Глава 3: Безрассудство директора

Альбус Дамблдор: Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, Верховный чародей Визенгамота, Верховный чародей Международной конфедерации магов и победитель темного волшебника Гриндевальда. Обладая всеми этими титулами и множеством наград за заслуги перед магическим миром, он считался в глазах общества могущественным лидером Света и воплощением самого добра. Мало кто осмеливался оспаривать решения великого Альбуса Дамблдора. В сознании почти каждой ведьмы и волшебника, родившихся с конца сороковых годов, прочно укоренилась мысль, что этот человек не может совершить ошибку. Прожив столько лет, будучи почитаемым как воплощение Мерлина, Дамблдор и сам начал верить в легенды о себе. Он видел себя опекуном и даже родителем магического общества в целом. И, как любой родитель, он знал, что лучше для его «детей». Он учил, а они учились. Он говорил, а они слушали. Он направлял, а они подчинялись. Таков был естественный порядок вещей, и природе следовало повиноваться. Конечно, иногда встречались непослушные дети, и ему было грустно видеть, как они выбирают темные пути вместо того, чтобы прислушиваться к его наставлениям. Он ненавидел принуждение, но дети должны были понять, что он — их отец, и он знает лучше. Ради «Всеобщего Блага» требовалось беспрекословное подчинение его воле; всё остальное вело к анархии. Дамблдор стоял у окна своего кабинета, глядя на территорию школы и размышляя о своем величайшем провале — Томе Реддле, более известном как Лорд Волдеморт. У Альбуса были большие надежды на этого талантливого молодого человека, когда он впервые привел его в Хогвартс, но Том обманул всех, заставив поверить, что он образцовый ученик. Лишь на седьмом курсе Тома Альбус начал замечать проблески тьмы в своем протеже. К середине шестидесятых Том начал проповедовать свою философию чистоты крови тем, кто хотел слушать. Лорд Волдеморт стал занозой в мечтах Альбуса об идеальной магической утопии. В течение пятнадцати лет он и Том противостояли друг другу. Альбус пытался вразумить мальчика, но Том не слушал. В начале семидесятых Альбус сформировал Орден Феникса, снова видя себя строгим отцом, который должен дисциплинировать своих заблудших детей. Но его пацифистская позиция не приносила плодов. Он не мог вечно игнорировать убийства и пытки тех, кто не желал следовать воле Тома. Планы на контрнаступление начали созревать весной 1980 года, когда было сделано пророчество о ребенке, обладающем силой остановить разрушение, принесенное Волдемортом. 31 октября 1981 года пророчество исполнилось, но не совсем так, как представлял себе Дамблдор. Он надеялся, что Том будет уничтожен полностью, но мальчик выжил, а Том — нет… по крайней мере, временно. И именно тогда Альбус понял, что роль мальчика Поттера еще не завершена. Пацифизм больше не был ответом. Ответом был Гарри Поттер. В голове Альбуса созрел план: создать нечто столь же ужасное, как сам Том, чтобы победить Тома. Чтобы сделать это, жизнь Гарри должна была стать зеркальным отражением жизни Тома. Гарри должен был стать равным своему врагу во всех смыслах. Был ли риск, что план обернется против него самого? Возможно. Но при правильном управлении мальчик и Том в конечном итоге уничтожат друг друга, и магический мир освободится от угрозы нового Темного Лорда. Если один из них выживет, он будет достаточно слаб, чтобы Альбус мог гуманно отправить его за Завесу. Одна или две смерти ради спасения тысяч — такова была цена, которую он был готов заплатить. — Альбус… Альбус! Мы ждем уже десять минут! — резкий шотландский акцент вырвал его из раздумий. — Хм… о да! — старый директор усмехнулся, его глаза сверкали привычным блеском. Он занял свое место за массивным столом и посмотрел на четырех деканов факультетов. — Минерва, что у тебя на уме? — Альбус посмотрел на своего заместителя поверх очков-половинок. — Ты должен прекратить это безумие, Альбус. Я больше не могу поддерживать тебя в этом. Ради всего святого, Альбус, он сын Лили и Джеймса! — Минерва Макгонагалл больше