IV

Эдуардо растянулся на диване, сцепив ладони за затылком, и сверлил взглядом потолок. Он думал. Вернее, пытался думать, но мысли то и дело пускались в дикий пляс. Времени было мало. Об этом парень жалел сильнее всего. Его недурные навыки в окклюменции помогали, однако для размышлений подобного масштаба требовалось больше времени. Хотя бы ночь. А в распоряжении Эдуардо было от силы часа два. Прикрыв веки, аврор попытался воспроизвести в памяти сцену из Косой аллеи. Раз за разом мысли возвращались именно туда — к столкновению со странной незнакомкой напротив дурацкого магазина приколов. Толчок в корпус. Жалобный вскрик, больше похожий на стон. Звук падения. Звон стекла — зелёная бутыль катится по дороге. Звон металла — ключи и монеты высыпаются на брусчатку. Шелест пергамента… Эдуардо даже зарычал, напрягая память. Перед глазами то и дело мелькала чёрная книга, выпавшая у девушки из сумки. И торчащие между страницами листы, исписанные какими-то символами. Круги… Звёзды… Закорючки… — Caralho! Эдуардо выругался и рывком сел. Перед глазами всплыло раздражённое лицо Гермионы в тот момент, когда она скрылась за дверью своего кабинета — сразу после того, как Эдуардо сообщил ей, что её союз с Рональдом обречён. Мулат зарылся лицом в ладони. Ну какого чёрта?! Он ведь был так близок! «Она раздражена не из-за тебя и не из-за новости, которую ты принёс. Её бесит форма подачи. А именно — отсутствие контроля над полученной информацией. Натура Грейнджер этого не выдерживает. И злится. Хотя сама не знает, на кого». Эдуардо сглотнул и попытался прогнать прочь образ Гермионы. Он мысленно повторил себе объяснение её вторжения в его мысли. Это должно было помочь. Это всегда помогало. Это и был... контроль над информацией. Аврор вновь лёг и попытался вернуться к сцене у магазина. Но мозг упрямо подсовывал ему совершенно другие фрагменты. Теперь Эдуардо видел Дина Томаса — нервного, взвинченного, звенящего внутри, словно натянутая пружина. «Роза… Подозрения… Они узнают… Шансов нет… Она умирает… Взяли след…» Мысли Дина были хаотичными. К тому же Эдуардо всё время отвлекался на слова Гарри и слайды на доске. Улавливать удавалось лишь обрывки. Для него это не было в новинку. В новинку было другое — обработка такого объёма информации в столь короткие сроки. «У меня есть ощущение, что мы что-то упускаем». Верно, подумал Эдуардо, что-то упускаем. И они все, и он лично. Что-то, что находится на самом видном месте, но всё время умудряется ускользнуть из поля зрения. Ладно. Попробуем по-другому. Эдуардо соскочил с дивана и принялся мерить шагами гостиную. За окном вновь начался дождь — тяжёлые капли забарабанили по стеклу. Где-то за стенкой включился телевизор, и Эдуардо раздражённо потянулся за волшебной палочкой, чтобы наложить заглушающие чары. И замер с протянутой рукой. Калейдоскоп картинок в голове… Косая аллея… Из сумочки блондинки выпадают вещи… Волшебная палочка… Книга с фиолетово-чёрной обложкой… На ней — серебряные буквы… Символ в самом верху… Лапчатый крест… Под ним надпись… Начинается на букву «S»… Звон стекла… Стон девушки… Эдуардо выхватывает палочку и не позволяет бутылке разбиться… Надпись… Secrets… — Secrets… — пробормотал парень. Тайны. Тайны наитемнейшего искусства.

