Глава 4: Соседи по комнате

Ошеломленный взгляд Гарри переместился с кончика волшебной палочки на самую великолепную девушку, которую он когда-либо видел. Даже несмотря на то, что у девушки был вид, полный смертельной решимости, это ничуть не умаляло очевидной красоты, представшей перед ним. У неё были длинные волнистые черные волосы, каскадом спадающие на спину мягкими волнами; её черты лица были утонченными и аристократичными по своей природе. Её глаза были поразительного фиалкового цвета, который просто затягивал в себя. Цвет её лица был светлым, а кожа выглядела невероятно мягкой. У Гарри возникло почти неконтролируемое желание протянуть руку и прикоснуться к её полным красным губам. Белла заставила себя не закатывать глаза при виде ошеломленного взгляда и глупой ухмылки парня перед ней. Она знала, что была привлекательной молодой девушкой, и многие парни пытались добиться её расположения, но ни один из них не соответствовал её стандартам идеального поклонника или её положению члена Древнего рода. Белла быстро ударила его палочкой по макушке, чтобы вернуть его внимание к настоящему моменту. — Я повторю только ещё один раз, прежде чем начну проклинать. Кто ты, черт возьми, такой и что ты здесь делаешь? — спросила она твердым тоном, направив палочку ему в грудь, чуть выше сердца. — Ауч! Какого черта ты это сделала? — крикнул Гарри, потирая макушку, которая болела от только что полученного удара палочкой. — Чтобы привлечь твое внимание! А теперь, ты ответишь на мои вопросы, или мне начать отрезать то, чего тебе будет не хватать? — заявила она, нахмурившись, и по выражению её глаз Гарри понял, что она не шутит. — Меня зовут Гарри… как будто ты и так не знала, — резко ответил он черноволосой красавице, все еще потирая рукой то место на голове, куда она ударила палочкой. — Немного самоуверенно, не так ли… Гарри, да? Я понятия не имею, кто ты такой. Я никогда не видела тебя раньше, — ответила Белла. — Ага, конечно. Весь чертов магический мир знает, кто я, так что не неси мне эту чушь, — проворчал Гарри. — Да плевать! — выплюнула Белла. — Ты просто иди и скажи Руди и остальным, чтобы оставили меня, черт возьми, в покое, или в следующий раз, когда я его увижу, я сделаю больше, чем просто раздавлю его «веточку и ягодки». — Кого? — спросил Гарри, на лице которого было явно написано замешательство. — Какой курс и на каком факультете ты учишься? — рявкнула Белла, держа его на прицеле. — Ты шутишь, да? — недоверчиво спросил Гарри. Белла сократила расстояние между ними, уперев кончик палочки ему в грудь прямо на уровне сердца. — Я похожа на ту, кто шутит?! А теперь отвечай на чертов вопрос! — Ладно! Я подыграю. Я в Гриффиндоре, как будто ты, черт возьми, не знала, и я на пятом курсе. И раз уж мы заговорили об этом, как именно тебя зовут, и на каком факультете и курсе ты учишься? — резко ответил он. Она посмотрела на него скептически. Он был её ровесником и гриффиндорцем, но она не помнила, чтобы когда-либо видела его на каких-либо занятиях, которые она посещала вместе со львами. Если бы он там был, она бы определенно его запомнила, в конце концов, он был, пожалуй, одним из самых симпатичных парней, которых она когда-либо встречала, и не было никакой возможности не запомнить эти глаза — они были, одним словом… завораживающими. Белла тряхнула головой, чтобы прогнать свои блуждающие мысли, злясь на себя за то, что позволила отвлечься на красивое лицо и пару великолепных зеленых глаз. — Ты не похож ни на одного из гриффиндорцев пятого курса, которых я когда-либо видела в замке. Так кто же ты на самом деле?! — спросила она, опасно сузив глаза на парня перед ней. — В какие игры ты играешь? — спросил Гарри, немного сбитый с толку; он мог сказать по её глазам, что в них не было и тени узнавания. — Я посещаю Хогвартс с первого курса. — Белла просто тупо смотрела на него. — Я ответил на твои вопросы, как насчет того, чтобы ты ответила на мои? Белла уставилась на парня в ответ, и он действительно казался чем-то знакомым, но она не могла определить, кто он. Его черты лица были похожи на черты Блэков, особенно аристократическая структура лица и черные волосы, которые преобладали среди Блэков. Глаза были совершенно неправильными, и у него были более широкие плечи; мужчины из семьи Блэк, как правило, были высокими и худощавыми. Заметив, что он ждет, пока она что-то скажет, она раздраженно выдохнула и заговорила: — Меня зовут Беллатриса, пятый курс… Слизерин. Гарри слегка напрягся, это не осталось незамеченным Беллой. Она видела, как его рука дернулась, словно хотела потянуться за палочкой, но он не сделал попытки. Она решила, что он типичный грифф, поскольку вражда между двумя факультетами была очевидна в его новой позе. Гарри знал, что только что позволил эмоциям повлиять на свое тело, так как девушка перед ним отреагировала на внезапное предательство его тела и теперь сама принимала более оборонительную позу. — Слушай, я не желаю тебе зла, — сказал Гарри девушке голосом, который, как он надеялся, звучал искренне. — Как ты знаешь, у меня и твоих