Часть 1

      Свет пробивается сквозь белые занавески, мягкими лучами окутывая лицо. Она щурится, не желая просыпаться, ведь сон был так сладок, ведь там она снова могла быть рядом с родными. Ей снилось, как теплые руки матери гладили ее по волосам, как бережно перебирали каждую волнистую прядку. Ее мама всегда мягко напевала себе под нос мелодию, убаюкивающую, спокойную, и Гермиона всегда расслаблялась в эти моменты.       Это звучало как особенный ритуал, они вдвоем в спальне, мамины руки, легкий солнечный свет. Когда она была маленькой, в такие моменты она всегда закрывала глаза, подставляя лицо солнышку, греясь в его лучах, пока мама заплетала косу. «Ммм, м-м-м… Ммм, м-м-м… Хммм, хм-м-м…» — Мам, а что это за песня? Она похожа на колыбельную. — Так и есть, крошка моя. Это колыбельная, которую мне пела моя мама чтобы я засыпала, если на улице была гроза. Я очень ее любила.       Колыбельную или маму, Гермиона спросить не успела. Солнце снова блеснуло своими лучами по закрытым векам, шторы колыхнулись от легкого ветерка, и девушка окончательно проснулась. С трудом разлепив глаза, потянулась, и села на кровати. Сон был так близко к реальности, что не хотелось возвращаться. Форточка осталась приоткрыта и плотно закрытые ночные шторы колыхались от ветерка, из-за чего сквозь них пробивалось солнце. «Интересно, сколько сейчас времени, что я так с трудом встала, а солнце уже высоко?» — Дорогая моя, ты уже проснулась? — Драко встает из кресла, и Грейнджер отмечает, что не заметила его.       Он снова одет в желтую рубашку и белые брюки. Такие странные для него цвета, но в последнее время Малфой в своем гардеробе полностью исключил все черное. Гермиона все время думает, что это связано с войной и пожирателями, но про себя отмечает, что ей даже нравятся такие изменения. Платиновые волосы аккуратно уложены, легкая щетина, которая придает ему мужественности. Сказать, что Малфой с годами стал выглядеть только лучше, это не сказать ничего. Грейнджер сонным взглядом просканировала мужчину, оценивая, как стильно и аккуратно он выглядит, и ухмыльнулась. — Только не говори, что я опять спала до обеда, а тебе стало меня жалко будить, я за это кину в тебя твоей же книжкой. Малфой лишь тихо усмехается, откладывает книгу и поправляет вазу на столе. Запах лаванды разносится по всей комнате, такой легкий и ненавязчивый, создает уютное ощущение, что сейчас середина лета. Гермионе нравится этот аромат, но порой ей хочется попросить Драко поставить хотя бы какие-то другие цветы.       Сначала она пыталась просить его ставить розы или хризантемы, потом предлагала пионы, потому что знала, что в саду Мэнора их слишком много, ведь он рассказывал об уходе за цветами все до мелочей. К тому же, домовые эльфы не просто так ухаживали за садом все эти годы, это принесло свои плоды. Гермиона даже шутила, что они могут открывать собственную цветочную лавку, ведь цветов там предостаточно. Но Малфой каждый раз переводил тему и говорил, что эти цветы слишком дороги для него как память о Нарциссе, поэтому он не хочет их срезать. Ведь это был ее сад когда-то, где она часами проводила свое время и учила маленького Драко ухаживать за цветами, пока старший Малфой отсутствовал. — Я сейчас принесу тебе травяной чай, ты пока посиди, хорошо? Разомнись слегка, ты всю ночь проспала в одной позе. — Драко подошел к двери, оглянувшись на Гермиону, и слегка улыбнулся, — И не забудь умыться, а то ты такая сонная и помятая, что мне напоминаешь пятикурсницу, проспавшую первую пару у Флитвика. — А можно мне кофе, пожалуйста? — проигнорировав укол Малфоя по поводу своего внешнего вида, она попыталась скорчить молящее выражение лица, так как Гермиона знала, что Малфой вряд ли разрешит ей выпить кофе. К сожалению, врачи запретили ей его пить в связи с обнаружившимися пару лет назад серьезными проблемами с сердцем. — Ты же знаешь прекрасно ответ, я не могу жертвовать твоим здоровьем ради твоих хотелок, Гермиона. Я принесу отвар из трав, он укрепляет сосуды, тебе полезно. Иди умывайся.       Дверь за ним захлопнулась, и девушка обиженно кинула вслед подушкой. «Вот же вредный, неужели думает, что от одной чашки кофе у меня сердце встанет, пф!» Как бы то ни было, Гермиона понимала, что он просто заботится и беспокоится о ней и ее самочувствии. Последний раз, когда она решила проигнорировать его слова, с трудом втихоря выпросила у эльфа маленькую чашечку эспрессо, ей было ужасно плохо следующие три дня. Гермиона даже подумывала обратиться к лекарю, но заботливый Драко, очень долго поворчав перед этим, дал ей лекарства и воспользовался целительской магией.       