Глава 13: Тень рода Ивнингшейд

Обитатели Косого переулка пребывали в состоянии неверия в то, что только что произошло. На памяти нынешнего поколения еще не было нападения подобного рода. Даже во времена террора Гриндевальда Косой переулок оставался нетронутым актами террора. Теперь, когда ведьмы и волшебники выходили из своих разнообразных укрытий, они поражались разрушениям, вызванным пятиминутной битвой. Девять человек были мертвы, восемь из которых были в черных мантиях и масках; девятым был хорошо известный и любимый всеми владелец единственного бистро в переулке, Джерард Белл. Трое других мужчин были либо без сознания, либо ранены настолько серьезно, что не могли бежать, а одному человеку в маске удалось скрыться невредимым. Тот единственный мужчина, который был слишком ранен, чтобы сбежать, стал шоком для большинства — он был хорошо известным и уважаемым членом Визенгамота и главой древнего чистокровного рода. Прибыл капитан авроров Аластор Грюм и быстро осмотрел место преступления. Будучи ветераном войны с Гриндевальдом, он не был непривычен к тому, что волшебники могут сотворить с другими волшебниками, так что кровь и разрушения, которые он видел перед собой, мало на него подействовали. Что он действительно почувствовал, так это интерес; он, конечно, выезжал на подобные сцены и раньше, но они происходили в отдаленных районах Великобритании, а жертвами всегда становились маглы, маглорожденные и редкие полукровки. Но это был первый раз, когда он увидел, как агрессорам дали отпор. Террористы никогда не теряли людей в своих молниеносных вылазках, нанося сильный и быстрый удар, а затем оставляя эту проклятую метку в небе. Министерство по большей части старалось замалчивать эти атаки. Но этот инцидент они не смогли бы замять. В оживленном торговом квартале было слишком много свидетелей. Он пришел к мнению, что вигиланты осмелели благодаря своим успехам в провинции и наконец решили заявить о себе на большой сцене. Однако их грандиозное появление привело к неожиданным результатам. Кто-то дал отпор. Кто-то дал отпор и основательно надрал им задницы. — Капитан Грюм, сэр! — Что такое, рекрут Боунс? — Грюм обернулся и увидел симпатичную молодую рыжеволосую девушку лет двадцати с небольшим, которую он взял в ученицы; сейчас она выглядела слегка позеленевшей. — Сэр, мы оцепили территорию. Робардс и Уилткомб перенесли всех погибших в ближайшую аптеку для маркировки и опознания. Гилкрист и Талмейдж держат троих выживших террористов на почте под охраной в ожидании вашего прибытия, сэр, — доложила Амелия Боунс и на мгновение замялась. — Что-то еще, рекрут Боунс? — спросил Грюм. — Ну, э-э… да, сэр. Один из пленников… лорд Малфой, — ответила она с недоверием. — В самом деле? — интерес Грюма достиг пика. — Я подозревал, что эта организация получает финансирование от некоторых богатых чистокровных элит. Похоже, у меня появилось первое доказательство, — Грюм хищно ухмыльнулся. — Э-э, да, сэр, — Амелия сглотнула при виде выражения лица Грюма. — Очень хорошо, рекрут Боунс, я хочу получить столько показаний свидетелей, сколько вы и остальная команда сможете собрать. Террористы у нас есть, но я не вижу никого, кто взял бы на себя ответственность за их устранение. Мы можем иметь дело с соперничающей группировкой; возможно, группа маглорожденных вигилантов решила дать отпор и поквитаться. — размышлял Грюм вслух. — Капитан Грюм, сэр! — Аврор Маккиннон, что у тебя для меня? — спросил Грюм, поворачиваясь к новоприбывшему. — Этот пергамент был найден у одного из погибших террористов, сэр, похоже, это список всех предприятий в переулке, принадлежащих маглорожденным, сэр, — заявил Симус Маккиннон, передавая пергамент своему капитану. Грюм взял предложенный пергамент и просмотрел его. — Хм, похоже, Белл был не единственной целью сегодня; похоже, целями были еще пять заведений. К несчастью для террористов, они встретили сопротивление на своей первой же остановке, — Грюм мрачно усмехнулся. — Очень хорошо, Маккиннон, у нас есть личности остальных погибших террористов? — спросил Грюм. — Да, сэр: братья Роджер и Рэймонд Джагсоны, Адриан Монтроз и Сильвия Хеджберн, все недавние выпускники Хогвартса, — подтвердил аврор второго класса с вздохом сожаления. — А остальные четверо? — допытывался Грюм. — Вам это не понравится, сэр. — Просто выкладывай, Симус, — приказал Грюм. — Тобиас Булстроуд, Питер Розье и… лорд Лестрейндж и его брат Ликас. — Волосатый зад Мерлина! Два сына видных семей, лорд и его брат, не говоря уже о причастности Малфоя. Ну, когда это выплывет наружу, дерьмо действительно попадет на вентилятор, — выругался Грюм. — Кто бы их ни убил, была ли это самооборона или нет, половина Визенгамота будет требовать их крови. — Ваши приказы, сэр? — спросил Симус Маккиннон. — Ладно, я хочу, чтобы тела отправили порталом в морг Министерства. Поставьте двух охранников у входа, я не хочу, чтобы там был кто-то, кроме дежурного целителя. Это ясно?! — распорядился Грюм. — Да, сэр! Есть еще кое-что, сэр. Мы обнаружили, что у каждого из террористов на левом предплечье одинаковая татуировка, — сообщил Маккиннон старшему офицеру. — О? Какая? — спросил Грюм. — Это череп с разинутой пастью, из которой выплывает большая змея, обвивающая саму себя, — ответил аврор. — Очень похоже на знак, который мы видели в небе при других нападениях. — Цвета? — спросил Грюм. — Без цвета, сэр, просто темно-черная татуировка, — ответил он. — Интересно, — сказал Грюм, почесывая небритый подбородок. — Она движется, сэр, — добавил Симус. — Что? — Она движется. Ну, на живых террористах. Татуировки на умерших неподвижны, но татуировки на трех других, кажется, шевелятся, сэр. — Ну, мне придется