Глава 12: Род Ивнингшейдов

Орион Блэк, глава Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэк, сидел за своим бюро в кабинете на площади Гриммо, 12. Приближалась полночь, и он просматривал последние финансовые отчеты, присланные его управляющим из Гринготтса. Глядя на свои ликвидные активы и наличные средства, он начинал сожалеть о решении, принятом им от имени Дома — стать финансовым спонсором нового движения чистокровных. В настоящее время он выплачивал Лорду Волдеморту по тысяче галеонов в месяц; эти деньги шли на подкуп различных политиков и экономических лидеров магического мира. Подкуп политиков и лидеров был вековой традицией с зари первых цивилизаций. И Блэки были весьма искусны в искусстве политических маневров — честными или грязными путями, их репутация людей, всегда получающих желаемое, была вполне заслуженной. Но теперь Ориона Блэка беспокоила не политическая игра, а нечто другое, заставившее его пересмотреть поддержку этого политического новичка. Орион снова уставился на пергамент в своих руках, доставленный этим утром. Это был запрос от Волдеморта, требовавшего увеличить выплаты до двух тысяч галеонов в месяц, а также приказ всем верным делу встретиться через неделю, чтобы принести кровную клятву верности своему новому Лорду. Это пришлось не по вкусу «Блэку из Блэков»; его дом всегда стоял выше остальных. Они никогда не были в подчинении у другого дома, не говоря уже о каком-то отдельном человеке. Дом Блэк существовал тысячелетиями, и делал это, оставаясь в тени и никогда не складывая все активы в одну корзину. А теперь этот Волдеморт хотел, чтобы все старые дома поклялись ему своими жизнями и состояниями. Деспоты и правители приходили и уходили, а Дом Блэк пережил их всех, следуя одному простому правилу: верность своему Дому превыше всего. И этот раз не был исключением: он поможет делу, но не станет ставить благополучие и выживание своего рода на одну карту. Волдеморт либо примет его условия, либо он прекратит всякую поддержку движения. Пока Орион продолжал изучать финансовые ведомости, его внимание привлек запах дыма. Он поднял голову и огляделся; нос подсказывал, что запах идет из-за секции деревянных панелей на стене. Орион вскочил со стула и достал палочку. Он быстро трижды постучал по стене и произнес пароль. Дерево растаяло, открывая большой встроенный сейф. Орион уколол большой палец до крови и приложил его к центру герба Блэков, расположенного на большой металлической двери. Магия герба мгновенно распознала кровь, и дверь скользнула в нишу в стене. Сейф был уставлен полками с обеих сторон: бухгалтерские книги, записные книжки, несколько древних реликвий Блэков и папки на каждого члена семьи. Затем Орион увидел дым, идущий из ячейки с надписью «Беллатриса Блэк». Он подбежал к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как последние остатки брачного контракта Лестрейндж-Блэк превращаются в пепел. Орион знал, что контракт мог быть уничтожен таким образом только тремя путями: если патриарх Лестрейнджей уничтожил свою копию, тем самым заявляя об отказе от соглашения; если он сам его уничтожил; или если условия магически обязывающего контракта были нарушены, что делало его недействительным. Но последствия и наказание за такой акт были настолько суровыми, что о ведьме, добровольно нарушившей его, почти не слышали. Единственным другим вариантом было изнасилование. Ему нужно было докопаться до сути. Он вышел из сейфа и подошел к камину, чтобы вызвать лорда Лестрейнджа по летучему пороху и выяснить, не он ли уничтожил контракт. Хотя он не мог понять, зачем тому это нужно, учитывая огромное приданое и политическую силу, которую получали Лестрейнджи. Он потянулся за порохом, но камин сам вспыхнул зеленым пламенем, и в нем появилось лицо лорда Леонарда Лестрейнджа. По выражению ярости на его лице Орион понял ответ. — ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ, БЛЭК! — проревел патриарх Лестрейнджей. