу стала ему дорога, лишь годы спустя, пройдя через свою тьму, когда он успокоился, когда нашел стимул жить и даже наслаждаться жизнью, а не проживать каждый день будто в тюрьме. Оказывается, разрешить себе радоваться — это тоже труд. Понять, что какую бы вину он не нес, это не вернет тех, кто дорог, и даже может омрачит их жизнь там, куда рано или поздно отправится каждый. Сначала он просто искал образ, а потом влился, и Сукеа стал его антиподом, его отдушиной, и одновременно будто другим человеком за жизнью которого подсматривал шиноби Какаши Хатаке… — Чего он замер? Эй! — Наруто помахал рукой перед его лицом. — Ты фоткать меня будешь? — Конечно. — А смысл? Скорее всего он здесь, чтобы фотографировать кого-то поважнее, — холодно заявил Саске. — Вроде сенсеев. — Аааа! Этот Какаши-сенсей! Зачем напомнил?! Вот только мне попадется — я душу из него вытрясу! Нам тренироваться надо, а он где-то прохлаждается! Мы столько времени потеряли! — Но… Какаши-сенсей может не виноват, — робко подала голос Сакура. — Если он просто не может быть здесь… Ооо, атмосфера резко помрачнела и Какаши припомнил, что в выборе кем стать, ему никогда не хотелось быть преподавателем. Не умеет он с детьми возиться. И видимо и сейчас где-то что-то упустил. Что поделать — эти ребятки его ответственность, а он уж очень легко забыл об этом. Почувствовал легкий укол вины, что развлекался это время, он решил, что проведет день со своими генинами и как сможет отвлечет их от мыслей о упущенных возможностях. — Ваш сенсей кажется известный, да? — миролюбиво улыбался Какаши. — Да он гад, кинул нас, — тут же брякнул Наруто. — Согласен. Пока остальные занимаются, мы ничему не учимся, — пробубнил на редкость разговорчивый Учиха. Какаши уныло взглянул на Сакуру: ну хотя бы ты похвали… — Он мог бы намекнуть в письме как у него дела… — печально пробормотала девочка. Дело так себе. Надо немедленно реабилитировать имя Какаши и настроение учеников. — Не кисните. Лучше покажите мне город. А я расскажу вам что-нибудь интересное, возможно, чему-то сможете научиться. Кстати, я встречался с вашим сенсеем как-то… Это была наживка с длинной удочкой, но клюнули все, даже важный Учиха. Наруто вообще слюни пустил на новые силы, а Сакура воспылала надеждой. Что-то Какаши не учел в своем отдыхе. Наруто с энтузиазмом взялся водить нового знакомого Сукеа по городу, Саске все присматривался, а Сакура немного ожила и даже стала улыбаться его шуткам. Порой Сукеа доставал фотоаппарат и фотографировал — не только генинов, но и в целом мирную деревню, которую скоро наполнит куча генинов и зрителей, мечтающих увидеть рождение новых легенд. Иногда, глядя на детей, Какаши очень хотелось извиниться перед ними: не по его воле они пропускают экзамен. Но Третий определенно что-то знал, а уж он в преподавательстве куда более продвинулся — как никак воспитал трех живых легенд. Интересно, в силах ли Какаши хоть чуть приблизиться к его успеху? С той прогулки Какаши стал наблюдать за учениками. Естественно, когда они узнали об экзамене, Хатаке, в свою очередь, узнал о себе много нового, и не стал винить их. Сам бы в их возрасте тоже бунтовал. Но сказанное Сакурой, что убила его, вынудило его снова пожалеть о том, что нет у него таланта к преподаванию. Сидя на дереве и слушая признание детей — Саске-то оказывается, знал. Значит Какаши не показалось, что кто-то скрыл свою чакру тогда на крыше? И гордиться бы учеником, но будто не его заслуга. Но за эти две недели, что он со стороны присматривал за учениками, кое-что изменилось — они стали сплоченнее. Теперь не было такого у Саске, что он тут же уходил, как только миссия или тренировка закончена, Сакура больше не смотрела лишь на Учиху, а больше думала о более важных вещах, которые потом дадут ей направление для роста. И Наруто, конечно, этот брильянт скоро засверкает всеми гранями: он злился, бесился, что их обделили, и грозил всевозможными карами сенсею, только мальчишка заметно вырос с того дня первого знакомства, его ценности стали крепче, увереннее и сильнее. Противнику Наруто придется непросто, чтобы пошатнуть его веру не только в себя, но и в друзей. Возможно, Сукеа неплохой человек, был бы замечательным фотографом и прожил бы мирную жизнь, даже запечатлев на свои снимки разное — и ужасы войн в том числе. Однако Какаши, пусть и наставник не очень, зато ученики у него славные. Как знать, в будущем, может и потеснит Третьего Хокаге в наставничестве. Только одно Какаши не решил: как после экзаменов предстать перед разочарованными учениками как ни в чем не бывало. Ну, и сказать Сакуре, что до Итачи он даже в мыслях не дошел. А может его генины и так, без него вырастут, и как парни и девушка, и как шиноби и куноичи? И Сукеа больше сделает для мира, чем Какаши Хатаке? Надо подумать… После той встречи Какаши проявлял снимки и ухмылялся: Наруто пролез во все кадры, хоть размытым пятном, хоть пальцем. За него точно волноваться не будет и Какаши и, тем более, Сукеа.