Часть 1

      Очередной вызов в кабинет к Ярской не вызвал у Лили вопросов: впереди намечался грандиозный переезд в новое здание, а дорожная карта с обязанностями и сроками была у каждого сотрудника. Сама Субботина курировала работу архива и грузчиков — пересчитывала коробки, сверяла списки, ловила себя на том, как мысленно расставляет столы в новых помещениях.       Ирина несколько непривычно встретила её не за столом, а стоя у окна, засунув руки в карманы брюк, задумчиво глядя в осеннюю московскую изморось.       — Лиля, у меня к вам предложение, — наконец произнесла Ярская, разрядив установившуюся после приветствия тишину.       — От которого, наверное, я не смогу отказаться? — попыталась пошутить девушка, но, встретившись взглядом с Ярской, тут же поняла: не время. В глазах Ирины не было ни иронии, ни улыбки. — Я слушаю вас, Ирина Михайловна.       — Присаживайтесь, Лиля. Одному моему близкому знакомому, — начала та, медленно подбирая слова, — на некоторое время — скорее всего, до конца года — понадобится руководитель компании. Ну, если честно, «компания» — слишком громкое слово. Небольшая рекламная студия, но с хорошим оборотом.       — Я должна кого-то подобрать на это место? — нахмурилась Лиля.       — Нет, — улыбнулась Ирина, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти материнское. — Вы должны возглавить её.       Лиля откинулась на спинку кресла, будто пытаясь отстраниться от только что прозвучавших слов. Её взгляд задержался на лице Ярской, проникая сквозь маску спокойствия. Она вдруг почувствовала тень чего-то неуловимого: волнения, сомнения, заботы?       — Ирина Михайловна… — Лиля растерянно развела руками. — У меня нет образования, нет опыта. «Имярек» — первое и единственное место, где я работала. За три месяца я вряд ли успела узнать что-то такое, что позволило бы мне уверенно вести за собой людей, управлять бюджетами, принимать решения…       — А как же работа на Удальцова? — мягко, но с лёгкой усмешкой перебила Ирина. Она вернулась в кресло, едва заметно поглаживая часы — так делала всегда, когда нервничала. — Ведь там вы не под моим крылом сидели. Или уже забыли?       — Но я не принимала решений! — вырвалось у Лили.       — А кто принимал? — Ирина вдруг наклонилась вперёд, почти коснувшись стола, почти коснувшись пальцев Субботиной. — Кто, по вашему мнению, стоит за тем, что у меня теперь с Хлебниковой такие напряжённые отношения? Кто сказал заказчику, что Анна Зайцева не выйдет на съёмки? Вы думаете, всё это произошло само собой?       Лиля опустила глаза.       — Да, вы — не управленец, — продолжила Ирина уже мягче. — Вы молоды и неопытны. Но, Лиля… когда, если не сейчас?       — Я не смогу, — прошептала девушка.       — И вы снова забыли главное правило рекламщика? — спросила Ярская.       Лиля медленно отвела взгляд, словно стыдясь собственной слабости. Тихо произнесла:       — Если не смогу я — сможет кто-то другой.       — Именно, — кивнула Ирина. — Именно так. И поверьте, я бы не отправила вас в это плавание, если бы считала, что вы потонете.       — Когда начинать? Что делать?       — Для начала — собрать вещи и поехать в Питер, — ободряюще улыбнулась Ярская.       Лиля фыркнула — нервно, резко, и, если бы не толстые стены кабинета, её услышали бы рядовые сотрудники.       — Простите… что? — переспросила она, не веря своим ушам.       — Офис находится в Петербурге. Нынешний руководитель сегодня утром улетел на лечение в Германию. Все документы, все полномочия — на ваше имя.       — Но я ещё даже не согласилась!       — Но вы согласитесь, — спокойно произнесла Ирина, и в её тоне не было колебаний. — Да, будут сомнения, будет страх, я понимаю. Но итог — один, Ли-ля, — протянула по слогам Ярская, словно ощупывая имя на вкус. — Коллектив там хороший, дружелюбный. Объёмы скромнее наших, но работать придётся не меньше. Неоценимый для вас опыт.       