расспросить об этом старого Абраксаса, когда я буду его допрашивать, — ответил Грюм. — Допрашивать высокопоставленного члена Визенгамота?! Это законно, сэр? — спросил Симус. — Он был задержан на месте преступления и опознан как участник боевых действий; он явно член этой террористической группы. Таким образом, его право на неприкосновенность как члена Визенгамота аннулируется министерским указом, когда дело касается убийства и возможной государственной измены, — ухмыльнулся Грюм. — Э-э, верно, сэр. Я пойду и подготовлю тела к немедленной отправке порталом, — ответил Симус, вытянувшись по струнке, и направился к аптеке. Грюм направился на почту, чтобы проверить живых пленников. Медицинский отряд, прикомандированный к департаменту авроров, оказывал помощь раненым. Грюм вошел в здание старой почты, где пахло старым пергаментом и совиным пометом. — Докладывайте! — скомандовал Грюм, давая знать о своем присутствии подчиненным и целителям. — Эти двое… — Целитель Кавана махнул рукой в сторону двух связанных мужчин, охраняемых двумя аврорами. — …в порядке, они были только оглушены. У них несколько царапин от падения, но в остальном все нормально. Однако лорд Малфой в худшем состоянии. Большеберцовые и малоберцовые кости на обеих его ногах были раздроблены и вышли наружу через кожу. В результате проколов произошла сильная потеря крови. Несколько ребер также были сломаны; одно из сломанных ребер проткнуло правое легкое. Мне удалось откачать большую часть жидкости из легкого, но его должны осмотреть целители в больнице Святого Мунго, чтобы устранить любые повреждения самого легкого. Я дал ему кроветворное зелье из-за кровопотери, но кости в его ногах слишком сильно раздроблены, чтобы их можно было восстановить. Их нужно будет удалить и вырастить заново. Я также залечил рваную рану на его лице, но, к сожалению, у него останется шрам. Здесь я сделал все, что мог, более серьезными травмами нужно будет заниматься в больнице. — выдал отчет врач. — Он сказал что-нибудь о нападении? — спросил Грюм целителя. Целитель покачал головой. — Ни слова о нападении, но он продолжает бормотать слова «этого не может быть». Я не уверен, что именно он имеет в виду, но, похоже, это единственное, что от него можно добиться. Похоже, он увидел что-то настолько ужасающее, что его разум просто отключился, оставив только эти четыре слова. Грюм вздохнул. — Ну, это немного затруднит допрос нашего павлина, не так ли? — Целитель только пожал плечами. — Я не целитель разума, Аластор, но что-то в этом человеке надломилось. Я видел такое раньше во время Великой войны: люди видят что-то настолько ужасающее или шокирующее, что запираются в собственном сознании, чтобы не смотреть в лицо ужасающей правде того, что они видели, — сообщил старый целитель своему давнему другу. — Думаешь, это навсегда? — спросил Грюм, глядя на Малфоя так, словно потерял свою любимую новую игрушку. — Трудно сказать, я слышал о людях, которые возвращались к реальности через несколько дней, и о других, которые так и не поправились. Полагаю, это зависит от личности, — сказал ему Кэлвин Кавана. — Понятно. Спасибо, Кэл. Я хочу, чтобы он был под постоянной охраной, пока находится в Святом Мунго, я отправлю группу в больницу вместе с тобой, как только ты будешь готов ехать. — Очень хорошо, Аластор. Я должен быть готов минут через десять. — Грюм кивнул и поручил двум своим аврорам сопровождать старого целителя. Пронзительные голубые глаза Грюма сфокусировались на двух оставшихся террористах. — Похоже, остались только вы двое. Вас ждет отличная камера предварительного заключения, прежде чем начнется самое веселое… я имею в виду допрос, — ухмыльнулся Грюм. — Гилкрист, Талмейдж! Я хочу, чтобы эти двое были под строжайшей охраной. Никто не увидит их раньше меня, это ясно! — Два аврора вытянулись по стойке смирно. — Да, сэр! — хором ответили авроры. — Хорошо, уводите их отсюда. — сказал Грюм двум аврорам, которые переместились порталом вместе с пленниками в камеры ДМП в Министерстве. — Капитан Грюм, сэр! — Закончила опрос свидетелей, рекрут Боунс? — спросил Грюм свою протеже. — Да, сэр. И мы узнали кое-какие удивительные вещи о том, кто нанес ответный удар террористам, — заявила Амелия. — Ну, не томи меня, девочка! Кто это сделал? — спросил Грюм, нетерпеливо приподняв бровь. — Гм… ну, похоже, террористы напали на бистро Белла, подожгли его. Мистер Белл противостоял террористам и был сражен несколькими проклятиями Авада Кедавра. В бистро возникла паника, когда прибыли террористы и начали проклинать здание. Посетители пытались выбежать в дверь, но она быстро оказалась заблокирована из-за того, что слишком много людей пытались спастись одновременно, — рассказала Амелия. Грюм закатил глаза, видя, как иррационально ведут себя люди в панике. — По словам посетителей бистро, молодая пара выбила большое окно заведения и помогла людям выбраться через проем, — добавила она. — Чертовски умный поступок. Вероятно, это спасло несколько жизней, — проворчал Грюм. — Да, ну, а когда все вышли, пара покинула здание как раз в тот момент, когда мистер Белл был убит. Свидетели говорят, что молодая женщина закричала, а затем начала швырять проклятия в террористов, мгновенно выведя из строя двоих. Затем молодой человек, бывший с ней, тоже начал произносить заклинания. Свидетели говорят, что никогда не видели такого быстрого колдовства и таких разрушительных заклинаний, какие применял этот юноша. Если верить сказанному, несколько свидетелей утверждают, что он выпустил лентообразное проклятие, которое убило троих террористов одновременно. — Какое-то взрывное заклятие? — спросил Грюм. Покачав головой, Амелия ответила: — Нет, они