Грейджер никогда не думала, что ее молодой человек раскроет в себе потенциал целителя спустя столько лет после окончания Хогвартса. Это обнаружилось случайно, как рассказывал ей когда-то Драко. Он пропалывал розы в саду, один куст так сильно сросся, что все попытки вытащить надоедливые сорняки заканчивались исцарапанными руками. Неудачно зацепившись краем рубашки за шипы, Малфой разодрал себе руку до крови, а в следующую секунду от всплеска эмоций раны затянулись стихийной магией. «Я тогда жутко испугался, не оборотень ли я какой» — рассказывал Малфой с улыбкой. Но все оказалось куда проще, и он решил углубиться в тему целительства вместо аврорской должности. Последние несколько лет он углубился в изучение разных лекарств, целительской магии и растений. Гермионе было спокойно, потому что Малфой все время находился с ней, погрузившись в книги или учебники по целительству вместо беготни по разным горячим точкам мира после войны.       Девушка вынырнула из воспоминаний об рассказах Малфоя, провела ладонями по лицу, словно смахивая окончательно липкую паутину сна. Поправив белую сорочку, в которой она спала, направилась в ванную комнатку. Она была маленькой, даже слишком по меркам представления Гермионы о Мэноре, но уютной. Раковина, небольшое зеркальце над ней, туалет и крошечная душевая. Ей было странно поначалу, однако, со временем, девушка привыкла и даже находила особый шарм в миниатюрности комнаты. Как-то Гермиона уговорила Малфоя принести ей коврик, потому что пол был слишком холодным даже летом и у нее постоянно замерзали ноги на белом кафеле.       «А сейчас какой месяц кстати… Я что-то совсем потерялась. Надо будет спросить у Драко». Умывшись и почистив зубы, Грейджер вернулась обратно в комнату и увидела на прикроватной тумбочке аккуратно сложенную домашнюю одежду. «Видимо эльфы постарались, надо будет поругаться на Лину чтобы меньше работала и больше отдыхала».       Нежная хлопковая ткань белого цвета приятно пахла какой-то отдушкой, в маггловском мире у нее явно было бы название по типу «горный бриз» или что-то похожее. Переодевшись, Гермиона достала из тумбочки деревянный гребень и стала расчесывать волосы, попутно напевая ту самую мелодию, которую когда-то под нос мурлыкала ее мама. Из воспоминаний ее вырвала открывшаяся дверь, в которой появился Малфой с подносом в руках. — А вот и завтрак, проголодалась уже? — парень подошел к круглому столику и поставил поднос. — Я тут сделал тебе парочку сэндвичей и овсянку с фруктами, как ты любишь. — Спасибо большое дорогой, — девушка заулыбалась и села в кресло, в котором недавно Драко читал книжку. — И пожалуйста, не забудь выпить таблетку и травяной чай. — Он демонстративно подвинул чашку и маленькую голубую таблеточку поближе к Гермионе, на что девушка фыркнула и закатила глаза. — Боже, ну я же не маленькая. Хорошо, выпью. — Давай-давай, при мне, чтобы я видел, что ты ее точно выпила, а не выкинула в окно. — Малфой тихо засмеялся, вспоминая тот инцидент пару месяцев назад, когда Гермионе только выписали специальное лекарство для сердца, она отказывалась всеми способами его пить, и порой пыталась выкинуть таблетку то в окно, то в унитаз, пока Драко не видел. — Какой же ты зануда, Малфой.       Он ничего на это не отвечает, лишь тихонько вздыхает и как-то особенно грустно смотрит на девушку. Долго, сосредоточенно, не отводя взгляд. Гермиона чувствует себя так, словно у нее в голове легкий туман, и решает сегодня не сильно сопротивляться наставлениям парня, потому что плохо спала и это сказывается в первую очередь на ее самочувствии. Выпив таблетку и запивая ее травяным отваром, она морщится и отставляет пустую чашку от себя подальше. На языке чувствуется привкус горечи, Гермиона закашливается от терпкого отвара и недовольно смотрит на Малфоя. — Когда решишь меня отравить, сделай хотя бы зелье сладким, очень тебя прошу. — Сердито смотрит, и Малфою кажется, что она сейчас готова в него этой чашкой запустить. — Ладно тебе, это всего лишь мята и бергамот, что ты в самом деле как маленькая. Кушай давай. Малфой наконец отрывает от нее взгляд, хмурится своим мыслям и садится в соседнее кресло. Взяв со столика свою книжку, открывает на том же месте, где остановился и моментально погружается в чтение, от чего Гермионе ничего не остается, кроме как приняться завтракать. Расправившись с кашей, которая оказалась очень вкусной сегодня, она съедает половинку сендвича и хмурится. — Можешь принести ножик, пожалуйста? Я отрежу половинку сендвича от того места, где я кусала. Я больше не хочу есть, а выбрасывать жалко. — Я отнесу это, не беспокойся. — Малфой отрывается от книжки, забирает поднос и уходит из спальни.       