***

— Сколько раз, мистер Гарри Поттер, вы посещали Отдел Тайн на прошлой неделе? — Два. Гарри ответил честно. Врать смысла не было. Тем более — в лицо главе Отдела Тайн, таинственному магу с явно вымышленным именем Уно. Загадочного Уно Гарри видел не впервые. Он иногда встречал этого невысокого худощавого волшебника с ничем не примечательным лицом в коридорах. Но откуда Гарри было знать, что этот незаметный маг управляет самым секретным отделом Министерства? И каково же было его удивление, когда, зайдя в кабинет Кингсли, он увидел там этого человека в компании министра. Выходило, что тот общался и с Малфоем? Или пришёл позже, пока Гарри беседовал с Драко в коридоре? — Вы утверждаете, что посещали Отдел Тайн дважды, — кивнул Уно. Его голос был таким же бесцветным и незапоминающимся, как и лицо. — Да, — ответил Гарри и бросил быстрый взгляд на Кингсли. Министр выглядел… разочарованным? Его тёмные, уставшие глаза смотрели на Гарри, и тот не мог понять, что выражал этот взгляд. Атмосфера была гнетущей. — Тогда попрошу объяснить, мистер Гарри Поттер, почему наша система считала код вашего жетона всего один раз? Вопрос застал Гарри врасплох. Он почувствовал, как в животе что-то сворачивается в тугой, неприятный узел. Жетон… Эту вещь Кингсли подсмотрел у маглов, когда охранял их премьер-министра. Ему так понравилась система электронных пропусков, что он решил внедрить нечто подобное и в магическом мире. Аврорский жетон теперь был не просто служебным атрибутом. Он открывал все — или почти все — двери не только в переносном, но и в буквальном смысле. Разумеется, каждый экземпляр был уникальным. А жетоны отряда, которым командовал Поттер, благодаря стараниям мисс Гермионы Грейнджер приобрели ещё большую ценность. На них были наложены Протеевы чары. И про этот чёртов жетон Гарри Поттер, глава аврорского отряда, герой магической Британии, давным-давно забыл. Гарри чувствовал себя котёнком, которого застали за порчей хозяйских тапок. Он привык к мысли, что его имя — а не какой-то дурацкий жетон — открывает любые двери. Каждый маг в Министерстве, включая охранников из Отдела Тайн, приветствовал героя улыбкой и не задавал вопросов. Просто позволял войти, если это было нужно. Гарри сглотнул. Это был залёт. Кингсли, хмурый как туча, решил вмешаться. — Да, мистер Поттер, ваш пропуск был активирован лишь один раз — в пятницу вечером. Вы точно уверены, что посещали Отдел Тайн дважды? В последнее время вы перетруждаетесь. Может, что-то перепутали? Мистер Уно одарил Гарри ничего не выражающей улыбкой. Он прекрасно видел все метаморфозы на лице молодого аврора. И, вероятно, догадывался, в чём дело. — Мы хотели бы проверить ваш жетон, — сказал он. — Возможно, это всего лишь сбой в системе. Если вас не затруднит… Мистер Уно протянул руку, но Гарри не шелохнулся. Он лихорадочно соображал и не придумал ничего лучше, чем сказать правду. — Ну и ну, мистер Гарри Поттер! — воскликнул глава Отдела Тайн. — Вы меня, право, удивляете! Аврор не должен забывать свой жетон в кабинете! Это на редкость непрофессионально с вашей стороны! И неуважительно к профессии! Гарри опустил голову. С этим спорить было трудно. — Я… принесу жетон. — Будьте добры, мистер Гарри Поттер, — улыбка мистера Уно по-прежнему ничего не выражала. И этим пугала до дрожи.