сказали, что это было похоже на режущее проклятие, но более смертоносное: оно отсекло голову одному террористу и разрубило грудные клетки двоим другим. — Да, я видел эти тела, — задумчиво ответил Грюм, потирая лицо. — Так кто еще им помогал? — В том-то и дело, что больше никто не поднял палочку, — ответила Амелия. — Ты хочешь сказать мне, что двое двадцатилетних уложили дюжину террористов? Сами? — Нет, сэр, — ответила Амелия. — Так я и думал, — кивнул Грюм. — Они были подростками, — осторожно ответила Амелия. Грюм с недоверием посмотрел на свою юную протеже. — Ты что, разыгрываешь меня, Амелия? Сейчас не время для шуток. — Я серьезно, сэр. Несколько свидетелей говорят, что им не могло быть больше семнадцати лет, а некоторые утверждают, что они еще моложе, — сказала Амелия своему наставнику. — Значит, я должен поверить, что два подростка уложили дюжину взрослых волшебников? Это то, что ты мне говоришь? — Грюм ужесточил взгляд, направленный на молодого аврора. Амелия сглотнула, но выстояла. — Да, сэр, именно это заявляют свидетели. — И где же этот динамичный дуэт сейчас? — спросил Грюм. — Никто не знает, сэр. Похоже, они ушли, как только битва закончилась, — ответила Амелия. — Ну, разве это не звучит подозрительно? — саркастически спросил Грюм. — Немного, сэр, — признала Амелия. — Ну, мы хотя бы получили описание этих двоих? — Да, сэр: девушка высокая и стройная, с длинными прямыми темно-русыми волосами, рост около 5 футов 6 дюймов; парень темноволосый, тоже высокий, около 5 футов 10 дюймов, атлетического телосложения. Обоим от пятнадцати до семнадцати лет, — заявила Амелия, сверяясь со своими записями. — Очень хорошо, Амелия, кто у нас связывается с ближайшими родственниками? — спросил Грюм. — Святой Мунго присылает директора своего Кризисного центра, чтобы помочь нам с уведомлением семей, — снова заглянула в записи. — Да, гм… Дорея Поттер… Леди Поттер?! — ахнула Амелия. — Я и не знала, что она работает на Святого Мунго! — Ну, именно Поттеры финансировали создание Кризисного центра Святого Мунго после Великой войны. А леди Поттер была целительницей до того, как вышла замуж за лорда Поттера, так что это не кажется слишком странным. — Да, но чтобы Леди ввязывалась в нечто подобное — это… ну, необычно, — объяснила Амелия. — Не совсем, Поттеры — гуманисты; они всегда стараются помочь другим, где могут, — ответил Грюм. — Поместье Поттеров, к слову, добровольно использовалось как полевой госпиталь во время Великой войны. Они ответственны за спасение множества жизней, включая мою. — Грюм улыбнулся и подмигнул ей. — А теперь давай закончим здесь, у меня есть пара тупиц, которых мне нужно допросить. Я даже могу позволить тебе посмотреть. — Грюм хмыкнул, увидев, как глаза его протеже загорелись от восторга.

***

Белла и Гарри бежали из Косого переулка на улицы Лондона. В безлюдном переулке Белла трансфигурировала их мантии в одежду, более подходящую для маглов. Гарри удалось очистить рану Беллы, которая выглядела хуже, чем была на самом деле. Режущее проклятие лишь слегка задело ее руку, но крови было много. Хотя рана была поверхностной, Гарри был очень внимателен к своей раненой девушке. Белла улыбалась его выходкам и вздыхала, думая, что к этому можно привыкнуть. Не к дракам, а к тому, что Гарри так внимателен к ее нуждам. Пара решила, что им нужно прийти в себя, и поэтому не сразу вернулась в Хогвартс. Сами того не желая, они забрели в Гайд-парк и гуляли по красивому парку с его зелеными лужайками, Серпентинным озером и множеством фонтанов. Когда солнце начало садиться и зажглись огни, это была очень романтическая обстановка для молодой пары. Но, как это всегда бывает, реальность в конце концов настигла их, и им нужно было возвращаться в древний замок. Поморщившись в тягостном предвкушении, Гарри затаил дыхание, когда Белла аппарировала их прямо под главные ворота старой школы. Они проскользнули через ворота, накрывшись мантией-невидимкой Гарри, и направились к дверям замка, которые все еще были открыты для студентов, сновавших туда-сюда, исследуя территорию с друзьями. Когда они вошли, то заметили, что почти в каждом закоулке и углу вестибюля велись приглушенные разговоры. Белла заметила обеспокоенную Андромеду, шагающую взад-вперед перед дверями Большого зала. Та поглядывала то на парадную лестницу, то на большие главные двери. Ее волосы выглядели растрепанными, руки были скрещены на груди, и она грызла ногти на правой руке. Белла отвела Гарри в затемненный угол и прошептала, чтобы он держался как можно ближе, не обнаруживая себя. Затем она вышла из-под мантии, незамеченная другими учениками, и направилась к сестре. — Энди, ты в порядке? — тихо спросила Белла, приближаясь к сестре. Андромеда быстро подняла глаза, и на ее лице сменились облегчение, гнев и беспокойство. — Где ты была?! — прошипела Андромеда, стараясь говорить тише. — Повсюду, — загадочно ответила Беллатриса. — Повсюду. Повсюду! — Андромеда почти закричала. — Полагаю, ты была с ним?! — обвинила она. — Ну и что, если и так? Это не твое дело! — резко ответила Белла, устав от разглагольствований сестры. — Ты хоть знаешь, что произошло? — спросила Андромеда. Белла просто посмотрела на нее взглядом «я жду». — Об этом передавали по магическому радио с обеда! — сообщила средняя сестра Блэк. — О чем именно?! — вспылила Белла. — Если ты собираешься тянуть резину, я уйду, — заявила она, в сердцах скрестив руки. — Сегодня утром в Косом переулке произошло нападение! — ответила ее сестра. — Куча людей убита! — О… — сказала Белла, изображая удивление. — Кто на кого напал? — спросила она. — Никто не знает, СМИ пока не говорят, только то, что была какая-то драка и несколько человек