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ НАРУШАТЬ НАШИ ДОГОВОРЕННОСТИ! — Следи за тоном, Лестрейндж. Напоминаю, что ты говоришь с тем, кто выше тебя по положению! — опасно прошипел Орион. — Я не нарушал соглашения. Я как раз собирался вызвать тебя и спросить, не сделал ли это ты. — Конечно, нет! С чего бы мне? — возмущенно ответил Лестрейндж. — Если ни один из нас не уничтожал контракт, значит, что-то случилось с Беллатрисой. Твой племянник потерял терпение и попытался затащить мою племянницу в постель до официальной помолвки? — обвинил Орион. — Я ясно дал понять тебе и твоему сыну, какие заклинания и проклятия я наложил на неё при связывании, чтобы сохранить её чистоту! Если он осквернил её, то ты лишил меня члена семьи, и я потребую возмездия! — Он бы никогда такого не сделал, — настаивал Лестрейндж, но в его глазах мелькнуло сомнение, которое Орион заметил. — Если виноват он… я всё равно согласен на брак, независимо от её… состояния. Орион знал, что Лестрейнджа интересовали только выкуп и приданое, и это была единственная причина, по которой он всё еще соглашался на брак между своим сыном и Беллатрисой. Даже если Белла станет безумной и бесплодной, деньги стоили того. К тому же у него был другой сын, который мог произвести наследника для семьи Лестрейндж. — Предлагаю связаться с твоим сыном и моей племянницей завтра и выяснить, что произошло. После того как мы определим факты, мы сможем прийти к какому-то соглашению о союзе наших семей, — уклончиво заявил Орион. — Хорошо, Орион. Я свяжусь с Дамблдором утром и договорюсь о времени, когда мы сможем навестить детей и прояснить этот вопрос, — ответил патриарх Лестрейндж, и с негромким хлопком его голова исчезла из пламени. Ориону нужно было немедленно связаться с Сигнусом. Его младший брат не будет в восторге, если обнаружится, что Беллатриса «повреждена». Ранее тем вечером: — Мы еще не закончили, — прошептала она низким хриплым голосом, её глаза искрились озорством и страстью. Крепко держа Гарри за руку, она придвинулась к краю кровати и поставила обе ноги на пол по обе стороны от ступней Гарри. Гарри сглотнул, когда обнаженная красавица села перед ним и уставилась не мигая в его глаза своими сияющими фиалковыми зрачками, расширенными от страсти. Белла отпустила руки Гарри и принялась за его заправленную рубашку, вытягивая её из брюк. Медленно и очень ловко она начала расстегивать пуговицы, методично двигаясь вверх, ни на секунду не отводя взгляда от его глаз. Она встала, когда дошла до последних двух пуговиц; между ними едва ли могла пройти тонкая книга. Гарри чувствовал дыхание Беллы на своей шее, а она чувствовала, как его прерывистое дыхание приятно обжигает её кожу. Она положила свои теплые нежные ладони на его грудные мышцы под рубашкой и медленно скользнула ими вниз к крепкому прессу. У игроков в квиддич всегда был сильный корпус из-за необходимости использовать все мышцы верхней части тела для равновесия на метле. Особенно у ловцов, от которых требовалось выжимать максимум из себя и своих метел. У Гарри вырвался тихий стон, когда её руки задержались на нижней части пресса. Её ладони мучительно медленно вернулись вверх по груди, скользнули по плечам и столкнули рубашку назад. Рубашка бесшумно упала на пол. Белла сделала шаг вперед и обхватила его грудь руками, прижимаясь всем телом к нему. Гарри почувствовал, как его грудь внезапно согрелась, когда мягкая плоть прижалась к его