***

Эдуардо готовился к предстоящему заданию. Подготовка была обычной рутинной работой для аврора, поэтому он действовал на автомате. Мысли португальца по-прежнему были заняты совершенно другим. Картина в голове складывалась сама собой. Наконец-то недостающие кусочки мозаики вставали на место. Казалось, в сознании разом рухнули какие-то щиты. Но Эдуардо задал себе здравый вопрос: действительно ли это то, что он видел и слышал? Может, он просто хочет, чтобы всё было именно так? А подсознание дорисовывает недостающие фрагменты? Нет. Эдуардо слишком хорошо себя знал. И слишком долго практиковался в этом умении. Он был почти уверен… Ошибки быть не должно. Португалец проверил запасы зелий. Выудил из ящичка секретера укрепляющий бальзам, сделал два больших глотка. Затем порылся в другом ящике и нашёл запасную волшебную палочку. Подошёл к окну и упёрся лбом в холодное стекло. Голова побаливала от напряжённых размышлений. Но был ли у него выбор? Окончательно сомнения Эдуардо развеялись, когда он нашёл фотографию с прошлогоднего рождественского бала. Тогда он ещё не работал в британском Аврорате, однако фотография у него имелась. В свой первый рабочий день он прихватил её со стенда, чтобы лучше запомнить будущих коллег. Как оказалось — не зря. Рядом с Гарри и Джиневрой Поттер стояла девушка-блондинка. Она жизнерадостно улыбалась и махала рукой. Другую её руку сжимал высокий темнокожий парень. Это был Дин Томас. Блондинку, вероятно, звали Розой. Эдуардо не знал этого наверняка, но имя «Роза» слишком часто звучало в мыслях Дина. Чересчур часто. И да, португалец узнал в этой девушке незнакомку с Косой аллеи. Хотя различия во внешности были пугающе разительны. А ведь не прошло и года… Вздохнув, Эдуардо отлип от окна. И тут же ощутил лёгкое жжение в нагрудном кармане. Он двумя пальцами достал оттуда свой аврорский жетон. Внизу, под именем и номером, проявилась надпись: «Готовность. 10 мин. Д.». Криво усмехнувшись, Эдуардо сжал жетон в кулаке и кивнул собственному отражению в стекле. Есть готовность десять минут!

***

Гарри Поттер был на грани отчаяния. Вся его карьера висела на волоске. И речь шла не только о карьере аврора, о которой он мечтал со школьной скамьи. После такого промаха он мог вообще вылететь из Министерства к драккловой прабабушке и смело идти куда-нибудь в «Кабанью голову» помощником Аберфорта. И то — если старик доверит ему столь ответственную должность… Гарри лихорадочно выдвигал ящики рабочего стола и высыпал их начинку прямо на пол. Злополучного жетона нигде не было. Не оказалось его и в карманах запасных мантий в шкафу. Не мог же он забыть его дома? Или, чего хуже, потерять… От одной этой мысли у Поттера перехватывало дыхание. Что он скажет Кингсли и этому гадёнышу Уно, которые сейчас ждут его возвращения? Гарри изо всех сил стиснул кулаки и принялся глубоко дышать, стараясь успокоиться. Как ни странно, это помогло — в голову пришла здравая мысль. Он даже удивился, что подумал об этом так поздно. Выхватив палочку, Гарри выкрикнул: — Акцио мой жетон аврора! В следующее мгновение из соседнего кубикла, который занимал Дин Томас, послышалась возня. Гарри обернулся и увидел, как выдвигается ящик стола и оттуда молнией вылетает маленький золотой жетон. Он машинально поймал его. Осознание произошедшего ещё не успело оформиться, хотя внутри уже вспыхнуло облегчение — жетон нашёлся. Но облегчение это оказалось преждевременным и… временным. Поттер почувствовал исходящее от металлического кружка тепло. И прочёл появившуюся у нижнего ободка надпись: «Код красный. Д - крыса. Э.»