не могла молчать. План Альбуса превратить Гарри в «Воина Света» через страдания и пренебрежение казался ей чудовищным. С первого года обучения Гарри в Хогвартсе его жизнь была чередой тщательно спланированных испытаний. — Минерва, это необходимо, как бы неприятно это ни было для нас. — ответил Альбус своим привычным дедушкиным тоном. — ОН ЕДВА НЕ ПОГИБ В ПРОШЛОМ ГОДУ! — закричала Минерва. — ЕГО СБРОСИЛИ С ТРЕХЭТАЖНОЙ ВЫСОТЫ! — она кипела от ярости. — То, что нас не убивает, делает нас сильнее, Минерва. — Дамблдор холодно отрезал. — Я согласна с Минервой, Альбус! — заявила Помона Спраут. — Гарри может быть «Избранным», но он не бессмертен! Тебе нужно вести себя как директор и обуздать студентов, пока бедного мальчика не убили! Он заслуживает того, чтобы его защищали! — О да, давайте потискаем испорченного сопляка. — вставил Северус Снейп с презрительной ухмылкой. — Давайте вытрем ему задницу и подпитаем его и без того раздутое эго. Помона и Минерва яростно уставились на него. — Довольно! — крикнул Альбус. — Мы все согласились на первом курсе Гарри, что мы будем вести его к его судьбе! — Так и было, директор. — вставил Филиус Флитвик. — Но мы не соглашались подвергать его жизнь опасности и игнорировать его мольбы о помощи! Дамблдор напомнил им об ужасах первой войны, о смерти мужа Минервы и членов семьи Помоны. — Я убежден, что только Гарри может остановить его, но он должен быть закален! Измена закалит его сердце. Изоляция заставит его полагаться только на себя. Волдеморт — монстр, и, к сожалению, чтобы уничтожить монстра, потребуется другой монстр. — Ты хочешь, чтобы он потерял свою человечность. — дрожащим голосом сказала Помона. — Именно так. Нам нужны его гнев, ненависть и отвращение к Волдеморту. Эти эмоции подпитают его магию до уровня, необходимого для победы. — объяснил Альбус. — Скорее вы заставите мальчика переметнуться к Волдеморту. — заметил Флитвик. — Сомневаюсь. Он видит в Волдеморте убийцу своих родителей. Он скорее отрубит себе конечность, чем присоединится к нему. — самоуверенно ответил Дамблдор. Деканы покинули кабинет в тяжелом молчании. Когда они спускались по лестнице, Минерва прошептала коллегам: — Помона, Филиус… я больше не могу этого делать. Мы найдем способ остановить Альбуса. Оставшись в кабинете, Дамблдор снова повернулся к окну. — Боюсь, мы теряем поддержку коллег, Северус. — Возможно. Но они вряд ли что-то предпримут. — отозвался Снейп. — Кстати, мне не удалось наложить чары принуждения на двери гостиных. Замок словно отторгает мои заклинания. — Ничего. Нам лишь нужно, чтобы большинство студентов было настроено против него. Подростки стремятся к единообразию и не захотят выделяться, поддерживая изгоя. — заметил Альбус. — Меня удивляет лишь уровень враждебности младшего Уизли. — Да. — Дамблдор довольно усмехнулся. — Здесь я приложил руку. Мне нужно, чтобы Гарри почувствовал предательство на самом глубоком уровне. Мисс Грейнджер была слишком лояльна к нему, возможно, даже влюблена. Это не входило в мои планы. Поэтому с октября прошлого года ей подливали Амортенцию, настроенную на мистера Уизли. Плюс ментальное внушение, что Рональд — единственный, кто может её полюбить. Чем сильнее её сердце тянется к Гарри, тем активнее работает внушение. — Ловко. — признал Северус. — Что касается мистера Уизли, его зависть к богатству и славе Гарри было несложно раздуть до жгучей ненависти. Это даже не чары, просто усиление его собственных эмоций. Также, Северус, я сообщу мистеру Поттеру, что ему необходимо изучать окклюменцию из-за его связи с Волдемортом. — И вы пришлете его ко мне на обучение. — Снейп криво усмехнулся. — Именно. Я хочу, чтобы его разум был настолько слаб и открыт, что если Том чихнет, Гарри это почувствует. Ощущение каждой психопатической эмоции Волдеморта лишь ускорит превращение Гарри в нужное нам оружие. — Это опасная игра, Альбус, если он когда-нибудь узнает, что ты с ним делаешь. — предупредил Северус. — Не беспокойся. Я ничего не оставляю на волю случая. Гарри исполнит свою судьбу так или иначе.