одноклассников были разногласия. Но я не помню, чтобы ты когда-либо участвовала в их действиях против меня. Если подумать, я не припоминаю, чтобы когда-либо видел тебя с кем-либо из слизеринцев пятого курса, или вообще видел тебя в замке раньше. Белла заметила искренность в его глазах и сама озадачилась тем, кто этот молодой человек и какие у него проблемы с Руди и остальными. — Не хочу показаться грубым, но как тебя зовут ещё раз? — тихо спросил Гарри. Что-то в ней теперь казалось знакомым, но он затруднялся понять, что именно. — Беллатриса, Беллатриса Блэк, — сказала она ему. Глаза Гарри расширились, когда его внезапно поразило воспоминание о том, где он видел её раньше. Это было на гобелене семьи Блэк на Гриммо Плейс. Женщина на гобелене была намного старше девушки перед ним, но ошибки быть не могло — это была она. Но это невозможно; Беллатрисе Лестрейндж сейчас должно быть около сорока лет. Гарри уставился на юную прекрасную ведьму перед собой и растерялся, не зная, что думать или говорить. Если это не Беллатриса, то она — её точная копия. Но зачем ей называть себя Беллатрисой Блэк, это не имело для него никакого смысла. И тут ему в голову пришло что-то до смешного невероятное. «Почему бы и нет?» — подумал он. — «Случались и более странные вещи, хотя я и не могу вспомнить ни одной прямо сейчас». — Беллатриса… эм… могу я называть тебя Беллатриса? — уважительно спросил Гарри. Она коротко кивнула в знак согласия. — Могу я задать тебе вопрос, который может показаться немного странным, но, тем не менее, я думаю, может быть важным? — начал Гарри. Белла странно посмотрела на него, но пожала плечами и жестом предложила ему продолжать. — Эм… какой сейчас год? — спросил Гарри почти извиняющимся тоном. — Ты шутишь, да? — она посмотрела на него как на сумасшедшего. — Просто подыграй мне на минуту, — снова попросил он. — 1971 год, конечно, ты что, слабоумный или что-то в этом роде? — саркастически заявила Белла. Гарри с глухим стуком упал на пол, приземлившись на задницу, и просто уставился снизу вверх на ведьму, которая отступила на пару футов, но все еще держала палочку направленной на молодого человека, теперь сидящего перед ней, скрестив ноги. — Быть того не может! — Белла услышала восклицание Гарри. — Быть того, черт возьми, не может! — повторил Гарри. — О чем ты бормочешь? — раздраженно спросила Белла. Гарри потер лицо обеими руками, через несколько секунд посмотрел на неё. — Ты ведь не призрак или что-то в этом роде? — спросил он её серьезным тоном. — Нет, я не чертов призрак! Я всерьез начинаю думать, что ты псих, кто бы ты ни был, — ответила Белла. Гарри, к её удивлению, просто усмехнулся. — Может, так и есть, потому что то, о чем я думаю, не может быть нормальным, — заявил Гарри, качая головой из стороны в сторону. — Ты всегда такой раздражающе загадочный, или это только ради меня? — ответила Белла с нетерпением, постукивая левой ногой. Гарри снова рассмеялся. — Полагаю, даже если бы я был таким, я не так плох, как Дамблдор, — усмехнулся он. Глаза Беллы снова сузились на него. — Ну! — Ну что? — ответил Гарри. — Ну, что, черт возьми, творится в твоей голове! Пресветлая Мейв! Мне следовало просто проклясть тебя в тот момент, когда ты вошел в дверь! Гарри снова усмехнулся. — Ладно, ладно, может, тебе стоит присесть, потому что, каким бы психом ты ни считала меня сейчас, ты действительно подумаешь, что я спятил, как только я объясню, почему, как мне кажется, мы не знаем друг друга и не видели друг друга в замке. Он улыбнулся своей фирменной кривой ухмылкой, от которой у Беллы на мгновение екнуло сердце, что на секунду удивило её. «Что, черт возьми, это было?» — подумала она про себя. — Беллатриса, в каком году ты родилась? — спросил Гарри и добавил: — Это важно. — 15 сентября 1955 года… почему? — Я родился 31 июля… 1980 года, — заявил он серьезным тоном. Белла посмотрела на него и подняла изящную бровь. Как Гарри и ожидал, она начала смеяться. — Ты сумасшедший, не так ли?! — усмехнулась она, качая головой. — 1980, говоришь… что ты скажешь мне дальше, что… что ты путешественник во времени, вернувшийся, чтобы исправить ошибки мира? — она схватилась за живот, так как смех накатывал сильно и быстро. Гарри молча смотрел на неё, всем своим видом показывая, что он серьезен. — Помогло бы тебе поверить мне, если бы я дал тебе клятву волшебника? Белла мгновенно протрезвела после заявления Гарри. Она скептически посмотрела на него. Как и большинство чистокровных, её учили серьезности клятвы волшебника и тому, что её не дают легкомысленно, так как она имеет серьезные последствия не только для магии, но и для жизни. — Ты серьезно? Ты ведь знаешь, что случится, если ты дашь клятву и соврешь? — мрачным тоном заявила она. — Знаю, — ответил Гарри таким же тоном. — Беллатриса, для меня сегодняшняя дата — 1 сентября… 1995 года. — Это… это невозможно, — это вышло шепотом. — Сегодня 3 сентября 1971 года, — подтвердила она. Двое подростков сидели в тишине несколько минут, каждый со своими мыслями о том, как это возможно. В этом просто не было никакого