Часть 2

      Незаметно пролетела первая неделя. Познакомиться с Петербургом поближе так и не удалось: ежедневно до позднего вечера всё было расписано поминутно, и пункт «посидеть, посмотреть на залив и ничего не делать» Дарья почему-то забывала вносить в планировщик задач. Лиля усмехнулась собственной шутке, прихватила несколько папок с документами и направилась в зал совещаний.       — Всем здравствуйте, кого ещё не видела, — бесшумно вошла в кабинет и расположилась во главе стола. — Пробежимся по текущим вопросам, но сперва, если позволите, начну с разбора полётов.       Она достала из папки несколько ярких листовок, напечатанных на мелованной бумаге, и представила на обозрение, словно веер.       — Таких бумажек было отпечатано десять тысяч экземпляров. Их у нас, как вы знаете, заказала сеть клиник психиатрии, и телефон на флаере — для бесплатной консультации. Пробовали ли позвонить по нему? — Лиля оглядела сидевших. — Не пробовали, у нас же всё хорошо в коллективе.       Открыла раскладушку, набрала цифры с флаера, включила громкую связь: «Абонент временно не обслуживается».       — А знаете, почему? Потому что вы, Виталий, в макете перепутали последнюю цифру, а вы, Александр, не глядя махнули подпись в акте сдачи-приёмки.       Повисла тишина.       — Исправляем и срочно на печать, с владельцами сети мне удалось договориться обойтись без штрафных санкций, — Лиля покачала головой. — Но надо же как-то ответственнее! По сравнению с обычными заказами — это мелочь, но в первую очередь это наша с вами репутация.       — Стоимость расходников можете вычесть у меня из премии, — глухо предложил менеджер по рекламе.       Субботина махнула рукой:       — Я здесь не для того, чтобы резать вам зарплаты. Но! Вчера я наблюдала, как двое из сидящих здесь не сильно торопились на выездную встречу с заказчиком, и вы не поверите, мне звонили и спрашивали, а что, «Невский формат» так уверовал в себя, что можно опаздывать на полчаса?       Голос становился всё громче и увереннее.       — Бесконечный кофе, обеды по три часа, задержки сроков сдачи заказов. То, что Алексей Николаевич не может из чужой страны контролировать каждого из вас, не означает, что дело его жизни можно пустить на самотёк. Я — человек пришлый, возможно, в ваших глазах слишком молодой, но в ваших же интересах попытаться доработать со мной до конца года.       Лиля замолчала. Спустя мгновение добавила:       — Дружить вы со мной не обязаны. А вот начать снова делать свою работу хорошо — стоит попробовать.       Потёрла виски, как от сильной головной боли. Кивнула в сторону Дарьи:       — Дарья Валентиновна, давайте пробежимся по текущим заказам, начнём с «in time».       К концу почти часового совещания атмосфера разрядилась. То ли Субботина яркой речью смогла достучаться до сидящих, то ли они сами осознали, что саботаж — не самая лучшая идея в условиях частного бизнеса. И когда кабинет покинули почти все, кроме Лили и Дарьи, которые остались для отражения решений и планов на бумагу, самый старший из сотрудников, задержавшийся на секунду в дверном проёме, извиняющимся тоном произнес:       — Простите их, Лилия Александровна. Ну, дураки ж, — сморщился он и скрылся в коридор.       Вернувшись в свой кабинет с большой кружкой горячего кофе — Лиля давно перестала потреблять сей напиток чашками для эспрессо — девушка взяла в руки телефон и, быстро, чтобы не успеть передумать, набрала по памяти прямой городской Ярской.       — Да? — отозвалось в трубке.       Субботина вдруг осознала, что не знает, зачем звонит.       — Ярская слушает, — на том конце провода призвали начать разговор.       — Это я, Лиля, доброго дня, Ирина Михайловна, — наконец нашла в себе силы девушка.       — Здравствуйте, Лиля, — голос улыбался, — как на новом месте? Как обустроились?       В этом чужом городе, с чужим окружением и даже каким-то чужим воздухом знакомая интонация Ярской звучала словно спасательный круг, который остался единственной надеждой, что всё будет хорошо.       — Вливаюсь потихоньку, всё не так, как у нас, но я привыкну. Все ребята хорошие, поддерживают, — затараторила Лиля. — С Алексеем Николаевичем почти всегда на связи, и кстати, об этом. Сегодня и завтра у него нет времени на обсуждение задач, и я бы хотела…       — Обсудить их со мной?       — Не все! Только самый крупный заказ, хотелось бы услышать второе компетентное мнение, — моментально возникшая в голове мысль вылилась в слова, — это же не будет считаться промышленным шпионажем? Ярская рассмеялась.       — Присылайте на почту наработки, я посмотрю их и перезвоню.       — Спасибо вам, Ирина Михайловна.       — Пока не за что, — удивительное дело: Ярская, по всем ощущениям, была рада звонку.       Еще некоторое время, уже положив трубку, Лиля, ощутив в себе детский восторг, особенно на контрасте происходящего в компании, расслабленно улыбалась, глядя в окно.       Такие телефонные переговоры незаметно для них обеих стали привычкой. Вначале звонки носили исключительно деловой характер и укладывались в рамки рабочего дня. Но постепенно Лиля уже поздними вечерами могла делиться и о том, как сходила в свой первый выходной в Русский музей и посмотрела своими глазами на «Последний день Помпеи», как попробовала на Садовой заварные булочки со сливками, как с Троицкого моста её пятьдесят два килограмма живого веса едва не унёс сильный ветер, словно в сказке про Дороти.       