***

Дин стоял, прислонившись плечом к влажному стволу древнего бука. Он судорожно комкал в руке пергаментный лист, от которого отваливались хлопья и падали в жижу под ногами. В лесу было сыро. В воздухе висел аромат мокрого мха и какой-то гнилостной сладости. Дождь и ветер монотонно гудели в кронах дубов и буков. Небольшая избушка, притаившаяся на опушке, выглядела по-своему сказочно под покровом склонивших над ней ветви деревьев. Если бы не стойкий флёр смерти, застилавший округу, — можно было бы писать картину. Но о картинах Дин не думал. Он ждал, и нервы его были натянуты до предела. Больше всего ему хотелось, чтобы всё прошло как можно быстрее. И успешно. И чтобы никакой чёртов Ксенофилиус Лавгуд не успел ничего заметить. «Спасибо этому чудику Ксено Лавгуду!» — в голове прозвучал голос Стэнли Финна. Дин проклял их обоих — и Стэнли, и Ксено. Именно из-за Лавгуда и его идиотской страсти к фантастическим тварям, порождениям его больного рассудка, и сорвался ритуал. Ну как, Мерлина ради, Дин мог знать, что этот шизик изобрёл какие-то «локаторы редких существ» и что именно эти локаторы зафиксируют всплеск необычной магии неподалёку? Когда старик Ксено появился возле избушки, Роза запаниковала. И вновь перестаралась. Разумеется, не было никакой гарантии, что в этот раз им никто не помешает. Более того — теперь риск был куда выше, и угрожал им целый Аврорат, а не какой-то придурок-энтузиаст. Но… у них не было выбора. Последний, мать его, шанс! Когда рядом прямо из воздуха возникла фигура, Дин машинально сунул скомканный пергамент в карман мантии и принял боевую стойку. Но тут же выдохнул с облегчением. Эдуардо появился почти бесшумно — авроры умели трансгрессировать так, когда требовалось. Дин смерил его долгим внимательным взглядом. Эдуардо ответил тем же, затем перевёл взор на избушку. — Там что-то происходит, — одними губами прошептал Дин. — Что? — так же тихо спросил мулат, прищурившись. — Сам посмотри. Эдуардо замер, вглядываясь в окна домика. Через мгновение он увидел слабое свечение. И быстрое движение размытой тени. — Они вернулись, — прошептал Дин, медленно вытаскивая из кармана волшебную палочку. — Преступники вернулись на место преступления. Эдуардо поджал губы, затем тоже достал палочку и кивнул на домик. — Возьмём их. Дин ободряюще улыбнулся. — Я прикрою. Как только португалец сделал два шага вперёд, Дин вскинул руку с палочкой, нацелил её кончик мулату в затылок и выкрикнул: — Остолбеней!