Лиля резко встала, сделала несколько шагов от кресла к стеклянной двери, затем обратно, будто пытаясь сбросить с себя невидимые оковы. Наконец, сев, она выпалила:       — Ладно, я, я соглашусь, меня заставят, попросят, — сморщилась она, словно прожевала кусок лимона, — не важно… А заказчики? Как они отреагируют, когда узнают, что вместо опытного руководителя с ними будет общаться… какая-то пигалица?       Ирина улыбнулась снова — но теперь это была иная улыбка: сдержанная, почти уважительная.       — Кто же вам сказал, что вы — «пигалица»? — произнесла она с лёгким упрёком. — Слово-то какое… Нет, Лиля. Всех уже предупредили. И когда заказчики узнали, что временно руководить будет моя правая рука — человек, который знает, как я мыслю, как принимаю решения, как веду переговоры, — вы думаете, они заупрямились?       — Вы правда считаете меня своей правой рукой?       — А вы — нет?       — А Костя?       — А что Костя? Константин — мой партнёр, финансовый директор, мой племянник, в конце концов, — спокойно ответила Ирина. — Но…       — Но? — вопросительно откликнулась Лиля.       — Но у него нет руководительской жилки, — сказала она твёрдо, без колебаний. — Он блестящий, надежный специалист. Но он не умеет говорить «нет», не умеет ставить границы. А вы, Лиля… вы хоть человек и мягкий, скажете «нет» заказчику, сотруднику, даже подруге — если это будет нужно.       Она сделала паузу.       — Вот поэтому — вы.       Лиля сидела молча, но в глазах бегали формулы, и нет, не собственного финансового кошелька. Сейчас, в девятнадцать лет, без базового высшего образования, без нормального опыта, её беспокоил только один вопрос, адресованный самой себе: «неужели ты справишься?!».       — А как же «Альтера»? Сентябрь, октябрь, — задумалась она, — ноябрь, декабрь… я выпаду из процесса на четыре месяца.       — Вы о себе сейчас переживаете или об «Альтере»? — усмехнулась Ирина. — Должность за вами будет сохранена, а мы — справимся. Справлялись же как-то до этого.       Ярская буквально впилась взглядом в девушку. Продолжила:       — Съём квартиры вам уже организовали. По приезде встретят, введут в суть дела, и на вас будет одна небольшая обязанность: постараться не развалить компанию до возвращения владельца.       Лиля хмыкнула.       — Фронт работ?       — У них полный цикл производства. Никакого субподряда, никакого аутсорса. Свой кадровик, юрист, бухгалтер, все рабочие профессии — в штате. За вами, естественно, право первой подписи, — Ирина снова взглянула на девушку со всей серьезностью, — но, повторюсь, коллектив работает давно и без нареканий.       — Как Марта, Ирина Михайловна? — Лиля не упустила возможности съязвить. Спросила и тут же пожалела о своем вопросе — как отреагирует?       Ярская промолчала. Встала, вновь подошла к окну, словно происходящее за ним могло дать ответы на какие-то животрепещущие вопросы. Дождь усилился — капли стучали по стеклу чаще, настойчивее.       — Лиля, у вас есть человек, которому вы могли бы доверить свою жизнь?       Лиля нахмурилась в недоумении.       — Нет, не раздумывая, ответьте мне прямо здесь: кому вы доверяете так сильно, что смогли бы вручить собственную хрупкую жизнь? — Ярская резким движением повернула голову, чтоб её взгляд вновь пересекался с глазами Лили.       — Поля? — неуверенно ответила Субботина.       — Поля? — переспросила Ярская, поднимая брови.       — Ну да, та девушка, что была на свадьбе у Ливневых… — Лиле отчего-то стало не по себе. — Мне кажется, она никогда и ни за что не выдаст общей тайны.       — Тайны, секреты, это ведь всё не то, Лиля, — Ирина покачала головой, — быть вместе, рядом, когда весь мир рушится, и быть рядом, когда всё настолько хорошо, что не веришь счастью, — это и есть дружба, ну или любовь, в зависимости от обстоятельств. Без зависти, без лишних мыслей, понимаете?       