Ярская же прислушалась к совету Андрея и не стала выстраивать стены между ними: легко поддерживала разговор, а вскоре и сама, отдыхая в Зимнем саду, могла набрать номер Лили, поинтересоваться делами и кратко рассказать о своих.       Благодаря «информатору» Дарье она прекрасно знала и про конфликт поколений, который завершился, так и не успев начаться, и про то, как Лиля всегда задерживается на работе допоздна и уходит самой последней, и о том, что на кофе, перекусах и ежедневном стрессе девушка скинула килограмм пять — но об уровне осведомленности Ярской Лиле было знать необязательно. Сама же Лиля никогда ни на что не жаловалась, отчего Ирину захлёстывало даже некое чувство гордости: взрастила специалиста, который остаётся верен себе и делу в любых условиях.       Они не переходили на «ты», но то холодное, что оставалось в их общении, постепенно сошло на нет. Как ни парадоксально, расставание их сблизило.       В один из таких вечеров в начале декабря Ярская вдруг почувствовала, что на том конце провода неприятная, колючая напряжённость. Она спросила прямо, хоть и настороженно:       — Лиля, у вас всё в порядке?       Голос молчал, подбирая слова. Глухо раздалось:       — Да.       — А мне так не кажется. По работе никаких вопросов? — уточнила Ярская, хотя и так знала ответ. Все показатели росли, брака на производстве, не считая мелких оплошностей, не было, появилось несколько новых крупных заказчиков.       — Всё нормально, Ирина Михайловна, — и тут Ярская всеми внутренностями ощутила, что что-то не так.       — Ну же, Лиля, что случилось? — успокаивающе, почти ласково спросила Ирина. — Это что-то личное? Вы не обязаны делиться подробностями, но вдруг я смогу помочь.       Послышался всхлип. Тревожный, совсем еще детский, заполненный страданиями всего мира.       — Лиля… — обескураженно сказала Ярская. Отставила стакан с водой, который всегда пила перед сном, оперлась об столешницу, нахмурилась. В голове проносились десятки самых худших сценариев: попала в ДТП, ограбили, рассталась с Костей.       — Ирин Михаловна, я так больше не могу, — продолжал всхлипывать человек на том конце провода. — Я здесь совсем одна, совсем! Всё, что меня тут держит, это работа, эта чертова работа, а я всего лишь хочу в Москву, домой! Я снова одна, как после той аварии, я прихожу в эту пустую квартиру, и… оно всё снова наваливается, хотя и я не хочу… мне снова стали сниться кошмары, как тогда… И да, Раскольников?! — Лиля вдруг рассмеялась, но холодно, почти жутко. — Я его понимаю, ведь сам город услужливо суёт топор тебе в руки. Не подумайте, я не пью сейчас ничего…       — Да и я не думала, Лиля, — поспешила успокоить Ирина.       — Друзьями не обзавелась, сижу здесь, как сыч, Жанка в первом триместре на любой вид транспорта смотреть не может, у Поли учёба и работа, Денис с Машкой… — вновь разрыдались в трубке с судорожными, прерывистыми вздохами.       Ирина молча подождала, пока слёзы утихнут, и лишь потом аккуратно предложила:       — Лиля, а как же Костя? Пусть снова возьмёт отпуск на три дня и приедет.       — А потом он снова уедет, и станет только хуже… Да и в следующий вторник у него вылет в Прагу, вы же знаете, он так давно хотел попасть на этот семинар, — вдруг Лиля осеклась, словно поняв наконец, что разговаривает не с лучшей подружкой. Собралась, взяла себя в руки, голос прозвучал твёрдо и уверенно. — Извините меня, Ирина Михайловна. Я не должна была срываться.       В груди у Ирины больно кольнуло: сколько раз она сама так же строила из себя сильную? Говорить, что всё хорошо, когда всё валится, улыбаться, когда хочется забиться в угол, делать вид, что стальная, хотя слышно, как от хрупкости уже где-то что-то трещит по швам?       — Не стоит стесняться своих эмоций. Вам сейчас тяжело, и неправильно прятать чувства. Выговоритесь до конца, поплачьте, если требуется, я не вправе вас судить, — Ярская была непреклонна.       Она чувствовала, если не сердцем, то чем-то приближенным к нему, что между ними прокладывается мост доверия.       Лиля вздохнула — уже не истерично, просто устало. Хмыкнула от удивления:       — Вы знаете, меня отпустило. Выложила вам всё, и наконец стало легко.       — Доработаете еще неделю?       — Доработаю. Так, подождите, почему неделю? — переспросила Субботина. — Еще три, нет?       Если бы Лиля видела её, то поразилась, какими, оказывается, могут быть сияющими глаза у Ярской.       — Алексей с дочкой приедут раньше, уже заканчивают реабилитацию. Хотела сделать сюрприз, не сообщать заранее.       Лиля снова вздохнула — но уже так, словно сбросила с плеч пуд цемента.       — Так что готовьте дела к передаче, скоро будете дома. И да, насчет дома — нашла вам вариант на месяц недалеко от «Альтера-Виты», потом приедете, подыщите что-то более подходящее на свой вкус.       — Я уже думала о квартире, но решила отложить этот вопрос на потом, — неловко призналась Лиля. — Вы зря беспокоитесь.       — Не зря, — уверенно ответила Ярская. — Всё, Лиля, отдыхайте, завтра у вас снова тяжёлый и долгий рабочий день.