***

Оно проснулось в самый неподходящий момент. В сердце Роза знала, что так будет. И всё же надеялась — хотела надеяться, — что успеет. Не успела. Зараза, которую она так жаждала убить, убиваться не хотела. Пустая зелёная бутыль валялась в углу комнатушки. Роза вообще не была уверена, что зелье хоть как-то ей помогало. Может, даже наоборот. Ведьма смотрела на распластанного на полу аврора и чувствовала, как внутри разгорается невыносимо обжигающее и такое чужое пламя всепоглощающей ненависти. И это пламя выжигало все её старания. Девушка изо всех сил пыталась визуализировать собственную душу. Она не знала, как та выглядит на самом деле, но представляла некую светящуюся субстанцию неопределённой формы. С одной стороны эту субстанцию медленно поглощало чёрное пятно, которое постоянно увеличивалось, пульсируя и дёргаясь, выпуская щупальца в произвольных направлениях, прогрызая себе путь всё дальше и дальше… Проклятие разрасталось, пожирая душу. И Роза мысленным скальпелем пыталась отсечь ту часть, где оно уже успело укорениться. У неё получалось. Она видела, как разрез становится глубже и шире, как из него брызжет светящаяся жидкость — душевная кровь… И тут Оно дало о себе знать. Щупальца потянулись дальше, преодолели разрез, а затем принялись стягивать его края, словно хирургическими швами. Нет! Роза резанула скальпелем ещё раз, потом ещё и ещё… «Да расколется душа носителя волею его собственной, и да будет изъята частица, в коей Порча укоренилась!» Раскрытый гримуар лежал на грубо обтёсанном табурете позади, но Розе не требовалось оборачиваться и читать тошнотворные строки. Она давно выучила их наизусть. Всё, что требовалось от неё, — действие. «Да будет сия частица вложена в тело убиенного, ещё не остывшее, и запечатана знаком отвержения. Ибо мёртвая плоть, лишённая собственной души, не удержит в себе чужого осколка навечно…» Роза резала и резала. Чернота остановилась. «И по мере того, как тление коснётся костей и жил, как плоть обратится в прах и соки её иссякнут, тако же истончится и погибнет заключённая в ней частица!» Всё. Нужно было действовать. Роза чувствовала, что мысленно уже отделила заражённый кусок собственной души. Оставалось расколоть её по-настоящему… — Ты этого не хочешь. Девушка вздрогнула и едва не выронила палочку. Дин, до этого молча стоявший в стороне, встрепенулся. Пленённый аврор пришёл в сознание. — Ты не хочешь меня убивать, — глухо повторил Эдуардо. — Инкарцеро! Волшебные верёвки обвили его тело. — Сейчас ты узнаешь, чего я хочу, а чего нет! — взвизгнула Роза и лягнула связанного по щиколотке. Тот зашипел от боли. Она ощутила тепло в груди и животе. И вновь вспыхнувшую ярость. Ей хотелось причинять пленнику боль. Но краем сознания девушка «увидела», как чёрная субстанция снова тянется к разрезу… — Ты этого не хочешь, — голос Эдуардо звучал тихо, но уверенно, хотя в нём слышалась боль. — Этого хочет то, что завладело твоей душой. — Заткнись! Взмах палочки — и на щеке мулата появился порез, из которого брызнула кровь. Чёрная субстанция довольно взбурлила и выпустила щупальца. — Да убей уже его, Роза! — прорычал Дин. — Давай! Ну! Эдуардо издал тихий смешок. — Вот, значит, как выглядит твоё «прикрытие»… Дин сжал кулаки, но не ответил. Ответила Роза — мантия на плече мулата разошлась, и из нового пореза выступила кровь. — Прикрываешься девчонкой? — прошипел Эдуардо. — Самому руки марать не хочется? Дин скрежетнул зубами, однако снова промолчал. Эдуардо же молчать не собирался. — Интересно, ты официально арестовывал тех бедолаг и тащил на её алтарь? Или просто оглушал в закоулках? — Заткнись! — взвизгнула Роза. — Ты и ногтя его не стоишь, дерьма кусок! Эдуардо фыркнул. Девушка взбесилась ещё сильнее. Нечто в её душе ликовало. — Ты должен умолять меня убить тебя, черномазый выродок! — прорычала блондинка чужим голосом, склоняясь над жертвой. — Ну же! Умоляй! Ещё взмах палочки — грудь португальца обожгло огнём. — Если я черномазый, то какой же тогда твой возлюбленный? — сквозь стиснутые зубы прошипел Эдуардо. — Фиолетовый? Голубой? Ярость почти вытеснила остатки здравого смысла. Роза остервенело замахала палочкой, полосуя пленника. Тот зарычал и задёргался, тщетно пытаясь увернуться. — Роза! — в голосе Дина прозвучал страх. — Убей его! Ты должна убить, а не мучить, слышишь? Девушка замерла. Сознание на миг прояснилось, и она с ужасом поняла, что разрез в душе вновь затягивается, а чернота ползёт дальше. Нет… Она не может этого допустить! — Вонючий, мерзкий ублюдок! — прошипела ведьма в лицо жертве. — У тебя изо рта несёт… — парень поморщился. — Урод! — ещё взмах палочки. Эдуардо усмехнулся сквозь боль: — Как же так? Ты ведь называла меня красавчиком… — Что? Дин Томас сделал шаг вперёд. Роза задохнулась от гнева. Эдуардо снова выдавил кривую усмешку. — Не слушай его, Дин! Он лжёт! — завизжала девушка. — Я ему сейчас яйца размажу! Она ударила ногой, целясь в пах, но Эдуардо извернулся, и удар пришёлся в бедро. — Судя по тому, что ты сделала с предыдущими жертвами, ты явно испытываешь нездоровый интерес к яйцам чужих мужчин, — быстро выпалил он. И тут же получил удар тяжёлым аврорским сапогом по челюсти — от Дина. — Не слушай его! — закричала Роза, схватив жениха за плечи. — Этот ублюдок лжёт! Я убью его! Прямо сейчас! Я готова! Убью… Эдуардо лежал на боку и чувствовал во рту вкус крови. Хреново, если челюсть сломана, подумал он. Невербальными чарами он владел, но предпочитал вербальные — более сильные и менее энергозатратные. А ещё он чувствовал, что Роза его не убьёт. Её сознание постепенно отступало под натиском чего-то чужого. Эдуардо почти видел, как нечто захватывает разум девушки. И было непонятно — то ли её гнев подпитывает это «нечто», то ли наоборот. Ясно было одно — в этом его спасение. Но где же, дракклы его подери, Гарри Поттер? Дин нагнулся и рывком перевернул связанного коллегу на спину. — Лежи и не дёргайся, — прошипел он. — Дай ей закончить! Эдуардо выплюнул кровь и снова попытался усмехнуться: — Это прозвучало весьма пошло… Ни Дин, ни Роза ответить не успели. Снаружи раздался вой сигнальных чар. Зарычав, Дин сжал палочку и рванулся к выходу. — Заканчивай, Роза! — крикнул он. — Я их задержу! Заканчивай, мать твою! Эдуардо дёрнулся ещё раз — и наконец из глубины рукава в ладонь скользнула запасная волшебная палочка. — Не мечись, мудила, — проговорила Роза хриплым мужским голосом. — Тебе конец. Она посмотрела на мулата, и он невольно вздрогнул. Глаза девушки были чёрными.