Она увидела непонимание и сразу дополнила:       — Вы, Лиля, делите мир на черное и белое. Не может человек быть хорошим и совершать что-то плохое, по крайней мере вы так думаете, — Ирина опёрлась кистями об стол, глядя в сторону от Лили. — А он может. Ещё как может.       Помолчав, достала из ежедневника небольшую визитку, протянула девушке:       — Номер вашего личного помощника. Забронированный СВ в «Красной Стреле» уходит с Ленинградского без пяти минут полночь. По всем вопросам — к Дарье.       Лиля кивнула. Непонимающе, только искренне делая вид, что всё поняла.       Что получается? Она прямо сейчас собирает чемодан, прощается на время с коллективом и уезжает… почти на треть года?! в Петербург?       А как же Костя?       Как же Денис?       Как Поля и Жанна?       — Вас сейчас волнуют бытовые проблемы, скорее всего, — Ярская произносила это с такой тяжелой интонацией в голосе, что сразу было понятно, что её, Ярскую, чужие проблемы быть может, и волнуют, но она так от них от всех устала. — Жанна переедет в квартиру к Сергею, в которой вы сейчас проживаете, а ваша Поля — к Игорю.       Лиля напряглась от излишней осведомленности Ярской.       — Лишним звеном себя чувствуете? — без сочувствия осведомилась Ирина.       — Я всё поняла, — хмыкнула Лиля, меж тем взгляд её перебегал то от окна, то до мозаики, которая так и не была собрана Ириной.       — И у вас нет вопросов?       — Есть, но отвечать на них уже не вам, Ирина Михайловна, — посерьезневшим тоном сказала девушка. — На сегодня вы меня отпустите? Нужно собраться, да и в целом…       — Зайдите в кадры и распишитесь в приказах, — смахнула Ярская, — потом — полностью свободны. И, удачи, Лиля.       Стоило только закрыться двери за спиной Субботиной, Ирина вздохнула — немного нервно, физически ощущая тревогу в груди. Какое-то время она еще постояла, сбрасывая с себя наваждение — не хватало еще, чтобы кто-то решил, что она, Ярская, переживает за сотрудницу. Временный переход был взаимовыгодным для всех трёх сторон: Лиля в стрессовых для себя условиях наберется опыта, Ирина через несколько месяцев получит грамотного управленца, а компания Алексея — стабильное финансовое состояние.       Рабочая тишина продлилась недолго: не прошло и десяти минут, как в кабинет ворвался Костя.       — Ир, это правда? — сходу спросил он, нависая над столом Ярской.       — Костя, Костя… у меня прямо дежавю какое-то: ты входишь без стука, в категоричном тоне спрашиваешь про свою Субботину, — поморщилась Ирина.       — Так это правда? Ты её так легко отпустила?       — Присядь! — приказала Ярская. — Не стой над душой. Да, и сделаю это еще раз, если потребуется. Не будь таким эгоистичным, не всё зациклено на твоих желаниях. Девочке нужно строить карьеру, развиваться, а не утопать в вашем любовном треугольнике.       — Так ты поэтому… — пронзил её взглядом.       — Глупости! — вновь повысила тон Ирина. — Меня попросили о надежном человеке, и вариант с Лилей показался мне наиболее оптимальным.       В глазах Скворцова-младшего читался целый коктейль эмоций: недоверие, обида, разочарование. Он глухо произнес:       — Аня уехала, она счастлива, и я надеялся, что сейчас самое время наладить отношения с Лилей, а тут ты со своим вмешательством…       Ярская отбросила на стол мобильный, которого до этого крутила в руке.       — Ты меня совсем не слышишь? — раздраженно поинтересовалась Ирина. — Не надо ставить личные интересы выше интересов компании. Не сейчас, по крайней мере.       — Я тебя не понимаю, Ирина Михайловна, — покачал головой Костя.       — А меня и не нужно понимать, уважения будет достаточно. И уважения к моим решениям — тоже. Всё, Костя, свободен, — махнула рукой, — мешаешь работать.       И только когда Скворцов в нерешительности потянулся к дверной ручке, Ирина негромко добавила:       — Я не против ваших с ней отношений, если тебя это волнует. Но всему своё время.       Он понимающе кивнул и покинул кабинет.       