Гермиона ловит себя на мысли, что не помнит, когда последний раз видела среди приборов столовый нож или не пластиковую вилку. Хотя была уверена, что в Мэноре есть серебрянная посуда. Она чувствует как глаза начинает резать от солнечного света, встает и подходит к окну прикрыть шторы. От яркого солнца голова постепенно начинает гудеть, словно кто-то запустил внутри маленькую дрель, которая впивается в мозг и не дает нормально мыслить.       В последнее время она часто чувствует себя плохо, голова гудит, а солнечный свет доставляет невыносимый дискомфорт, так как режет глаза. В маггловском мире есть название тому, как она себя чувствовала. «Мигрень, опять начинается». Девушка снова садится на кровать и обхватывает ладонями голову, чтобы хоть немного унять нарастающую боль. Холодные ладошки приятно контрастируют с горящей кожей на лице и голове, от чего ей на пару мгновений становится легче, а затем резкий звук словно вгрызается в мозг и следом чей-то вскрик.       Гермиона тоже кричит, сильнее сжав виски, потому что ей кажется, что черепная коробка сейчас попросту разлетится на мелкие осколки. От ее крика в комнату врывается перепуганный Малфой и подлетает к ней, садясь перед девушкой на колени. Грейджер вся дрожит от накатывающих волнами приступов боли. — Тише, Гермиона, тише, ты чего, — он шепчет, но в ее голове Малфой звучит словно набатом. Каждое слово откликается болью на подкорке мозга, словно его пронизывает тысячей раскаленных искр и пропускают следом разряды тока. — Голова… — Грейнджер сглатывает, пытаясь сквозь вспышки боли проговорить слова. — Она словно сейчас разорвется… Ч-что это был за звук? — Я зацепил металлический поднос в коридоре, он упал на пол. Прости пожалуйста, но почему ты не сказала что снова болит голова? Малфой обеспокоенно берет ее лицо в свои ладони и девушка стихает. Он шепчет какое-то заклинание, от его ладоней расходится легкое зеленоватое свечение, и он с легким вздохом наблюдает, как складки на лбу Гермионы разглаживаются, а тело перестает бить дрожь. — Это случилось только что. Она резко. Снова. И там кто-то кричал… — Тише-тише, я понял, ложись. Тебе нужно полежать. — Драко придерживает ее за руку, помогая лечь обратно на кровать, поправляет ей подушку под головой и легонько проводит ладонью по волосам. Гермиона лежит с закрытыми глазами и чувствует, как боль постепенно стихает. Она пытается подумать о чем-то кроме того, как докатилась до состояния, что за ней вот так ухаживает сам Малфой, а она, словно фарфоровая кукла, просто пытается выжить между приступами головной боли и сердечной. — Какой сегодня день? — спрашивает она, приоткрыв один глаз. — Сегодня среда, а тебе нужно отдохнуть. — Бывший слизеринец отходит от кровати и закрывает приоткрытую форточку. — Ты почему не закрыла окно? Там вообще-то бушует гроза, шторм сильный начинается. — Но там же было солнце и… Мне казалось, там так тепло и спокойно. — Гермиона хмурится, потому что она успевает увидеть черные тучи прежде, чем Малфой задергивает шторы. — Я же только проснулась минут двадцать назад, там было солнце, это так сильно поменялась погода? — Там пасмурно уже третий день, Гермиона, какое солнце. К нам пришел циклон и сейчас повсюду передают штормовое предупреждение, очень опасно выходить на улицу, там очень густые тучи. Скоро будет гроза. И хватит болтать. Тебе нужно отдохнуть.       Малфой накрывает ее пледом, поправляет еще раз подушку и отходит в сторону. Гермиона успевает только услышать легкий шепот, после чего чувствует, как сильно ее затягивает в сон, и не может ему сопротивляться. Но так будет даже лучше, ведь у нее перестанет болеть голова так сильно и… Легкий скрип двери вырывает ее на поверхность. Гермиона изо всех сил пытается не провалиться в царство Морфея, цепляясь за знакомый голос за дверью. «Как она?» — это что, Гарри? Но что он делает в Мэноре, ведь у него должна была быть командировка, мне же Драко говорил что его не будет до рождества, а сейчас середина лета.» «Становится хуже, словно из-за непогоды, я не знаю. Я даю ей лекарства, но это не всегда помогает, ты же знаешь, так тяжело бороться и…» Голоса отдалились и Грейнджер окончательно провалилась в сон. Беспокойный, полный страхов и воспоминаний с тех дней, когда за ними велась бесконечная погоня. Все ее неотвеченные вопросы растворяются в дымке прошлых кошмаров.