погибли. Есть предположения, что это было нападение Движения. Рудольфус и Рабастан выглядели почти радостными, как и Малфой. Они твердили о том, что грязнокровки получают по заслугам. Белле пришлось сдерживать лицо, чтобы не выдать того, что она знала о нападении и о том, кто на самом деле был убит. Пожиратели Смерти. Несколько вздохов привлекли внимание сестер: вошли шесть авроров в красных мантиях вместе с очень величественной женщиной в темно-синей мантии с серебряной вышивкой. У нее были длинные, но элегантно уложенные черные волосы и глубокие синие глаза. Ее аристократические черты были хорошо знакомы сестрам. — Тетя Дорея? — пробормотали Белла и Андромеда, когда Дорея Блэк подошла к ним. Услышав свое имя, величественная женщина взглянула на девочек. Ее лицо расплылось в теплой улыбке, когда она подошла к ним. Они ответили на улыбку и присели в реверансе. — Леди Поттер, — произнесли девочки. Гарри, стоявший неподалеку и прижавшийся к стене, чтобы на него не наткнулись, впервые посмотрел на ту, кто, как он подозревал, была его бабушкой. Непреодолимое желание броситься к ней едва не заставило его покинуть безопасную стену. — Ну-ну, девочки, мы же семья, и вы должны называть меня тетей Дореей, я ясно выразилась? — величественная леди шутливо пригрозила сестрам, прежде чем усмехнуться. — А теперь идите сюда, обнимите тетушку! Боже мой, Беллатриса, ты просто ослепительна! Мальчики, должно быть, спотыкаются друг о друга, чтобы пригласить тебя на свидание. Ну скажи мне, у тебя есть особенный молодой человек или претендентов слишком много, чтобы выбирать? — она усмехнулась. — О, есть один особенный, тетушка. Хотя она держит его в секрете, — вставила Андромеда, ухмыляясь Белле, на лице которой отразилось чувство предательства. — Вот как?! Чудесно! Надеюсь, он из хорошей семьи, дорогая. — Дорея подмигнула. — О, да. — Беллатриса загадочно улыбнулась. — Но, знаете ли, у Энди тоже есть парень. — Белла сказала это тете, которая теперь переключила свое внимание на Андромеду. Белла быстро показала сестре язык. — Н-не официально, тетушка. К-кстати, что привело вас сюда? — спросила Андромеда, переводя неудобную тему. Лицо Дореи Поттер помрачнело, и девочки сразу поняли, что что-то не так. — С Джейми ведь ничего не случилось? — спросила Андромеда о кузене. — О нет, дорогая, с Джеймсом все в порядке. Полагаю, вы в курсе инцидента в Косом переулке сегодня утром? — Сестры кивнули. — Ну, я здесь, чтобы принести печальные вести некоторым из ваших школьных товарищей, — печально сказала Дорея. Белла мгновенно подумала о Джозефе Белле; они были лишь знакомыми, но Белла относилась к Джозефу достаточно хорошо. Теперь он останется сиротой: его мать умерла от драконьей оспы несколько лет назад, а теперь, когда не стало и отца, у него никого не осталось. Он был близок к совершеннолетию, так что его, скорее всего, признают эмансипированным, вместо того чтобы назначать магического опекуна. — Тетя Дори! — блондинистый снаряд врезался в матриарха Поттеров. Нарцисса отпрянула с пылающим лицом, осознав, насколько неподобающе она только что поступила. — Прошу прощения, леди Поттер, за отсутствие такта, — извинилась Нарцисса. Дорея Поттер властно посмотрела на свою внучатую племянницу, прежде чем уголки ее губ дрогнули и появилась улыбка. — Я тоже рада тебя видеть, дорогая. — Леди Поттер тепло улыбнулась, раскрывая объятия для объятий младшей дочери Блэков. — А кто эта прелестная юная леди? — спросила Дорея, заметив рыжеволосую девочку прямо за Нарциссой. — О! Это моя лучшая подруга Лили Эванс, — сообщила Нарцисса тете. — Первокурсница Гриффиндора, я полагаю, — спросила Дорея. — Да, леди Поттер… мэм, — ответила Лили, сделав Дорее небольшой реверанс. — Какая очаровательная юная леди, и какие прекрасные манеры. Скажите мне, мисс Эванс, вы знаете моего сына Джеймса? Он на вашем курсе и тоже гриффиндорец. И Лили, и Нарцисса слегка скривились при упоминании имени, но быстро взяли себя в руки. Дорея, чей глаз всегда был острым на мелочи, заметила реакцию двух первокурсниц. — О боже, что мой сын успел натворить на этот раз? — спросила Дорея Поттер, зная, каким шутником был ее сын. Гарри чуть не выдал себя, когда смех едва не вырвался из его груди. — Он и Сириус постоянно разыгрывают нас! — пожаловалась Нарцисса. — Буквально на днях они заколдовали наши пальцы так, что они слиплись. Прошел целый час, прежде чем я снова смогла разжать пальцы. Дорея вздохнула. — Это все его отец. Он дал им книгу о розыгрышах перед началом учебного года и сказал, чтобы они заставили его гордиться. Не волнуйтесь, я поговорю с мальчиком. Но сейчас мне нужно встретиться с Дамблдором по поводу некоторых других ваших одноклассников. Лили, было очень приятно познакомиться. Дорея и авроры, с которыми она пришла, не успели пройти далеко, так как к ним подошел Альбус Дамблдор. Дорея фыркнула при виде безвкусной мантии директора — она была ярко-фуксиевого цвета с ярко-желтыми лунами и звездами, которые мерцали. — А, леди Поттер, мне сообщили о причине вашего визита, но, возможно, мы могли бы подождать и поговорить с учениками, которых это коснулось, после ужина, — Дамблдор извиняюще улыбнулся. Гарри замер, когда увидел директора; он не был уверен, видит Дамблдор сквозь его мантию или нет. Если и видел, то никак этого не показал, хотя Гарри находился прямо в поле его зрения. — Я думаю, чем раньше мы сообщим им об этом, тем лучше, директор. Я уверена, что сведения о нападении уже дошли до школы. Лучше отделить тех учеников, которых это затронуло, пока это не стало достоянием общественности, чтобы избежать любых… проблем, — посоветовала Дорея. — Я уверен, что времени предостаточно, леди Поттер. В конце