собственной. Он чувствовал упругую грудь Беллы, что вызвало немедленное натяжение в его брюках. Белла мягко покачивала телом из стороны в сторону, создавая опьяняющее ощущение трения груди о грудь Гарри. Разум Гарри к этому моменту — по крайней мере, его рациональная часть — решил вздремнуть, пока его первобытные инстинкты начали заявлять о себе. Его руки обхватили Беллу, а ладони начали ласкать и исследовать гладкую кожу её спины. Руки, ведомые собственной миссией, скользнули к нижним областям. Белла простонала одобрение, когда сильные пальцы нашли сочную плоть ниже её талии и начали массировать и нежно разминать два полушария. Белла откинула голову назад, положила одну руку на затылок Гарри и притянула его голову к своей, где их губы встретились в нежном исследовании. Её правая рука ласкала левую руку Гарри и скользнула вниз, накрыв его ладонь, которая всё еще была занята объектом своего текущего увлечения. Она слегка сжала его руку и потянула её вверх по своему телу, положив на свою грудь. Она сжала его ладонь, давая ободряющий сигнал, что хочет продолжения. Она стонала в поцелуй, пока он занимался её упругой грудью второго размера. Гарри был удивлен твердостью её груди и тем, какой бархатистой она была на ощупь. Он почувствовал, как под его ладонью затвердел её сосок. Он взял сосок между большим и указательным пальцами и начал осторожно перекатывать его. Он понял, что нашел очень чувствительную точку, потому что Белла застонала громче, чем прежде; она сжала ноги вместе и слегка задрожала в его объятиях, после чего внезапно углубила поцелуй со всей страстью. Обе руки Беллы опустились к ремню Гарри и быстро расправились с пряжкой. Она расстегнула брюки и, найдя замок, расстегнула молнию; затем её руки легли на края его пояса, и, зацепив большими пальцами пояс брюк и боксеров, она стянула их с его бедер. Брюки упали ворохом у ног Гарри, и он, осознанно или нет, сбросил туфли и вышагнул из упавшей одежды, заодно сняв и носки. Белла сделала полшага назад, чтобы впервые как следует рассмотреть его. Она ахнула, когда его мужское достоинство предстало её взору. Ей не посчастливилось видеть Рудольфуса, когда тот трахал Оливию, но он был ничем по сравнению с Гарри. Она осторожно протянула правую руку и обхватила его ствол пальцами. От прикосновения Беллы Гарри ахнул, заставив её вскинуть взгляд в беспокойстве — не причинила ли она ему боль. Но его кривая ухмылка и остекленевшие глаза успокоили её: ему определенно не было больно. Чуть увереннее она снова обхватила его и начала двигать рукой вверх-вверх и вниз по всей длине. Она поражалась его твердости и одновременно мягкости кожи. Её вторая рука поднялась, и указательным пальцем она обвела головку. Её глаза расширились, когда он, казалось, еще больше увеличился. Она на мгновение задумалась, как он поместится внутри неё, когда Гарри снова ахнул, и его руки вцепились в её плечи с выражением паники в глазах. Белла снова испугалась, что сделала ему больно, но потом поняла, что довела его до грани оргазма, сама того не осознавая. Она отпустила его, снова шагнула в его объятия и прильнула к его губам. Их поцелуи стали более страстными, они пытались исследовать каждый уголок рта, шеи и ушей друг друга. Белла схватила Гарри и заставила его откинуться на изголовье кровати, вытянув ноги; затем она оседлала его, томно целуя несколько минут, прежде чем прервать поцелуй и сесть прямо на его бедрах. — Я готова, Гарри, — задыхаясь, сказала Белла. Её глаза были огромными, в них бушевал коктейль эмоций: любовь, похоть, тревога и беспокойство. — Ты уверена? — спросил Гарри с искренней заботой, что заставило её благодарно улыбнуться. Она смиренно кивнула. — Но я хочу