смысла. Белла заговорила первой, нарушив молчание. — Если то, что ты предполагаешь, правда, как мы можем быть здесь, в одной комнате, в одно и то же время, но с разницей в двадцать четыре года? Должен быть какой-то природный или магический закон, который не позволил бы такому случиться, — заявила она, качая головой и жестикулируя руками. — Я научился никогда не недооценивать магию или этот замок. Например, я думаю, что замок может быть живым, — предложил Гарри под скептическим взглядом Беллы, которая с сомнением подняла обе брови. — Просто позволь мне объяснить ход моих мыслей, ладно, — заявил Гарри, умоляюще подняв руки. — Ты знаешь, как лестницы имеют тенденцию двигаться по собственной воле, классы перемещаются и появляются на других этажах без предупреждения. И как раз сегодня меня привел в эту комнату парящий золотой шар, которого я никогда раньше не видел, и он заговорил со мной женским голосом и рассказал, как войти в эту комнату. При этом заявлении Белла выпрямилась. — Это случилось и со мной сегодня. Я искала место, чтобы быть в безопа… э-э… чтобы поспать. И этот золотой шар заговорил со мной и привел меня сюда тоже. Кстати говоря, почему ты не в своей гостиной? — спросила Белла, пристально глядя на него. — О… ну… меня вроде как изгнали с моего факультета, — хмыкнул Гарри. — Изгнали? — Да, это то, о чем я бы предпочел не говорить, — категорично заявил Гарри. — А что насчет тебя? Почему ты не в своей комнате в общежитии? — Я бы тоже предпочла об этом не говорить, — заявила Белла. — Справедливо, — ответил Гарри. — Так вернемся к твоей теории, — подбодрила Белла, меняя неловкую тему. — Ну… что, если… — Гарри сделал паузу, зная, что то, что последует дальше, прозвучит совершенно безумно. Услышь он это от кого-то другого, он бы, наверное, сказал им, что они пересмотрели научной фантастики. — …что, если основатели каким-то образом создали эту комнату как своего рода временной портал? Или, возможно, место, на которое не влияет время, может быть, пространство, где времени не существует? — Я никогда не слышала, чтобы что-то подобное было хоть отдаленно возможно. В этой теории так много изъянов, что я даже не знаю, с чего начать, — прокомментировала Белла тоном, не терпящим возражений. — Это была просто теория, — пожал плечами Гарри. — Как еще, по-твоему, это могло случиться? — Я не совсем убеждена, что это происходит на самом деле. Все это может быть каким-то сложным розыгрышем… розыгрышем, — прошептала Белла последнее слово про себя, снова внимательно глядя на Гарри, и тут её осенило. Гарри очень похож на её кузена-шутника, маленького Джейми Поттера. — Какая у тебя фамилия, Гарри? — подозрительно спросила Белла. Он действительно выглядел как смесь Поттера и Блэка, точно так же, как Джейми. Но Джейми был единственным ребенком. Могла ли существовать другая ветвь семьи, о которой она не знала, в которой также текла кровь Поттеров и Блэков? Гарри не понравился взгляд Беллы, и он гадал, что ему следует раскрыть. Беллатриса, по словам Вальбурги, присоединилась к Пожирателям Смерти. Он не думал, что она была одной из них в данный момент, потому что она была одета в рубашку с короткими рукавами, и на её левом предплечье не было Черной Метки. А по словам Вальбурги, все Пожиратели Смерти были заклеймены ею. Хотя то, что у неё не было метки, не означало, что она не симпатизировала ему сейчас. «В каком году Волдеморт вообще стал активен?» — размышлял Гарри. — Почему тебе важно знать мою фамилию? — осторожно спросил Гарри. — Скажем так, у меня есть «теория», и твоя фамилия может подтвердить или опровергнуть эту теорию. Кроме того, я назвала тебе свою фамилию; это только правильно и прилично, если ты назовешь мне свою, — спросила она подозрительно. — Зачем мне выдумывать такую историю, Беллатриса, я ничего не выиграю, вводя тебя в заблуждение, — предложил Гарри. — Может да, может нет. Но я сейчас не в том настроении, чтобы доверять. А теперь, ты назовешь мне свое имя, или мне придется выбить его из тебя силой? — пригрозила она, снова наводя на него палочку. Гарри потянулся за палочкой и только успел сжать её, как услышал голос Беллы, выкрикивающий оглушающее заклинание: — Остолбеней! Гарри ждал, что красный луч заклинания ударит в него, но этого так и не произошло. Он посмотрел на Беллу, которая в замешательстве смотрела на свою палочку. Этого времени хватило, чтобы Гарри поднял свою палочку и направил её на Беллатрису. — Что ж, похоже, мы в тупике. Я был серьезен, Беллатриса, когда сказал, что не желаю тебе зла. Но раз уж тебе сейчас трудно мне доверять, предлагаю нам обоим убрать палочки и обсудить это как два цивилизованных человека, — предложил Гарри. Белла фыркнула и закатила глаза. — Моя палочка останется там, где она есть. — Слушай, — с раздражением сказал Гарри. — Что нужно сделать, чтобы ты поверила, что я не угроза для тебя и не пытаюсь тебя разыграть? — Ничего не приходит в голову, пока ты не желаешь назвать мне свою фамилию и какие-нибудь веские доказательства того, что ты из будущего, — заявила она категорично. — Ладно. Можем