концов, ничто так не успокаивает душу, как хорошая еда, — ответил Дамблдор с блеском в глазах. — Пожалуйста, не желаете ли присоединиться к нам за главным столом во время ужина? Однако я попросил бы, чтобы авроры остались за пределами Большого зала; я не хочу, чтобы студенты чувствовали себя неловко в их присутствии. Дорея Поттер боролась с желанием закатить глаза. Она действительно терпеть не могла этого человека. Ее всегда поражало, что Карлус так доверяет ему. Возможно, муж не способен увидеть истинную натуру этого человека, но она — видела. Он был манипулятором, мастером шахмат, который использовал напускное дружелюбие как меч, чтобы прорубить защиту даже самых проницательных и разборчивых людей. Она поклялась, что однажды откроет глаза мужу на двуличность этого человека. — Очень хорошо, Альбус, — сказала она. Дамблдор предложил ей руку, но Дорея вздернула нос и величественно проследовала в Большой зал сама по себе. — Так держать, бабушка! — прошептал Гарри, глядя, как она идет с царственной осанкой и достоинством. Она ему очень понравилась, и он пожалел, что не может просто поболтать с ней хотя бы минуту — он был уверен, что она понравилась бы ему еще больше. Андромеда и Нарцисса схватили Беллатрису за руки и потащили в Большой зал. Гарри решил последовать за ними; судя по всему, Дамблдор действительно не видел сквозь мантию его отца. Гарри держался поближе к стенам, чтобы избежать столкновений. К счастью, стол Слизерина был ближе всего к крайней правой стене. Белла и ее сестры сели на внешнюю скамью, чтобы им всем была видна их двоюродная тетя Дорея за главным столом. Лили заняла место напротив Нарциссы, как это уже стало нормой, к большому неудовольствию многих в факультете змей. Белла почувствовала, как что-то щекочет ее правое ухо, и услышала тихий голос Гарри, шепчущий, что он здесь. Белла была в конце скамьи, и там оставалось место еще для одного человека. Она незаметно похлопала по месту рядом с собой. Гарри понял ее намек и сел рядом со своей девушкой. Гарри сидел, невидимый для всех в зале, что давало ему невероятное чувство анонимности. Он воспользовался временем, чтобы посмотреть на юную рыжеволосую девочку через стол от него, сидевшую через одного человека. Он определенно видел в ней ту красавицу, которой она станет — по тем немногим фотографиям, что у него были, и по описаниям Сириуса и Люпина. Он почувствовал сильное желание обнять ее, хотя в это время она была на четыре года младше него; в груди всколыхнулось желание почувствовать руки матери вокруг себя. Белла, должно быть, почувствовала перемену в эмоциях Гарри, потому что потянулась к его руке и, найдя ее, нежно сжала. — Она замечательная девочка, Гарри, — прошептала Белла. — И я тоже за ней присматриваю. Гарри сжал ее руку в безмолвной благодарности. Его взгляд переместился на стол Гриффиндора, чтобы попытаться мельком увидеть отца. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти копну непослушных черных волос. Тот сидел рядом с Сириусом и Римусом Люпином. Взгляд Гарри ожесточился, когда его глаза упали на Питера Петтигрю. Гарри понимал логикой, что Питер в этом времени — всего лишь невинный первокурсник, но это мало помогало утолить жажду мести, горевшую в его груди. Пока зал наполнялся звуками того, как люди наполняли свои тарелки вечерним ужином, в зал внезапно влетели десятки сов. Подобно натренированным бомбардирам, совы проносились над головами и сбрасывали десятки экземпляров специального вечернего выпуска «Ежедневного пророка». Внезапных вздохов студентов было достаточно, чтобы Дорея Поттер поняла: тайное стало явным. Она яростно посмотрела на Дамблдора, который тут же вскочил на ноги и подошел к подиуму. Тихие пересуды вскоре переросли в громкие голоса беспокойства и тревоги. Дорея выхватила газету у Горация Слизнорта и прочитала заголовки: Убийства и хаос в Косом переулке! — Тишина! — взревел Дамблдор усиленным голосом. Понадобилось еще две попытки, прежде чем внимание студентов полностью переключилось на него. — Попрошу следующих студентов пройти за мной и леди Поттер в боковую комнату слева от преподавательского стола: Джозеф Белл, Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи, Люциус Малфой, Карлин Булстроуд, Сюзетт Барнс, а также Джиллиан и Уолдон Макнейр. — Дорея хотела проклясть этого глупца до забвения. Нельзя было привлекать такое внимание к студентам, которым вот-вот сообщат о смерти или тюремном заключении их отцов. Девушка из-за стола Когтеврана встала со своего места и обратилась к Дамблдору с вопросом: — Что происходит, директор? — Она чуть не поперхнулась словами. — Мне прискорбно сообщать, мисс Барнс, что наше сообщество постигла трагедия, — сказал ей Дамблдор. — Директор! — Дорея Поттер резко встала. — Это не место для подобных дискуссий! Предлагаю перенести это в более приватную обстановку, как вы сами и предлагали мгновение назад. — Я считаю, дорогая леди, что студенты заслуживают ответов на то, что произошло в нашем мире сегодня, и это идеальная площадка для такой беседы. — Я вынуждена протестовать, Дамблдор! Это не тот способ, чтобы правильно разрешить ситуацию; детей нужно… — Их нужно информировать и обучать, леди Поттер, если мы хотим избежать дальнейших конфликтов между нами. А это учебное заведение, — ответил Дамблдор с оттенком снисходительности в тоне. — Дамблдор, предупреждаю вас, это приведет не к тем результатам, на которые вы рассчитываете, — Дорея снова попыталась отговорить упрямого директора. — Я ценю ваше беспокойство, но оно необоснованно. Итак, как я уже говорил… — Альбус, я пойду в совет попечителей школы, если вы продолжите, и это повлечет за собой последствия! — предупредила Дорея; угроза