сама всё контролировать и задавать темп, если ты не против? — нервно спросила Белла. — Я знаю, что будет немного больно, и хочу иметь возможность начинать и останавливаться, когда мне нужно. Гарри кивнул с понимающей улыбкой. Свет в комнате, казалось, приглушился, и только блики огня освещали комнату мягкими желтыми и оранжевыми тонами. Белла снова наклонилась вперед и нежно коснулась губ Гарри своими. Кончик её языка скользнул по его губам, прося разрешения войти; Гарри, хоть и не имел опыта в таких поцелуях, разомкнул губы в открытом приглашении. Оба были способными учениками, и их языки вскоре затанцевали, как опытные партнеры. Возбуждение и страсть наполняли пару, их тела начали отвечать друг другу, жар между ними нарастал, пока оба не почувствовали головокружение от похоти. Белла больше не могла ждать, он был ей нужен, и она устроилась поудобнее, чтобы принять его. Она скользнула по нему, позволяя своей смазке покрыть его и подготовить себя. Она подалась вперед, выравниваясь с ним, а затем плавно опустилась назад, медленно погружая его в свои теплые складки. Гарри мгновенно охватило чувство великого тепла, окутавшего его целиком. Это было потрясающе тепло и тесно; ничто не могло подготовить его к тому интенсивному чувству удовольствия, которым он теперь наслаждался. Белла медленно раскачивалась вперед-назад, не торопясь и принимая его чуть больше с каждым движением. Наконец она достигла преграды и без колебаний резко качнулась назад, с решимостью прорывая тонкую девственную плеву. Она замерла, когда её пронзила разрывающая боль; она не двигалась, давая боли утихнуть, а жжению — уменьшиться, прежде чем продолжить. Гарри смотрел на неё с беспокойством, но она покачала головой и одарила его улыбкой сквозь слезы. Прошло несколько минут, и Белла снова начала двигаться. Она положила руку ему на грудь, двигаясь взад-вперед. Потребовалось еще немного времени, но Белла, наконец, приняла Гарри полностью. Несмотря на первоначальную неловкость, молодая пара нашла ритм, но вскоре стало ясно, что Гарри долго не продержится. Но Беллу это вполне устраивало: она знала, что это только начало их отношений и впереди у них еще много чудесных ночей, и это было весьма приятно для неё, если не считать того короткого периода, когда плева была разорвана. Дыхание Гарри внезапно стало тяжелым и частым, его руки сжали её талию, и она поняла, что сейчас произойдет. Свобода. Она будет свободна от брачного контракта и свободна строить жизнь с Гарри в любом времени, какое они выберут. Движения Гарри внезапно стали беспорядочными, он посмотрел на Беллу широко раскрытыми глазами; она улыбнулась и кивнула ему, и в этот самый миг мир Гарри взорвался, когда их близость достигла зенита. Белла была приятно удивлена тем, что возбуждение Гарри вызвало и её собственный счастливый финал. Она рухнула на грудь Гарри, который заключил её в свои объятия. Они прижались друг к другу, блаженно не ведая о том, что происходило в сотнях миль от них в Лондоне с двумя брачными контрактами, которые внезапно перестали существовать. И не знали они о внезапном переписывании истории. Следующее утро застало Гарри и Беллу прижавшимися друг к другу в переплетении конечностей; оба проснулись и наслаждались теплом своих тел, прижатых так плотно, что казались единым целым. — Ну, милорд… — начала Белла с ухмылкой. — Как бы мне ни хотелось проваляться с тобой в постели весь день, нам, наверное, пора начинать день. — Не хочу, — сказал Гарри с глуповатой улыбкой. — Я вполне готов оставаться вот так. Белла нежно поцеловала его. — Да, милорд, но мой мочевой пузырь велит мне поторапливаться, к тому же, если ты встанешь сейчас, мы сможем насладиться горячей