Заслышав тихий шорох, Андрей заглянул в прихожую: там, при выключенном свете, с неснятым пальто, прислонившись к двери и закрыв глаза, стояла Ирина.       — Привет! — улыбнулся он. — Устала?       Ответом послужил легкий кивок. Он помог раздеться, приобнял за талию — Ирина на мгновение прижалась к нему, чувствуя домашнее спокойствие, предложил:       — Кофе, чай?       — Не хочу ничего, — вздохнула Ирина. — Где Лиза?       — Пришла с занятий вымученная, уснула у себя прямо за книжками. Не стал будить, накрыл пледом, пусть уже спит до утра.       — Понятно, — Ярская прошла до Зимнего сада и расположилась в кресле. — Как твой день?       — Ничего необычного, — пожал плечами Скворцов, — а вот на тебе лица нет. По работе что-то не так?       — Да переезд этот, — отмахнулась Ярская. — Бумажки, коробки, а инстанции уже всю душу вымотали. Ещё и Марты нет.       Андрей чуть заметно улыбнулся:       — Ир, а если серьезно, что произошло? Расскажешь?       Пожала плечами, практически подтянула их к голове, взглянула на Скворцова с читаемой болью. Андрей продолжил:       — Рабочие вопросы никогда настолько не выбивали тебя из колеи.       Ярская кивнула, борясь с сомнениями рассказать всё, что тревожит:       — Сама не понимаю, глупо как-то. Да и как объяснить… Скажешь, совсем сентиментальной стала…       Скворцов одним взглядом дал понять, что он всегда на её стороне. Ярская продолжила:       — Лёша из «Невского формата», помнишь, рассказывала, дочка его сильно кипятком ошпарилась, — Ирина вздрогнула, — срочно попросил найти кого-нибудь на замену — уехали к немцам на пластику и реабилитацию. Я и отправила Субботину заведовать, на четыре месяца отправила, а у самой теперь ощущение, словно с родным человеком рассталась. Говорю же, глупо.       Андрей внимательно следил за Ириной: как нервно качает стопами, как сжимает пальцы рук, как поджимает губы, словно от обиды.       — Всё во благо, но я как представлю, что она столько времени не будет раздражать меня своей неуёмной энергией, — с горечью констатировала Ирина, — сразу что-то сжимается внутри.       — Это не сентиментальность, Ириш, ты просто привязалась к девочке.       — Да ну нет же, — попыталась вклиниться и возразить Ирина, но Андрей уверенно продолжил:       — Тем более, она ровесница твоей дочери, а ты уже ставила себя на место её матери. Вот и переживаешь.       — Так-то ты, конечно, прав, — спустя несколько мгновений раздумья отозвалась Ирина. — Или же мои делегированные материнские чувства решили хоть о ком-то позаботиться.       Андрей пересел ближе и сжал ладони Ирины в свои — они были холодными.       — Не нужно бояться своих ощущений. Ты никого не предашь, не расстроишь, если проявишь немного тепла по отношению к ней.       Ярская встряхнула головой, будто прогоняя непрошенные мысли. Напряглась.       — Прости. Прости, сижу тут, вываливаю на тебя свои тревоги.       Андрей загадочно улыбнулся:       — Ириш, а пойдём всё же по кофейку? Я муравейник купил.       — Вы, Скворцовы, знаете, как покорить сердце женщины, — с деланной суровостью сказала Ирина, — ну, пойдём. Племянник твой, между прочим, меня сегодня чуть анафеме не предал.       — Из-за Лили?       — А из-за кого бы еще? Я, говорит, с Аней порвал, чтоб дальше строить личную жизнь, — усмехнулась Ирина, передразнивая интонацию Кости, — а тут ты!       Андрей искренне расхохотался, едва не просыпав кофе мимо турки.       — У него возраст такой, чтобы на пятый этаж с розой в зубах подниматься, или целоваться на заднем ряду кинотеатра. Сами такими были, или забыла уже?       Ирина закатила глаза:       — Сравниваешь! У нас с тобой всегда были отношения серьезные.       — Видимо, я что-то перепутал, и под просмотр «Титаника» обнимался с какой-то другой Ириной Ярской.       Оба рассмеялись.       — Так что не будь к ним излишне строга, они еще сами как дети.       — Не буду, — согласилась Ирина. — И где обещанный муравейник?!       