мы хотя бы устроиться поудобнее? — сказал Гарри, кивнув в сторону двух кресел у камина. Белла указала на кресла с насмешливым полупоклоном и взмахом руки в их сторону. Двое подростков подошли к креслам и сели лицом друг к другу. Гарри боролся с собой, решая, что раскрыть. С одной стороны, он удивлялся, почему он так старается заставить её поверить ему. Было ли это потому, что он был одинок и отчаянно нуждался в друге, или, может быть, просто чтобы разрядить напряженную ситуацию, пока она не ухудшилась? Может быть, это было связано с тем, что он Лорд Блэк, а Беллатриса технически была семьей, и Вальбурга учила его важности семейной верности, а Блэки были почти фанатично преданы друг другу. Стоит ли ему сказать ей, что он Лорд Блэк? Решит ли это проблему или усугубит её? Стоит ли ему раскрыть свою настоящую фамилию? Его родители были бы первокурсниками сейчас, если он правильно помнит даты. Что Беллатриса сделает с этой информацией? И сможет ли она изменить прошлое, касающееся его родителей? Кроме того, и, возможно, самый интригующий вопрос был: она в его времени, или он вернулся в её время, или, может быть, ни то, ни другое? Было все еще слишком много неизвестных. Наконец, приняв решение, он сосредоточил взгляд на её глазах и заговорил. Гарри глубоко вздохнул и собрался с мыслями. — Мой титул… Лорд Адриан Джеймс… Блэк, глава Дома Блэк. — Гарри видел, что Белла готова обрушить на него словесную атаку внушительного масштаба по тому, как покраснело её лицо и как она крепко зажмурилась. Однако прежде чем она успела разразиться тирадой, Гарри сосредоточился на безымянном пальце правой руки. Внезапно появилось большое серебряное кольцо с черным опалом и выгравированным в центре гербом Блэков. Гарри поднял руку и быстро показал кольцо Белле. Она замерла с открытым ртом, собираясь оспорить утверждение Гарри, когда увидела кольцо на его пальце. К её полному шоку, это было кольцо главы Дома Блэк. — Как тебе, несомненно, известно, только законный наследник Дома Блэк может надеть кольцо на палец, не умерев на месте, — твердо заявил Гарри. Белла была совершенно ошеломлена. Она сидела и попеременно смотрела то на Гарри, то на кольцо на его руке. Она прекрасно знала, как и все члены её семьи, что только Глава Дома мог носить это кольцо. Она видела дядю Ориона всего два дня назад, и он был здоров как гиппогриф. Это означало, что невозможное, казалось, было правдой: Гарри мог быть из будущего и… действительно был Лордом Блэком. Её многолетнее воспитание в семье Блэк дало о себе знать, и она упала на колени перед Гарри. — Простите меня, милорд, за то, что я вам не верила. Я смиренно прошу прощения за попытку оглушить вас и за отсутствие почтения, когда мы разговаривали. Молю вас принять во внимание мое незнание вашего положения, прежде чем назначать наказание за мои проступки. Теперь настала очередь Гарри сидеть безмолвным. Он смотрел вниз на Беллу, которая стояла на коленях с низко опущенной головой. Гарри встряхнулся и нежно приподнял подбородок Беллы. Белла посмотрела на него и увидела замешательство и… веселье? — Беллатриса, в этом нет необходимости. Насколько я понимаю, мы семья, и я не потерплю, чтобы моя семья стояла передо мной на коленях, — твердо заявил Гарри. — Но, милорд, я вела себя самым… — Прекрати, Беллатриса! Я сказал тебе, кто я, не для того, чтобы утвердить власть над тобой, а чтобы доказать, что то, что я тебе сказал, — правда. Я из другого времени, нежели ты. — Он поднял Беллу с колен и проводил её обратно к креслу. — Я верю вам, милорд. Это также объясняет, почему мое заклинание не сработало, — тихо начала Белла. Член семьи Блэк не мог сознательно использовать магию во вред Главе Дома, это была старая семейная магия. — Пожалуйста, Беллатриса, просто Гарри, больше никакой этой чуши с «милордом», ладно? — Да, мой… да, Гарри. — Гарри улыбнулся благодарной улыбкой. Белла улыбнулась в ответ, и у Гарри сердце ёкнуло от ослепительной улыбки юной ведьмы. — Что нам теперь делать? — спросила Белла. — Ну, мне кое-что интересно, — заявил Гарри с задумчивым видом. — Что именно? — спросила Белла, глядя на него и мимоходом задаваясь вопросом, какие между ними родственные связи. Был ли он кузеном или, может быть, племянником, она была достаточно взрослой, чтобы быть его… матерью! Её глаза расширились от такой возможности. Не подозревая о её размышлениях, Гарри ответил на её вопрос. — Мне интересно, нахожусь ли я в твоем времени, или ты в моем, или мы в обоих, или ни в одном, — заявил Гарри, почесывая затылок. — Я об этом не подумала! — ответила Белла, благодарная за то, что прервали её тревожные мысли. — Как ты предлагаешь это выяснить? — Ну, когда мы выйдем из комнаты, мы, очевидно, узнаем, то ли это время, или другое. Но, учитывая, что комендантский час уже прошел, я предлагаю подождать до утра, а там видно будет. — Звучит разумно, — заявила Белла. — А теперь, как насчет того, чтобы показать мне эту чудесную комнату? — спросил Гарри, желая отдохнуть от их тяжелого разговора и получить шанс привести мысли в порядок. В течение следующего