ванной… вместе. — Белла многозначительно поиграла бровями. — Продано! — ухмыльнулся Гарри. — Я пойду наберу воду. — Он вскочил с кровати и бросился в ванную. Белла хихикнула над его энтузиазмом. Два часа спустя тщательно вымытая и удовлетворенная пара, рука об руку, вышла в гостиную к завтраку, полному фруктов и горячих булочек. — Наконец-то вы решили вернуться в мир живых, — заявила Вальбурга с портрета. Она ухмыльнулась сияющим лицам подростков, когда те сели за стол (Белла фактически устроилась на коленях у Гарри). — Так я понимаю, вчера всё прошло удачно? — спросил ухмыляющийся портрет у густо покрасневшей пары. — Хотя в мое время для таких дел ждали свадьбы, но в вашем случае я понимаю мотивы. Однако использование Заглушающих чар в следующий раз было бы желательно. Шесть раз! Святая Мэб, вы двое просто ненасытны! Гарри и Белла вспыхнули еще ярче, если это вообще было возможно. — Прости, тетушка, — ответили оба, не поднимая глаз от стола. — Полагаю, Орион к этому моменту уже обнаружил, что контракт аннулирован. Если нет, то это случится скоро. Нам нужно придумать план. Зная моего мужа, он примчится в школу, как только сможет, чтобы выяснить, что произошло, — сообщила им Вальбурга. Лицо Беллы заметно поникло. Гарри прижал её к себе и поцеловал в висок. Она прильнула к его груди, глубоко вздохнула и закрыла глаза. — Что ты планировала делать с ним? — мягко спросил Гарри. Белла поерзала в его руках, устроив голову на его груди. — Честно говоря, я об этом особо не думала. Я знала, что столкновение неизбежно… но я была больше сосредоточена на деле, чем на последствиях, — вздохнула Белла. — Что ж, предлагаю что-нибудь придумать, потому что твой дядя будет в ярости, когда узнает, что привязка разорвана, — предупредила Вальбурга. — И что он может ей сделать, тетушка? — спросил Гарри. — Мой дорогой, мне страшно представить. Он может отречься от неё, конфисковать её личный сейф, публично опозорить её и сделать так, чтобы ни одна семья не приняла её. Семья Блэк запустила руки во многие сферы; он может эффективно отрезать её от любой помощи, угрожая другим семьям расправой, если те ей помогут, — печально сказала Вальбурга. — Ты знала об этом, Белла? Знала, что это может случиться? — сердито спросил Гарри. Белла крепче обняла Гарри и кивнула. — Я знала, Гарри… и я бы снова сделала этот выбор. Я не хочу потерять себя, и я не хочу терять то, что началось между нами, — искренне ответила она, подняв голову и заглядывая Гарри в глаза. — Я ведь не одинока в своих чувствах, Гарри? — тревожно прошептала она. В её груди родилось нечто новое — уязвимость. Гарри посмотрел на полное надежды лицо Беллы, его сердце бешено забилось, и слова сорвались с губ без колебаний: — Нет, Белла, ты не одинока. Она снова прижалась к его груди, крепко обнимая его. — Так что нам делать? Как с этим справиться? — спросил Гарри. — Брак с Лестрейнджем был политическим ходом моего мужа. Лестрейнджи были среди первых старых семей, примкнувших к новому движению, и занимали там видное место. Орион надеялся, что, создав альянс с ними, Блэки обеспечат себе выгодные позиции в случае успеха движения. Беллатриса была своего рода «данью» для закрепления союза. Если бы движение провалилось, это не сильно ударило бы по Дому Блэк, так как Беллатриса не входит в прямую линию наследования. Её могли легко изгнать без последствий, — извиняющимся тоном пояснила Вальбурга. — Другими словами, я была расходным материалом! — прошипела Белла. — К сожалению, да, дорогая. Политика — грязная игра, и ты должна была стать пешкой. Пойми, тогда мы верили, что Волдеморт ведет справедливый крестовый поход за возвращение старых порядков. Однако благоразумие диктовало