Под успокаивающий стук колёс Лиле отдохнуть не получилось: всю ночь изучала заранее распечатанные финансовые отчёты, стратегию развития компании, предыдущие заказы и будущие наработки, знакомилась с личными делами сотрудников. Судя по количеству заказов, Ярская всё же слукавила про «небольшую рекламную студию», дабы не отпугнуть еще и этим: объемы работ были наравне с «ИМЯrec».       Меньше всего хотелось в первый же рабочий день на посту руководителя прослыть неопытным, некомпетентным специалистом, которого в таком возрасте могли бы взять исключительно благодаря связям и родственникам. Морально девушка была готова встретиться с негативом, исходящим от опытных ребят: «почему она, а не я?», и одновременно с этим внутри боролась главная мысль: «Я вас не подведу, Ирина Михайловна».       Вступив на перрон, Лиля огляделась и тут же заметила фигуру своей помощницы, подходящей к вагону. Миловидная брюнетка, двадцати восьми лет, в изящном синем брючном костюме и легком пальто с улыбкой приблизилась к Лиле и тепло поприветствовала:       — Доброе утро, Лиля Александровна! Дарья Белова, общались с вами по телефону.       — Очень приятно, Лиля, — по-мужски протянула ладонь Субботина, и после секундного замешательства рукопожатие состоялось, — давай на «ты» и просто Лиля, хотя бы вне рабочих стен.       Дарья кивнула.       — Как поездка?       — Спокойно. Поехали сначала в офис, ладно?       — Без проблем. Мне говорили, что ты трудоголик, но, чтобы с поезда сразу в омут с головой в работу — на такое не рассчитывала, — искренне улыбнулась Белова.       Уверенно рассекая по Лиговскому, девушка кратко описала задачи на сегодняшний день и ближайшую неделю.       — А с заказчиками и партнерами лично познакомишься по ходу дела. Производство у нас на Заставской, в соседнем с ним здании — сам офис. Квартира поближе к цивилизации, на Московском, но, если захочется жить в другом районе, — Дарья поправила зеркало заднего вида и встретилась взглядом с Лилей, — всё организуем.       Субботина ощущала себя словно в очень интересном, но странном сне. Прохладный, но ясный Петербург язвительно нашептывал: «Ты очень хорошая девочка, Лиля, но ты хотя бы чуточку представляешь, во что ввязалась? Может, тебе всего этого и не надо? Выпьешь пару настоек, посмотришь на каналы, на Неву, на Петра, и домой, в родное агентство?».       — Лиля?       — Да? Что? — встрепенулась девушка.       — Приехали. Пойдём знакомиться?       Лиля улыбнулась самой себе и солнечному сентябрьскому городу, дала уверенный мысленный ответ: «Обязательно уеду обратно, но только в декабре».       В восемь вечера, когда все срочные финансовые документы были согласованы и подписаны, первое совещание с дизайнерами успешно проведено, а перестановка в кабинете выполнена на свой вкус, Лиля со вздохом откинулась на спинку кресла. Перед глазами мелькали матрицы из цифр, картинки, новые лица. Голова гудела, но в этом чувствовалась странная лёгкость, словно всё встало на свои места.       — Здесь заночуете? Домой не хотите, Лилия Александровна? — в проеме показалась голова Дарьи.       — Очень хочу, — призналась девушка. — Даже есть столько не хочется, как в душ и спать.       Двухкомнатная уютная квартира встретила её оглушительной тишиной. Лиля прошлась по деревянному, немного скрипучему паркету и поразилась, как тщательно подготовились к её приезду: одна комната была оборудована под спальню, а вторая — полностью как рабочее пространство. Она даже больше смахивала на мастерскую, и лишь современный ноутбук вносил суровость реальности в островок художника: мольберт, холсты, кисти, краски, много разного света.       — Надеюсь, у меня будет время на всё это, — заключила Лиля. Из холодильника, который вчера её помощница предусмотрительно заполнила продуктами, девушка достала колбасу, сделала сладкий чай с бутербродом и подняла тост перед мысленным собеседником:       — За первую рабочую смену, Лиля!