часа Белла показывала Гарри, где была её комната и где находилась другая спальня. Они кратко обсудили совпадение, что в комнате было две спальни. Гарри был поражен размером ванной комнаты и ванной-бассейна в её центре. Дальнейшее исследование комнаты открыло подросткам много других удивительных вещей. Например, они нашли большую книгу на пьедестале в одном углу комнаты, и обнаружили, что если написать на пустых страницах, какая тема или книга их интересует, эта книга или книга по желаемой теме появлялась. Совершенно случайно они оба обнаружили еще одну особенность комнаты. Гарри смотрел на цветовую гамму Гриффиндора в своей комнате, и это наполнило его гневом, напоминая о предательстве его факультета. Он вслух произнес, что приятный лесной зеленый мотив подошел бы ему больше. Прямо на глазах цвета изменились. Это положило начало небольшой игре между ними, в которой они просили комнату изменить определенные вещи, такие как мебель или освещение. Когда это увенчалось успехом, они начали пытаться найти пределы возможностей комнаты. К их изумлению, комната могла выглядеть так, как они просили. Она становилась библиотекой с тысячами книг, оружейной с оружием всех веков человечества. Она становилась лесной поляной, затем звездной ночью в саванне. Был почти час ночи, когда двое уставших подростков сидели, скрестив ноги, друг напротив друга на полу, покрытом ковром, прямо перед камином. Каждый смотрел на другого, одновременно понимая, что остались вопросы, требующие ответов. — Та-а-ак… — начала Белла. — …Будущее, да? — В её голосе было явное любопытство. — Ага, — сказал Гарри, пожав плечами. Повисла неловкая пауза, пока подростки пытались сформулировать вопросы, которые не звучали бы идиотски для другого. Белла с разочарованием сдула прядь своих кудрявых локонов с лица. — Это нелепо! — прошептала Белла, но достаточно громко, чтобы Гарри услышал. Она умирала от желания получить ответы и, наконец, просто решила спросить. — Так мы родственники, типа, я твоя мать или что-то в этом роде? — спросила Белла Гарри, у которого на лице застыло ошеломленное выражение. — Что?! — ахнул Гарри, застигнутый врасплох казалось бы случайным вопросом. — Нет, нет, ты не моя мать, — ответил Гарри, качая головой и позволяя смешку сорваться с губ. — Ну, это облегчение, — заявила Белла с вздохом облегчения, вызвав удивленно поднятую бровь у Гарри. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, притворяясь оскорбленным. Белла рассмеялась, просто пожала плечами и одарила его загадочной улыбкой. — Если серьезно… мы родственники? Я имею в виду, я полагаю, мы должны быть родственниками, раз ты Лорд Блэк, а дядя Орион — текущий Глава Дома Блэк в моем времени. Значит, ты должен происходить из его линии, либо от Сириуса, либо от Реджи. Я права? — спросила Белла. Гарри не был уверен, как на это ответить и стоит ли вообще. Какой ущерб временной линии нанесет раскрытие будущих событий? Гермиона говорила ему на третьем курсе, что слишком сильное вмешательство в прошлые события может иметь катастрофические результаты. События, связанные с использованием Маховика Времени для спасения крестного от поцелуя дементора, всплыли в его мыслях. Гермиона без умолку твердила о том, чтобы не сталкиваться со своими прошлыми версиями, что это может нанести непоправимый ущерб пространственно-временному континууму, или это было что-то, что он слышал в научно-фантастическом шоу. В любом случае, это должно было быть очень плохо. Решив дать ей только самый минимум, по крайней мере пока, который мог бы измениться… в зависимости от чего, он пока не знал, но оставил это как возможность. — Моя бабушка была Блэк, что дало мне родословную, но было… стечение неудачных обстоятельств, которые сделали меня главой Дома Блэк в моем времени, — ответил Гарри с легкой заминкой в голосе, когда мысль о душе его крестного отца, высасываемой стражами Азкабана, пришла ему в голову. Беллатриса Блэк была не просто красивым личиком, но и чрезвычайно умной, и ей не потребовалось много времени, чтобы сформулировать сценарий в своей голове, и она озвучила его. — Если ты не из прямой линии Ориона… значит, что-то должно было случиться не только с ним, но и с Сириусом и Реджи, так как они были бы прямыми наследниками. Если семья Ориона была каким-то образом уничтожена, титул перешел бы к семье его ближайшего брата или сестры. У дяди Ориона было только трое других братьев и сестер. Мой отец, Сигнус Блэк, который является самым младшим, тетя Кассиопея следующая по старшинству после него, остается тетя Артемис, сразу после дяди Ориона. Нет, может быть, еще одно поколение назад. — Белла перебирала в уме всех членов семьи. Глаза Гарри расширились, когда он наблюдал, как Беллатриса устанавливает связи. Он начал беспокоиться, что его секрет перестанет быть секретом через считанные мгновения. Как он мог быть таким неосторожным? Семья была всем для Блэков, и, конечно, каждый Блэк хорошо разбирается в своей генеалогии. Беллатриса глубоко посмотрела в глаза Гарри, перебирая имена своих родственников и тех, на ком они