нам играть на обе стороны. Твои кузены, мои сыновья, тоже использовались: Сириуса мы мягко направляли к Свету, а Регулуса готовили к верности темным семьям. Мы надеялись, что чья бы сторона ни победила, мы сможем заявить о своей преданности через одного из сыновей. К шестому курсу Сириуса мы поняли, что больше не можем поддерживать Волдеморта, но зашли слишком далеко — он мертвой хваткой вцепился в наш Дом. Ты к тому времени стала одним из его главных лейтенантов, была совершенно безумна и крайне опасна. Сигнуса заставил подписать контракт Абраксас Малфой — между его сыном Люциусом и Нарциссой. Мы подозреваем, что это был приказ Волдеморта, чтобы еще крепче привязать нашу семью. Андромеда сбежала из семьи на пятом курсе и вышла замуж за маглорожденного. Она хотя бы избежала хаоса. Регулусу промыли мозги младшие Пожиратели в Хогвартсе, и он принял метку в шестнадцать лет. Он так и не закончил обучение и через два года погиб. Орион таинственно скончался через месяц после исчезновения Регулуса. Он совершил ошибку, дав понять не тем людям, что больше не поддерживает дело. Его тело нашли у таверны в Косом переулке. Я последовала за мужем через несколько лет, — закончила Вальбурга. — Как это нам поможет, тетушка? — в замешательстве спросила Белла. — Прости, я отвлеклась, но причина есть. Душевное состояние твоего дяди привязано к благополучию и богатству Дома Блэк. Если ты сможешь показать ему, что союз с Лестрейнджами не в интересах семьи, и раскроешь истинное лицо Волдеморта, ты сможешь успокоить его достаточно, чтобы он не действовал опрометчиво, когда узнает о разрыве привязки. — А что если предложить ему более выгодный союз с более древней и богатой семьей? — спросила Белла, в чьей голове начал созревать план. — Что ты имеешь в виду? — не понял Гарри. — Что если я скажу ему, что ко мне обратился представитель Древнейшего Дома Ивнингшейд с предложением о браке? — Белла с надеждой посмотрела на Гарри. — Имя Ивнингшейд до сих пор известно среди древних родов и может убедить дядю не продолжать отношения с Лестрейнджами. — Белла, я почти ничего не знаю о политике чистокровных и еще меньше — о семье Ивнингшейд. Вдруг они совершенно нищие и у них нет ни кната за душой? — запаниковал Гарри. — Тогда мы отправимся к гоблинам и выясним это. А тетушка и я обучим тебя этикету и тому, как вести себя с дядей Орионом, — с энтузиазмом заявила Белла. — Не знаю, Белла… может, лучше просто избегать его, — слабо предложил Гарри. — Гарри, если у нас получится, ты сможешь спасти мою семью от ужасной судьбы. Если убедишь Ориона отвернуться от Волдеморта, остальные Блэки последуют за ним, — сказала Вальбурга. — Но ты должен подойти к Ориону с позиции силы и с твердой информацией о Волдеморте. — Мы скажем ему, что я из будущего? — спросил Гарри, приподняв бровь. — Не думаю, что это мудрый ход, — ответила Вальбурга. — Но, возможно, со временем до этого дойдет. Если не сможешь убедить его сам, возможно, мой вид поможет делу. — Значит, мы отправляемся в Гринготтс в твоем времени, Белла? — Да, нам нужно подтвердить твою личность у гоблинов и проверить, остались ли сейфы Ивнингшейдов. — А если у меня нет ни кната? — Это не будет проблемой, юный Гарри, — они обернулись и увидели улыбающуюся Леди Хогвартс. — Моя леди, — Гарри поклонился, Белла сделала реверанс. — Я гарантирую, что вы будете баснословно богаты, — заявила она с хитрой улыбкой. — Этот замок был школой тысячу лет, а до этого — Гриффон-Холлом, родовым гнездом Гриффиндоров. За мою долгую историю я накопила в своих стенах несметное количество потерянных галеонов, забытых драгоценностей и древних томов. Как моим чемпионам, я передаю всё это тебе, Гарри, и Дому