***

Выскочив из хижины, Дин тут же оказался под прицелом дюжины авроров. — Бросьте волшебную палочку, мистер Томас! — скомандовал Стэнли Флинн. Дин её просто выронил. Помимо Стэнли, Гарри и Джастина здесь были ещё две боевые группы — всего тринадцать авроров. Теодора Нотта и его «змей» Дин увидеть не ожидал. «Змеями» эту группу прозвали из-за того, что она целиком состояла из слизеринцев. Сначала это было шуточное прозвище, которое позже стало официальным. На их жетонах, например, красовалась серебряная змея. — Акцио! — Гарри приманил к себе палочку Дина. — Где Кошта? Он внутри? Он… Последний вопрос Гарри задать не успел. Раздался странный гул, а потом окна и двери хижины разом вылетели прочь, и из них наружу вырвались языки ревущего пламени. Дин издал полный боли вскрик и бросился обратно в дом.

***

— Ты всё равно не уйдёшь отсюда, — сказал Эдуардо, глядя Розе в глаза. Нет, уже не Розе. Эти глаза никак не могли принадлежать ей. — И ты тоже, — ответило Нечто. И опустило палочку. Эдуардо среагировал молниеносно. Одним движением он освободился от пут и выставил щит. Поток огня — концентрация всей той жгучей ярости, что выжигала тело Розы изнутри, — хлынул прямиком на мулата. Как ни странно, но щит помог. Эдуардо обожгло, воздух вокруг стал невыносимо горячим, но сам огонь аврора не задел, а срикошетил обратно в Розу. Её тело тут же вспыхнуло: языки пламени взмыли вверх, в стороны, вышибли окна и двери, рванулись наружу… Эдуардо вскочил на ноги и прыгнул к объятому огнём дверному проёму. Это был очень долгий и жаркий прыжок. И мулат уж точно не ожидал увидеть чью-то тень, летящую ему навстречу. Эдуардо был гораздо тяжелее Дина Томаса, поэтому попросту сшиб его и увлёк за собой на улицу. Тело Дина смягчило падение — португалец легко перекатился на бок и тут же подорвался на ноги. А вот Дин остался неподвижно лежать, вдавленный в раскисшую почву.