была достаточно ясной даже для первокурсника. Дамблдор просто кивнул и повернулся спиной к матриарху Поттеров. Увидев оскорбление таким, каким оно было, Дорея Поттер в последний раз гневно посмотрела на директора и вылетела из зала, ее синяя мантия развевалась за спиной. Гарри и сестры Блэк наблюдали за тем, как их бабушка и тетя в ярости покидает школу. — Теперь, без дальнейших прерываний, я продолжу. Сегодня, дети, произошла ужасная трагедия. Магическая кровь пролилась из-за того, что, как я вижу, было простым культурным недоразумением. Однако те, кто несет ответственность за пролитие столь большого количества магической крови, должны быть привлечены к ответственности и переобучены. — заявил Дамблдор. — Я слышал, что убиты только грязнокровки, так что никакой реальной потери в этом нет, — воскликнул Рудольфус с ухмылкой под одобрительные возгласы многих из Слизерина и некоторых студентов с других факультетов. — Боюсь, ваша информация неверна, мистер Лестрейндж. Действительно, был убит один маглорожденный — и чистота чьей-либо крови не должна иметь значения — но также были безжалостно сражены восемь чистокровных волшебников. — Дамблдор говорил в притихшем Большом зале Слизерина, обитатели которого теперь слушали очень внимательно. — С глубочайшим прискорбием я сообщаю некоторым из вас здесь присутствующих, что вы потеряли близких в этом трусливом проявлении варварства. — Рука Гарри крепко сжала руку Беллы: он боялся, что Дамблдор действительно назовет имена людей, погибших при нападении, при всех студентах в Большом зале. — Те студенты, чьи имена я назвал ранее, сегодня утром потеряли одного из родителей, за исключением мистера Малфоя, чей отец в настоящее время находится в тяжелом состоянии в больнице Святого Мунго, — объявил Дамблдор с сочувствием. — Грязнокровки убили их?! — выкрикнул кто-то. — Мы не знаем, кто несет за это ответственность, — попытался Дамблдор утихомирить растущее напряжение. — Дурак! — прошипела Белла себе под нос. Наступил короткий момент ошеломленной тишины, после чего начался хаос. Половина стола Слизерина была на ногах, выкрикивая угрозы и оскорбления в адрес любого маглорожденного в поле зрения. Братья Лестрейнджи вперили взгляды в Лили Эванс, которая по случайности оказалась ближайшей маглорожденной. С убийственным намерением они выхватили палочки и двинулись к маленькой рыжеволосой девочке; Белла мгновенно вскочила на ноги, как и Андромеда с Нарциссой. Гарри, все еще находясь под мантией-невидимкой, переместился за спину Лили, чтобы защитить ее в случае необходимости. К черту риск разоблачения — он не допустит, чтобы его матери причинили вред. Кольцо Гарри на пальце начало пульсировать, когда он приблизился к Лили. Каким-то образом Гарри знал, что кольцо идентифицирует ее как И Ивнингшейд. Профессора пытались восстановить порядок в Большом зале. Макгонагалл была в ярости на Альбуса; она была согласна с Дореей Поттер в том, что этот вопрос следует решать в частном порядке. Все, чего добился Альбус — это настроил студентов друг против друга еще сильнее, чем прежде. — Отойди, Блэк, иначе получишь то же самое, что и грязнокровка! — пригрозил Рудольфус. — И не надейся, Руди, — парировала Белла. — Сделай еще один шаг к ней, и до конца жизни будешь писать сидя! — Гарри поморщился от ее слов, и он заметил, что братья Лестрейнджи тоже на секунду скривились. — Неужели ты не видишь, Беллатриса? Эти грязнокровки отравляют твой разум против твоего собственного рода. Они — не более чем болезнь! А теперь последний раз говорю: отойди. — прорычал Рудольфус. — Нет! — вызывающе ответила она. Неизвестно для Беллы, Люциус обошел сестер Блэк с фланга, но Гарри заметил его. Не осознавая, что делает, Гарри молча наложил на Люциуса обжигающие чары. Люциус остановился на полушаге, почувствовав нестерпимый жар, исходящий от его головы. Люциус закричал, когда его волосы вспыхнули пламенем; он нырнул к кувшину с тыквенным соком и вылил его себе на голову. Однако его волосы продолжали гореть, пока он тянулся к любой жидкости, которую мог найти, чтобы потушить огонь. Внезапно двери Большого зала распахнулись, и вошла разъяренная Дорея Поттер вместе с шестью аврорами, с которыми она первоначально пришла. Она догадалась, что они понадобятся, если Альбус продолжит свой нелепый подход, и оказалась права. Авроры выпустили в воздух снопы искр, напоминающие пушечные выстрелы, что мгновенно заставило зал затихнуть. Дорея Поттер, урожденная Блэк, представляла собой внушительную фигуру, когда ее гнев был на пределе. А аура мощи, которую она излучала в этот момент, ощущалась во всем зале. — Это и есть ваша идея обучения, Альбус?! Рассказывать о таком эмоционально заряженном инциденте в зале, полном детей, которые едва учатся контролировать собственные гормоны, не говоря уже о том, чтобы справляться со смертью близкого человека? Это должно было быть решено в частном порядке и индивидуально. — твердо заявила леди Поттер. Альбус выглядел немного раздраженным характеристиками Дореи относительно его методов, но не смог придумать возражения, которое звучало бы достаточно разумно в данный момент. — Теперь, что касается тех, кого упоминали… — Тут Дорея снова бросила взгляд на Дамблдора. — Я была направлена Святым Мунго и Министерством, чтобы разъяснить вам ситуацию. Я встречусь с каждым из вас индивидуально и сообщу подробности о произошедшем и о том, что это значит для вас. Сначала я хотела бы встретиться с Джозефом Беллом, а затем с остальными по одному. Мы встретимся в боковой комнате после ужина. — С этими словами в Большом зале восстановился порядок, и Дорея Поттер направилась в боковую комнату, а за ней последовал убитый горем Джозеф Белл.