женились. Тетя Кэсси никогда не была замужем, но это не значит, что она не могла выйти замуж до 1980 года. Гарри заявил, что он не её ребенок, однако он мог быть от Энди или Цисси, но она так не думала. Что-то в нем просто говорило ей, что он не от одной из её сестер, иначе он был бы более знаком с ней, по крайней мере, она на это надеялась. Белла ахнула, присмотревшись к чертам лица Гарри: она увидела свою двоюродную бабушку Дорею в его скулах и оттенке кожи, но что окончательно убедило её, так это то, что у Гарри была маленькая родинка за мочкой левого уха, точно в том же месте, что и у её тети Дореи. Растрепанные непослушные волосы выглядели точно так же, как у её дяди Карлуса и её кузена Джеймса! Джеймс был единственным ребенком; тетя Дорея не могла иметь больше… это значило! — МЕРЛИНОВА БОРОДА! ТЫ ПОТТЕР; ТЫ СЫН МАЛЕНЬКОГО ДЖЕЙМИ, не так ли?! — Белла вскочила на ноги, зная, что права, и получила еще одно подтверждение, когда на лице Гарри отразилась смесь страха и шока. — Пресветлая Моргана! — торжествующе воскликнула Белла. — Я знала, что догадаюсь! — Она запрыгала по их гостиной, празднуя свой превосходный интеллект. Так было до тех пор, пока она не была вынуждена остановиться перед палочкой, направленной прямо ей между глаз. — Э-э-э… в чем дело… Гарри? — сглотнула Белла, увидев, что глаза её троюродного брата стали жесткими и немигающе смотрели на неё. Она попыталась отступить, но оказалась прижатой к спинке одного из кресел. — Тебе не следовало этого делать, Белла, — Гарри говорил так тихо, что это вышло едва слышным шепотом. — Было бы лучше, если бы ты не установила эту связь. Эта информация слишком опасна, чтобы ею владеть, — прорычал Гарри, думая обо всех ужасных возможностях того, что Беллатриса, известный сторонник Волдеморта в его времени, сделает с этой информацией. — О-о чем ты говоришь, Гарри? — спросила Белла в замешательстве и трепете, поскольку палочка продолжала быть направленной ей в голову. — Это только все усложняет, — сказал Гарри больше самому себе, качая головой. — Что усложняет? Мы семья, Гарри, почему знание того, что мы родственники, может быть опасным? Или ты беспокоишься о том, что я выяснила о дяде Орионе и его семье? — Воспоминания Гарри снова воспроизвели некоторые предостережения Гермионы о путешествиях во времени. Немного знания о будущем могло полностью изменить прошлое и изменить будущее. — Знание будущего может иметь неожиданные… — Последствия, — закончила она за него. Двое подростков снова посмотрели друг на друга, оба размышляя, как действовать дальше. — Слушай… Помогло бы, если бы я сказала, что никому ничего об этом не скажу? — спросила она. Гарри недоверчиво поднял бровь, глядя на темноволосую девушку. — Ты Блэк, Белла; конечно, ты используешь это себе на пользу, — заявил Гарри, вспоминая один из многих уроков тети Вальбурги об использовании любого преимущества на благо себя и своей семьи. Белла посмотрела на него с интересом. — Я прошел некоторое обучение философии семьи Блэк, — ухмыльнулся Гарри. Белла не смогла сдержаться и широко улыбнулась Гарри. — Гарри… — начала Белла, не веря, что собирается предложить то, что собиралась. Было в нем что-то такое, что говорило ей, что она может ему доверять, а она доверяла немногим людям, то есть только одному человеку… себе… ладно, может быть, своим сестрам. Так что чувствовать такое к кому-то, кого она встретила всего несколько часов назад, было для неё совершенно нехарактерно. Фиалковые глаза смотрели в зеленые, пока она обдумывала все последствия того, что собиралась сделать. Было так много способов, как это могло выйти ей боком. — …если я дам тебе клятву ведьмы не раскрывать ничего, что ты мне скажешь, или любые секреты, которые ты раскроешь, ни одной живой душе без твоего прямого разрешения и… — Белла продолжала, зная, что Гарри собирался её прервать. — Или использовать указанную информацию для личной выгоды, если ты не скажешь так. Это развеет твои страхи насчет меня? — спросила она со всей серьезностью. Гарри смотрел на неё долгую минуту, обдумывая, что делать. Все, казалось, двигалось слишком быстро. Не прошло и восьми часов, как он едва сошел с Хогвартс-экспресса. Без друзей, одинокий и не знающий, что принесет учебный год, он направился в замок. Он чувствовал все злобные и полные ненависти взгляды, преследующие его, когда он садился на свое место в Большом зале. Выпад Рона был не совсем неожиданным, но от этого было не менее больно. Затем его привели в эту волшебную комнату, и он обнаружил, что она занята печально известной Беллатрисой Блэк. Хотя их встреча была неловкой и немного напряженной поначалу, она быстро перешла в странную, а затем почти комфортную, пока они исследовали комнату вместе, и теперь снова вернулась к напряженной. Но даже так, глядя в её глаза, было что-то, что говорило… доверься ей. Гарри задумался, не была ли здесь замешана какая-то высшая сила, что-то за гранью разумного, почему его привели сюда и почему её привели сюда. Может быть, была цель… «может, он слишком много думал!» — усмехнулся Гарри про себя. Приняв