Ивнингшейд. У вас никогда не будет нужды в золоте или знаниях. Я дарю это вам с одной просьбой: защищайте меня и живите долгой и счастливой жизнью. Внезапно перед ними появилось сорок огромных сундуков. Глаза Гарри и Беллы округлились от шока при виде такого богатства: золото и камни переполняли сундуки. — Это лишь десятая часть того, что скрыто в моих стенах, мои чемпионы, но уверяю вас: увидев это, гоблины будут из кожи вон лезть, чтобы угодить вам, лишь бы это золото хранилось у них, — ухмыльнулась Хогвартс. Подростки лишились дара речи, пока Вальбурга не откашлялась: — Ну, если Ивнингшейды не были богаты раньше, то теперь они определенно таковыми являются. — Есть две проблемы, — заметил Гарри. — Какие? — спросила Белла. — Первая: как нам попасть в Гринготтс до того, как появится твой дядя? И вторая: как нам перетащить сорок сундуков весом по тонне каждый? — Серьезно, Гарри?! — недоверчиво спросила Белла. — У тебя магия закончилась? Мы используем уменьшающие чары и чары облегчения веса. Сложим всё в сумку. А в Гринготтс мы трансгрессируем. — Еще одна проблема: я не умею трансгрессировать, и разве ты не слишком молода для этого? Тебе ведь должно быть семнадцать, и нужно сдать тест. — Блэков учат трансгрессии в четырнадцать лет; я практикую это уже два года, — ответила Белла. — А как же Надзор? Если ты трансгрессируешь, Министерство узнает? — Вижу, мне еще многому нужно тебя научить, милорд, — вставила Вальбурга. — Когда ты стал Лордом Блэком, ты был немедленно эмансипирован и считаешься совершеннолетним по закону, так что ты свободен от Надзора с момента принятия титула. — А Белла? — У меня никогда не было Надзора, Гарри, — пожала плечами Белла. — Надзор накладывается на палочки, купленные у Олливандера. Моя семья заказывает палочки у частных мастеров. — Значит, Надзор на моей палочке? — Гарри вытащил её из кармана. — Был, но больше нет. В тот момент, когда ты надел кольцо главы рода Блэк, родовая магия удалила Надзор с твоей палочки. — Ладно, но я всё равно не умею трансгрессировать. — Я тебя научу, а пока — перенесу тебя «парной трансгрессией». Это немного неприятно, но терпимо. Когда начнем? — Нет времени лучше, чем сейчас, — улыбнулась Белла. — Нам нужно только выйти за пределы щитов школы. — Будьте осторожны, дети, и удачи, — пожелала Леди Хогвартс и исчезла. Гарри и Белла принялись за сундуки. Гарри сложил всё в сумку из драконьей кожи, которую когда-то подарил ему Ремус. Вальбурга велела им одеться в лучшие мантии — Лорд должен выглядеть соответствующе. Они вышли из Выручай-комнаты под мантией-невидимкой Гарри. Через двадцать минут они уже были за воротами школы. — Готов? — спросила Белла. Гарри кивнул. — Просто держись за мою руку. Будет ощущение, что тебя сдавливают, но не отпускай. С резким рывком они исчезли с громким хлопком. Гарри почувствовал, как воздух выдавило из легких. Еще хлопок — и он жадно вдохнул. — Ну и… «приятная» процедура, — прохрипел он. — Есть хоть какой-то вид магического транспорта, от которого не хочется блевать? — Будь мужчиной, Гарри, всё не так плохо, — закатила глаза Белла. Она взмахнула палочкой, изменяя свою внешность: её кудри выпрямились и стали русыми, а глаза — зелеными. — Идем. — А я? Мне не нужно меняться? — Учитывая, что ты технически еще не родился, вряд ли тебя кто-то узнает. Но давай добавим тебе немного лоска. — Белла взмахнула палочкой над его головой. — Вот так, отлично. — Что ты сделала? — Зализала волосы назад и добавила синих прядей. — Синих? — Ага, глянь. — Она протянула ему зеркало. — Я выгляжу как чертов Кларк Кент, — проворчал Гарри. — Ну да, выглядишь… супер! — рассмеялась Белла. — Ты знаешь о Супермене? О магловском герое? — Я была