***

Брайс Тергуд нервно ждал, когда его вызовут к господину. Дела пошли не просто плохо — это была полная катастрофа. Он считал себя счастливчиком, выбравшись из Косого переулка живым после того, как увидел, как быстро пали его товарищи, но теперь он гадал, благословение ли это. Ему предстояло в одиночку предстать перед Темным Лордом и объяснить, почему великий и славный план его господина явить их мощь волшебному обществу с треском провалился. Это должна была быть легкая миссия: разрушить пять предприятий маглорожденных, убить владельцев и запустить Темную метку в небо над переулком. Чего они не ожидали, так это того, что кто-то действительно бросит им вызов; но даже не это его беспокоило — в конце концов, они все умели сражаться. Нет, чего они не ожидали, так это яростности атаки. Авроры не колдовали на поражение, а обычные волшебники скорее предпочли бы бежать, чем стоять и давать отпор. Они рассчитывали, что люди в переулке в тот день будут в ужасе разбегаться, как овцы, в поисках укрытия, оставляя его и его сообщников свободными причинять столько вреда, сколько они смогут до прибытия авроров. К их позору, их избили дети! Где, черт возьми, простые дети научились накладывать такие заклинания?! Должно быть, они были иностранцами, потому что в Хогвартсе не учили заклинаниям, которые использовали эти двое. Распахнулись богато украшенные французские двери, ведущие в парадную столовую поместья Малфоев, и стареющий домовой эльф ввел Брайса внутрь. Во главе стола сидел человек, одетый в мантию из тончайшего черного шелка акромантула, которую только можно было купить. Его волосы были темными с легкой проседью; у него были аристократические черты, и его сочли бы красивым мужчиной, если бы не цвет его глаз. Они были бледно-красного оттенка с вкраплениями коричневого от того, что когда-то было их нормальным цветом. Его кожа также была на оттенок бледнее той, что считалась бы здоровой. Ходили слухи, что он использовал различные темные ритуалы, чтобы усилить свои магические способности и укрепить тело. Это уже был высокий человек ростом шесть футов пять дюймов, крепкого телосложения — мечта ведьмы. Но, как ни пугала его физическая форма, именно мощная темная аура, окружавшая его, заставляла ведьм и волшебников трепетать перед ним. Его голос был подобен текучему шелку; многие верили, что его голос каким-то образом зачарован так, что он завораживает любого, кто слышит его речь. Он был воплощением харизмы. Хотя в нем была и темная сторона: он абсолютно ненавидел неудачи и наказывал за них самым суровым образом. Он также не терпел неподчинения: вы говорили только тогда, когда к вам обращались, и никогда не оспаривали его решения. — А, Тергуд, я с большим нетерпением ждал вестей об успехе вашей миссии… или, правильнее сказать, об его отсутствии, — шелковисто произнес Темный Лорд. Час спустя бессознательного, но дергающегося Брайса Тергуда вытащили из обеденного зала. Расспросы Темного Лорда были жестокими, а наказание — еще более суровым, но самым свирепым было использование Темным Лордом легилименции подобно молоту, чтобы вырвать воспоминания о бое из головы своего слуги. Его люди выглядели жалкими глупцами перед десятками свидетелей. Как он должен был внушать страх массам, когда его людей уничтожила пара подростков?! Его армию не будут воспринимать всерьез. Его последователей, хотя их было много, было недостаточно, чтобы захватить магическое правительство или справиться с уверенным в себе магическим населением. Ему нужны были страх и ужас, чтобы парализовать массы и заставить их бездействовать для достижения своих целей. Но его первая вылазка в широкие круги магического общества закончилась позором. Было крайне важно создать атмосферу террора; он не мог позволить этой неудаче надолго задержаться в памяти. Он должен был нанести удар снова и в ближайшее время, и этот удар должен быть ужасающим. В его голове прокручивались варианты подходящего места — чего-то, что поразило бы самое сердце каждой ведьмы и волшебника, нападение, которое поставило бы людей на колени. Это должно быть место со значительным магическим населением, то, что шокировало бы даже ДМП. Том Реддл злобно ухмыльнулся, когда на ум пришло идеальное место. Это будет неожиданно и пронзит самое сердце волшебного мира — место, прекрасно уязвимое для по-настоящему чудовищной атаки. — Шелби! — рявкнул Темный Лорд. — Д-да, милорд? — в столовую осторожно вошел невысокий человек лет сорока. — Когда следующее посещение Хогсмида учениками Хогвартса?

***

Леди Клэр Малфой, жена лорда Абраксаса Малфоя, поспешила в Святой Мунго после того, как друг семьи, работавший в больнице, сообщил ей, что ее муж доставлен в магический госпиталь в тяжелом состоянии. Он также упомянул, что ее мужа охраняют авроры Министерства. Леди Малфой вполголоса проклинала идиотизм своего мужа. Она была гордой чистокровной ведьмой и не питала любви к маглам, но открыто убивать их из-за их происхождения было для нее чересчур. А потом ее дурак-муж возглавил несколько рейдов на дома маглорожденных, терроризируя этих существ и Бог знает что еще. Она никогда не спрашивала о том, что они делали, но у нее были подозрения, так как мужчины всегда хихикали над своими подвигами, хвастаясь друг другу маглами, которым они «преподали урок». Вульгарность их речей в ее доме была невыносимой, не говоря уже о том, что она больше не могла спать в собственной спальне из-за того, что Темный Лорд занял их хозяйские покои. И вот теперь ей пришлось ехать в больницу к мужу. «Это должно было случиться», — подумала она, направляясь к справочной. Рано или поздно кто-то должен был дать отпор, и кто-то должен был пострадать или погибнуть. Она вздохнула при мысли о крови, которая скоро начнет литься. Она никогда не находилась в присутствии Темного Лорда долго, но знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: он не примет это поражение легко и скоро нанесет ответный удар. — Могу я вам помочь? — спросила медсестра за справочным столом. — Да, я леди Малфой, и я здесь, чтобы увидеть своего мужа. — сказала высокородная дама медсестре рабочего класса, фыркнув. — Прошу прощения, леди Малфой, но он находится в охраняемом крыле больницы, и в данный момент никому не разрешено его посещать, за исключением сотрудников ДМП. — вежливо ответила медсестра. — Это неприемлемо! Я его жена, и я увижу своего мужа! — потребовала она. — Мне очень жаль, но… — Тебе будет жаль, дитя, если меня немедленно не проводят к мужу! — резко оборвала она медсестру. — Миссис Малфой, — позвал скрипучий голос позади нее. — Это леди Малфой, сэр! И кто вы такой?! — Она