решение, он посмотрел на неё, качая головой… — Тебе не нужно давать клятву, — сказал Гарри с полуулыбкой. — Дружба должна начинаться с доверия друг другу. — Белла улыбнулась черноволосому парню, но немедленно достала свою палочку. — Я, Беллатриса Эйдин Блэк, клянусь своей жизнью и магией не предавать секреты Гарри Джеймса… Поттера. — Здесь Беллатриса одарила его ухмыляющейся улыбкой. — Если он не даст мне разрешения сделать это, а также я не буду использовать информацию, которую он может раскрыть, для личной выгоды, если он не даст своего разрешения сделать это. Да будет так. — Белла! Тебе не нужно было этого делать! — прорычал Гарри. — Я знаю, но я не хотела, чтобы у тебя были какие-либо сомнения насчет меня, — ответила она. — Я всё ещё жду, Гарри, — заявила Белла, ожидая, пока он примет её клятву. — О! Эмм… да будет так. — Голубой свет вспыхнул вокруг обоих подростков, когда Гарри скрепил её клятву. С принесением клятвы и успокоением тревоги Гарри двое подростков, казалось, снова расслабились. Белла возобновила диалог и спросила об очевидном беспокойстве Гарри по поводу будущего. От неё не ускользнуло, что Гарри отреагировал почти инстинктивно на то, что она установила родственную связь. Она знала, что там должна быть история, и надеялась, что Гарри однажды расскажет ей об этом, но пока она могла только догадываться, почему это так его беспокоило. В конце концов, усталость одолела двух подростков, и они разошлись по своим спальням. Это был странный день с множеством взлетов и падений для обоих, и завтрашний день обещал быть таким же интересным. Пока двое подростков погружались в царство Морфея, озадаченный золотой шар парил над каждым подростком по очереди. Никогда раньше он не проявлял интереса к личной жизни студентов, но если он сможет направить этих двоих на путь совместных открытий, зло, которое охватывало и будет охватывать Волшебный мир более двух десятилетий, может быть уничтожено до того, как станет реальной угрозой для рода волшебников. Она подготовила сцену, но теперь от двух главных героев зависело, куда пойдет история. Субботнее утро наступило слишком рано для Гарри, когда он, спотыкаясь, выбрался из постели. На мгновение он запаниковал, не узнав, где находится. Это определенно не было похоже на его спальню в Башне Гриффиндора. Именно тогда он вспомнил прошлую ночь и то, что ему больше не рады в Доме Гриффиндора. — Ах да! — усмехнулся Гарри, когда прошлая ночь вспомнилась с полной ясностью. — Таинственная волшебная комната, Беллатриса Лестрейндж… Беллатриса Блэк, — напомнил он себе. При мысли о черноволосой красавице его разум начал блуждать туда, куда устремился бы разум большинства подогреваемых гормонами мальчиков-подростков, и последовала типичная ранняя утренняя реакция. — Так, стоп! Стоп! Стоп! — сказал себе Гарри. — Ты едва знаешь девушку, и она семья… в каком-то смысле, не говоря уже о том, что она старше твоих собственных родителей. Кроме того, эта девушка тебе не по зубам! Не говоря уже о том, что она стала самой опасной ведьмой в современной истории, — сказал он себе. Он направился в свой туалет, который не был частью большой ванной комнаты, соединявшей его комнату с комнатой Беллы. После утреннего омовения он вышел из спальни и обнаружил, что Беллатриса уже встала и оделась. Она растянулась на одном из больших диванов, лежа на животе и читая один из своих учебников. Её ноги были согнуты, нависая над отлично сложенной задней частью; лодыжки скрещены, а ноги покачивались вверх-вниз. Гарри замер при виде открывшейся перед ним картины. Пятнадцатилетняя Белла была одета в пару красных коротких шорт, которые демонстрировали пару чрезвычайно длинных и точеных ног, уходящих вверх и исчезающих в тесных шортах, облегающих невероятно упругую на вид задницу. К потере крови от головы Гарри добавилась её тесная черная майка. С рукой, подсунутой под грудь, так как она приподнялась, чтобы читать книгу, открывался невероятный вид на молочно-белые полушария женственности, которые грозили вывалиться из растянутой хлопковой ткани. — Мухи, милорд. — Ч-что? — заикаясь, спросил Гарри. — Ты наловишь мух, если оставишь рот открытым вот так, — кокетливо ухмыльнулась Белла. Гарри закрыл рот с слышимым щелчком. — Я-я просто… эмм… просто искал ч-что-то, — заикаясь, пробормотал Гарри, яростно краснея и глядя куда угодно, только не туда, где его глаза были мгновением раньше. — Я уверена, что так и было, милорд, — хихикнула Белла, её глаза были полны веселья. «Парни такие простые», — подумала она, садясь и откладывая книгу. — Я думал, у нас было понимание насчет этой штуки с «милордом», — заявил Гарри, чуть лучше контролируя голос и садясь напротив прелестной ведьмы, которая одарила его оценивающим взглядом. — Прости… Гарри. — Белла озорно улыбнулась, заставив желудок Гарри снова сделать сальто. Гарри удивился, почему это продолжало происходить. Он никогда не испытывал такого, когда был рядом с другими девушками. Он списал это на странные обстоятельства, в которых они оказались. Она из прошлого и все такое, и знание о её будущей