бунтаркой, помнишь? Видела пару комиксов и фильмов. Они подошли к беломраморному фасаду Гринготтса. — Следующий! — рявкнул гоблин. — Я здесь, чтобы запросить тест на наследство, — твердо сказал Гарри. Гоблин направил их в отдел наследования. Там их встретил еще более хмурый гоблин Гилфлеш. Когда Гарри заявил, что хочет провериться на принадлежность к роду Ивнингшейд, гоблин оскалился: — Этот род пресекся сто лет назад, мальчишка. Убирайся, пока я не скормил тебя драконам за попытку присвоить чужое имя. Белла вспыхнула: — Как ты смеешь так говорить с Наследником Ивнингшейда! Он сделал законный запрос! Гоблин вскочил, обнажив острые зубы: — Знай свое место, девчонка! Это Гринготтс, территория гоблинов! Гарри шагнул вперед, заслоняя Беллу: — Я сделал законный запрос, и по вашему уставу вы обязаны его выполнить. Гоблин опасно улыбнулся: — Тест на древние рода болезненен. Если в тебе нет крови, ты можешь не выжить. Ты готов? — Да. Гилфлеш принес обсидиановую чашу с рунами и такой же нож с гравировкой «Е». — Это ритуальный нож Ивнингшейдов. Если ты не из их крови, ты умрешь. Гарри взял холодный нож, почувствовал, как по нему течет магия, и полоснул по ладони. Кровь наполнила чашу. Руны вспыхнули кобальтовым светом. Кровь в чаше начала вращаться, сплетаясь в нити, и на глазах у всех сформировала кольцо темно-красного, почти черного цвета. Гарри надел его на палец; кольцо пульсировало, как живое. Гоблин низко поклонился: — Лорд Ивнингшейд, позвольте мне первым поприветствовать возвращение вашего Дома. Оказалось, что у Ивнингшейдов осталось лишь пара сейфов с небольшой суммой денег и книгами. — Не беспокойтесь, — ухмыльнулся Гарри. — У меня есть крупный вклад. Они спустились в сейфы в тележке. Сейф Ивнингшейдов был огромен, но почти пуст. Гарри и Белла начали доставать сундуки из сумки и увеличивать их. Магическое табло у двери начало обновлять цифры. Сумма взлетела с 400 тысяч до 60 миллионов галеонов. Драгоценные камни добавили еще 20 миллионов. Итого — 80 миллионов ликвидных активов. Гоблин Грипхук (молодой в этом времени) едва не упал в обморок. Теперь Ивнингшейды входили в пятерку богатейших семей Британии. В личном сейфе они нашли библиотеку по магии крови и другим искусствам, которые позже были запрещены. Белла была в восторге. Но Гарри заметил страницы на странном языке, который никто из них не знал. — Ладно, разберемся позже. Я проголодался, идем обедать? — предложил Гарри. Они зашли в бистро Джерарда Белла. Спокойствие прервалось криками. Дюжина людей в черных мантиях и костяных масках окружила заведение. — Пожиратели Смерти! — выкрикнул Гарри. Джерард Белл выбежал защитить свое детище, но его мгновенно убили несколькими Авадами. Белла закричала от ярости. Её палочка превратилась в размытое пятно, она швыряла проклятие за проклятием. Гарри не отставал, снося врагов «Костоломами». Бой был жестоким. Гарри использовал заклинание «Ленторез» из библиотеки Блэков — алая дуга прорубила ряды врагов, снося головы и вспарывая грудные клетки. Оставшиеся четверо пытались отступить. Гарри раздробил ноги их лидеру, когда тот пытался трансгрессировать. Гарри подошел к раненому. Маска того треснула, обнажив лицо, похожее на старого Люциуса Малфоя — это был Абраксас Малфой. — Ты убил невинного сегодня, — прорычал Гарри, приставив палочку к его сердцу. — Он был грязью! — сплюнул Малфой. — Мой Лорд разберется со всеми вами! Гарри заметил, как глаза Малфоя расширились, когда тот увидел кольцо на пальце парня. — Этого не может быть… — прошептал тот. — Гарри, нужно уходить! Мракоборцы близко! — крикнула Белла. Гарри сломал палочку Малфоя и быстро скрылся вместе с Беллой. Им совсем не хотелось объясняться с властями.