посмотрела на мужчину сверху вниз. — Я капитан Аластор Грюм из департамента авроров, леди Малфой, — резко ответил Грюм. — И именно я руковожу этим расследованием. Именно я решаю, кто встречается, а кто не встречается с моим пленником. — Пленником?! Мой муж — высокопоставленный член Визенгамота, капитан, и обладает иммунитетом от тюремного заключения и допросов. — высокомерно ответила она. — В обычных обстоятельствах вы были бы правы, но в данном случае ему предъявлены обвинения в убийстве и возможной государственной измене против нынешнего правительства. Эти два обвинения отменяют любой иммунитет, который у него мог быть. — ответил старый аврор. — Я понимаю, — сказала она, осознав, что, вероятно, не сможет запугать этого человека, и любая попытка, скорее всего, обернется против нее же самой. — Я понимаю ваши причины, капитан, но, пожалуйста, поймите и мои. Мне сказали, что мой муж в тяжелом состоянии. Я хотела бы увидеть его — просто чтобы успокоиться и знать, что с ним все в порядке. — попросила она, надеясь, что выглядит достаточно искренне, чтобы ветеран-аврор разрешил хотя бы короткий визит. Грюм посмотрел на нее с сомнением: возможно, ее присутствие выведет Абраксаса из его ментального ступора. У него в палате уже стояло прослушивающее заклинание, так что вреда от того, чтобы впустить ее ненадолго, не будет. — Очень хорошо, леди Малфой, но при одном условии: ваша палочка остается у меня. — сказал Грюм гордой ведьме. Тяжело вздохнув, но понимая, что выбора у нее нет, если она хочет увидеть мужа, она достала палочку из левого рукава мантии и протянула ее рукояткой вперед грубому аврору. — Это все, что вам требуется, капитан? — спросила она со сдержанной усмешкой. — Подойдет, миледи, вполне подойдет. А теперь следуйте за мной, я провожу вас туда, где находится ваш муж. Два этажа и три пункта охраны спустя, матриарх семьи Малфой была допущена в охраняемую палату, где находился ее муж. Она заметила, что в палате были целитель и две медсестры, когда вошла. — Как мой муж? — спросила высокая стройная аристократка. — О, леди Малфой! Я Целитель Куинси. Я курирую лечение вашего мужа. — сказал седовласый целитель с легким поклоном головы. — И как он, целитель Куинси? — спросила она. — Его изрядно потрепали, миледи. Как видите, нам пришлось удалить кости в нижней части его ног, мы дадим ему Костерост завтра к этому времени. Повреждения в его легких должны зажить до того, как мы начнем заниматься ногами. Два зелья, необходимые для этого, плохо взаимодействуют при одновременном приеме. Так что мы рассчитываем на двадцать четыре — тридцать шесть часов до его полного выздоровления. — сообщил врач миссис Малфой. — Будут ли какие-либо необратимые повреждения? — спросила она. Отрицательно покачав головой, врач добавил: — Никаких необратимых повреждений, за исключением шрама на лице. Однако краснота сойдет, и все, что останется — это тонкая линия, которую при желании можно скрыть маскирующими чарами. Клэр Малфой кивнула. — Спасибо, Целитель Куинси, могу я остаться наедине с мужем на мгновение? — Конечно, миледи, однако он почти ничего не говорит. Похоже, он страдает от некоего подобия шока. Но я сомневаюсь, что это навсегда; подозреваю, что очень скоро он будет в порядке. — Леди Малфой кивнула в знак понимания. Когда целитель и его помощники ушли, она подошла к мужу. — Абраксас, ты меня слышишь? — Клэр отпрянула от удивления, когда глаза Абраксаса распахнулись неожиданно быстро. — Бракс? Ты меня слышишь? — снова тихо спросила она. Его голубые глаза сфокусировались на ней, и он медленно кивнул. — Ты можешь говорить? — спросила она следом. — Да, — простонал он, боль в ребрах еще не прошла окончательно. — Ты притворялся, что у тебя шок? — спросила она с ухмылкой. Он в замешательстве посмотрел на нее. — О чем ты говоришь? — снова простонал он. — Они сказали, что ты бормотал что-то невнятное, когда тебя привезли. Сказали, что ты в состоянии шока. — сообщила она ему. Он лишь пожал плечами в ответ. — Слушай! — заговорил он с резкой болью. — Нам нужно уезжать из страны… и быстро. — Что? Почему? — спросила она в недоумении. — Я видел… я видел… они вернулись! Нам нужно бежать… я напал на него! Мы должны бежать! — говорил он, и в его голосе сквозило отчаяние. — Ты несешь чепуху, Бракс. Кого ты видел? На кого ты напал? — спросила она. — Думал, они исчезли… вымерли! Нам нужно бежать. Наша семья будет стерта с лица земли… я напал на него! — На кого, дорогой, на кого?! — Клэр начала по-настоящему беспокоиться. Она никогда не видела своего мужа в таком состоянии, и это ее пугало. — Призраки! Призраки! — вскричал он. — Призраки? — переспросила она в смятении. Абраксас поманил ее ближе; он не хотел произносить это имя вслух. — Р-род Э-внингшейд! Клэр выпрямилась и странно посмотрела на него. — Ивнингшейд? — Абраксас запаниковал и шикнул на нее. — Бракс, ты говоришь о мифе, о сказках старых нянек, о страшилках, которые рассказывают маленьким детям, чтобы они вовремя ложились спать. Род Ивнингшейд не существует на самом деле. — сказала она материнским тоном. — Они реальны! — выплюнул он. — Мой прадед пережил нападение… о-они думали, что он мертв, он был всего лишь ребенком, но он запомнил их! Они реальны! И сегодня я напал на одного из них! Мы покойники! Покойники, ты понимаешь меня?! О-они двигаются как призраки… они могут проходить сквозь магическую защиту, как сквозь папиросную бумагу; они отмахиваются от заклинаний, как будто смахивают пух со своих мантий. Как только ты становишься их целью — ты мертвец… спасения нет! — Милый, милый, даже если бы они были реальны, это было столетия назад. Их больше не существует, сила, которой они якобы обладали, невозможна — даже Мерлин не смог бы сделать того, что приписывают Ивнингшейдам легенды. — попыталась она рассуждать здраво. — Я говорю тебе: они реальны. Я видел перстень-печатку. Черный феникс на кроваво-красном поле — мой дед заставил меня заучить это кольцо на память. — Он закрыл лицо руками. — Возможно, если мы поговорим с этим человеком и проясним все недоразумения… — Нет, нет, мальчик фактически пригрозил мне, — ответил Абраксас, качая главой. — Мальчик? Это был мальчик?! Ради самого Мерлина, ты боишься какого-то ребенка?! — вскричала Клэр. — Не просто ребенка! Ивнингшейда, и чертова главу рода! — подчеркнул он. — И что именно ты предлагаешь нам делать? — наконец сдалась она. — Талмейдж! — Да, капитан Грюм? — Я хочу, чтобы ты отправился в архивы ДМП и нашел мне каждый клочок пергамента, в котором упоминается древний род под названием Ивнингшейд, — приказал Грюм. — Слушаюсь, сэр! — И никому об этом ни слова!