репутации ярой сторонницы Волдеморта. Да, должно быть, дело в этом. — Так, какой план, Гарри? — спросила Белла, скрестив ноги перед собой по-турецки. — Ну, я хотел бы знать, что произошло, знаешь, как мы оказались здесь в одно и то же время, и находимся ли мы в одном времени вместе, или я не знаю… все это просто немного запутанно… тебе не кажется? — бессвязно проговорил Гарри. — Ну, я думаю, единственный способ узнать, в каком времени мы сейчас находимся, — это выйти из комнаты и узнать, кто есть поблизости, — предложила Белла. — Я тоже так думал. Но тебе, наверное, стоит переодеться в школьную мантию, — предложил Гарри. — Почему? Я плохо выгляжу в том, что на мне сейчас? — сказала она надув губы. — Я такая уродливая? — Что! Нет, ты великолепна… Я-я имею в виду, ты выглядишь м-мило, твои ноги… не то чтобы я пялился! Я имею в виду… я просто… Ох! — Гарри яростно покраснел, отвернувшись и чувствуя себя полностью одураченным, когда услышал, как Белла музыкально смеется и напевает. — Ты думаешь, я велико-о-олепна, ты хочешь встреча-а-аться со мной, обнимать меня и целова-а-ать меня! — Белла танцевала вокруг, весело напевая, наслаждаясь тем, как она смутила юного лорда. — Я этого не говорил! Я-я просто… все, что я имел в виду, было… ох, к черту! — проворчал Гарри, затем развернулся на пятках и вернулся в свою спальню, захлопнув за собой дверь. Белла победно захихикала и вернулась в свою комнату, чтобы одеться. Белла не знала, почему она так дразнила Гарри. Она не была кокеткой… ну, не большой, во всяком случае, но она просто не могла удержаться, чтобы не поддразнить своего нового соседа по комнате. Он выглядел так мило, когда краснел; это действительно оттеняло цвет его изумрудно-зеленых глаз. Поразмыслив немного, пока одевалась, она была ошеломлена тем, как быстро почувствовала себя комфортно рядом с Гарри, достаточно комфортно, чтобы игриво дразнить его. Она не была из тех, кто легко заводит друзей; ей нравилось держать людей на управляемом расстоянии, не подпуская их слишком близко ни физически, ни эмоционально. Но с Гарри это было так легко, что было удивительно, если не странно. Ей придется подумать об этом подробнее. Двадцать минут спустя она вышла из своей спальни, одетая в школьную мантию, хотя это была суббота… по крайней мере, в её времени, многие студенты носили их, находясь на территории школы. Она нашла Гарри у большого книжного шкафа, просматривающего множество древних фолиантов, которые там стояли. Она прочистила горло, чтобы привлечь его внимание. Покрутившись с разведенными в стороны руками, она спросила: — Больше по вашему вкусу, милорд? — поддразнила она с небольшим реверансом. Гарри закатил глаза и просто хмыкнул, что вызвало еще один хихикающий смешок у Беллы. — Просто убей меня сейчас, — простонал Гарри. — Ну что, направимся в Большой зал и посмотрим, кто там есть? — предложил Гарри. — Полагаю, да, раз уж я оделась и все такое, — ответила Белла с ухмылкой. Затем они повернулись и подошли к большой двери, ведущей из комнаты, и остановились. Они оба посмотрели на дверь, и все веселье и шутливость мгновенно исчезли. Вернулись суровые реалии миров, из которых они пришли. Гарри думал о том, что он все еще изгой школы, изгнанный из Гриффиндора, без друзей, на которого смотрят с подозрением и презрением. Лицо Беллы вытянулось, когда она вспомнила о нападении на свою персону прошлой ночью и об угрозе, которую высказали её однокурсники. Рудольфус, при всем отсутствии у него каких-либо социальных манер, был сильным волшебником, а вместе с братом и остальными они представляли собой силу, с которой приходилось считаться, и они не воспринимали поражение легкомысленно. Они будут стремиться «преподать» ей урок. Одновременно двое подростков посмотрели друг на друга, каждый увидел нерешительность в глазах другого, и каждый задавался вопросом, почему эта нерешительность была у другого. Никто из них не рассказал другому полную историю о том, почему они оказались беженцами в волшебной комнате, а не в своих общежитиях. Это было негласное соглашение не лезть в душу, и поэтому никто не лез. Теперь им обоим было очевидно, что с чем бы ни сталкивался другой, это было достаточно серьезно, чтобы заставить их опасаться покидать безопасную комнату, и это давало им некоторую общую почву, чтобы, возможно, прийти к пониманию друг друга. — Ну, готова? — спросил Гарри, повернув голову, чтобы посмотреть на неё. — Ага, — заявила Белла после короткой паузы, неуверенно кивнув. — Давай пока никому не будем рассказывать о комнате, да? — заявил Гарри. Белла кивнула в знак согласия: нет смысла позволять другим знать, где её убежище. — Тогда в Большой зал? — спросил Гарри. — Конечно, — безэмоционально ответила Белла. Гарри потянулся к ручке двери и потянул её на себя. Подростки выглянули в пустой коридор и оба вздохнули с облегчением, увидев, что никого нет рядом, кто мог бы их увидеть. Вдвоем, с решительными лицами, они шагнули в пустой коридор. — Ну, пошли… Белла? — Гарри? — Белла развернулась, только чтобы обнаружить, что она одна в пустом коридоре.