***

— Орден Мерлина первой степени! Ну блин, я такой же хочу… В голосе Джастина Блэйка слышалась откровенная зависть. Но всё же она была белой — на своего коллегу-иностранца он смотрел с восхищением. — О Салазар! — фыркнул Тео Нотт. — Сколько можно носиться с этой дурацкой побрякушкой?! Эдуардо прыснул. И дело было не в «побрякушке», которую он тут же спрятал в карман куртки. С первого дня пребывания в Британии он просто обожал привычку многих слизеринцев упоминать имя своего легендарного покровителя. Имя это, правда, у самого Эдуардо вызывало совершенно другие ассоциации — оттого и смешило. — Охренеть, вы видели? — Тео сделал удивлённое лицо. — Наш герой умеет смеяться! Или научился после получения ордена? Так мало нужно было для счастья? Эдуардо точно не знал, сколько нужно для счастья, но созерцать золотой медальон на зелёной ленте, на котором выгравировано имя Эдуардо Кошта, оказалось приятно. С момента «пламенной битвы» у лесной избушки прошёл почти месяц. Многое поменялось за это время. Например, командиром отряда «А» стал Стэнли Флинн. Пока Эдуардо не получил свой орден Мерлина, Стэнли любил бахвалиться внезапным повышением, о котором мечтал долгие годы. Ну и, разумеется, его придирки в адрес проштрафившегося героя Поттера стали ещё более частыми и едкими. Дин Томас по-прежнему ожидал суда в Азкабане. Журналисты строчили статью за статьёй, соревнуясь в богатстве фантазии. В итоге «Дело о крысе в Аврорате» обросло такими подробностями, которых для своей «Придиры», наверное, не придумал бы даже старик Ксено Лавгуд. Впрочем, ни одна журналистская фантазия и близко не подобралась к тому, что происходило на самом деле. Эдуардо думал, что раскусил Дина. Но всё оказалось куда сложнее. Теперь даже новоиспечённому герою не удавалось выцепить из каши, что бурлила в голове подозреваемого, что-то «съедобное». А ведь Эдуардо присутствовал на допросах — стоял в паре метров от Дина, за иллюзорной стенкой, слушал каждое слово, пытался читать мимику — и терпел неудачу. Перед Дином лежат остатки пергамента — последний сохранившийся лист из «Тайн неитемнейшего искусства». Его нашли у парня в кармане, но разобрать большую часть текста уже было невозможно. Эдуардо мучила мысль, что он видел этот лист раньше: чёрные закорючки и символы казались до боли знакомыми. Но аврор не мог убедиться в этом. Пергамент был слишком повреждён, а нижняя половина листа попросту отсутствовала. — Там было сказано, что она умрёт, — монотонно произнёс Дин. — Это надо было делать в детстве. Когда она была маленькой. — Там так и было написано? — спросил следователь. — Именно так? Дин отрешённо пожал плечами. Кто теперь скажет? — Вы знали, что она обречена? — спросил следователь. — И всё равно делали то, что делали? — Я знал, что, если она это прочитает, то перестанет бороться. — А вы? Долгая пауза. Дин сверлит взглядом стену, за которой стоит Эдуардо. А потом почти неразборчиво бормочет: — Я не мог позволить себе перестать. Эдуардо прокручивал эту сцену слишком часто. И каждый раз ему казалось, что он слышит что-то другое. Легиллименция, омут памяти — всё было бесполезно, ведь они не гарантировали истину, только «запись». Дальше дело было в интерпретации. Это бесило. К счастью, сейчас из нахлынувших воспоминаний португальца вырвал противный жалобный стон Нотта. — Так, парни, я погнал! — Тео вдруг подорвался с места. — Её компанию я точно не вынесу. А вот ты, герой-орденоносец, не тяни книззла — действуй быстро и резко, как там, в лесу! Подмигнув, Тео покинул кафе. К Эдуардо и Джастину тут же подсела Гермиона. В её жизни тоже произошли перемены. Они с Рональдом Уизли официально расторгли помолвку. Журналисты, разумеется, и эту тему не обошли стороной. Особенно изгалялась Рита Скитер. Если верить её писанине, то причиной расторжения стала измена Рональда: якобы Гермиона застала его в постели с… молодым любовником. Но Рите сейчас уже мало кто верил, хотя читать её опусы маги и не перестали. — Поздравляю! — Гермиона одарила Эдуардо широкой улыбкой. — Где он? Разве можно прятать такую красоту? Тебя ведь ещё фотосессия ждёт! Эдуардо закатил глаза, а Джастин вдруг тоже вспомнил о каких-то срочных делах и поспешил уйти. — А знаешь, какие ещё разговоры мне случайно удалось подслушать? — снизив голос почти до шёпота, произнесла Гермиона заговорщицким тоном. — Я слышала, как кое-кто сказал, что из тебя получился бы первоклассный невыразимец! — М-м… Возможно. Мычание и кивок. А потом вдруг: — Ты не против поужинать? В честь моей… награды. Глаза Гермионы расширились от удивления. И всё же Эдуардо не смог не заметить внезапно появившегося в них блеска. — Нет, — девушка покачала головой. — В смысле, не против. Это обязательно нужно отметить! Вместе. Я так думаю… Эдуардо кивнул и не смог сдержать лукавую улыбку. Гермиона действительно думала слишком громко.