Глава 31: Баланс крови и первый удар возмездия

Было 24 декабря, и площадь деревни Ивнингшейдов, Найтс-Энд («Конец ночи») — названной так первыми представителями рода, занявшими эту местность много веков назад, — была украшена к вечерним святочным торжествам. Повсюду висели гирлянды из вечнозеленых растений и омела, а волшебные огни освещали окрестности теплыми, сияющими оттенками. Их лорд и его приглашенные гости должны были присоединиться к празднествам, а матриарх деревни, верховная жрица Морриган Лилит, должна была благословить это событие. Возбужденная энергия передавалась каждому мужчине, женщине и ребенку, ведь они праздновали первый Йоль в заново основанном поселении. Заклинания контроля климата, усиленные камнями щитов, были наложены вокруг деревенской площади, создавая комфортную температуру для гуляний, которые, несомненно, продлятся до раннего утра. Бочонки с медовухой и домашними настойками были наготове для взрослых ведьм и волшебников, а сливочное пиво и йольский пунш — для младшего поколения. Блэки, Поттеры и многие главы «окраинных» семей и ковенов должны были прибыть сюда, чтобы отпраздновать древний день зимнего солнцестояния и закрепить союзы друг с другом. Пока в деревне шли приготовления к празднику, в особняке Ивнингшейдов тоже кипела жизнь, но по совсем иным и весьма смертоносным причинам. В кабинете лорда Ивнингшейда заседал своего рода военный совет, завершая разработку планов по запуску первого залпа кампании мести и возмездия, которая должна была закончиться уничтожением тринадцати чистокровных домов. Хотя возмездие действительно было главной причиной созыва этого совета, оно было не единственной. Это был также расчетливый удар, призванный ослабить власть Партии Чистокровных в Визенгамоте и позиции Волдеморта. Намеченная семья была не только частью «Тринадцати», но и финансовым спонсором Волдеморта, а глава этой семьи входил в его ближний круг. Они собирались убить двух зайцев одним выстрелом, и Гарри жаждал поквитаться за теракт на вокзале Кингс-Кросс. Он надеялся, что у него будет шанс узнать своего деда со стороны матери и, возможно, даже однажды довериться ему, открыв правду о себе. Но эта мечта была безжалостно отнята, и он поклялся найти виновных и лично расправиться с ними самым чудовищным способом, какой только сможет придумать. Гарри осознавал, что внутри него что-то меняется. Его мысли становились более сфокусированными, а разум — более расчетливым. Чувство безразличия доминировало в его эмоциях, когда дело касалось чего-либо за пределами его семьи. Действительно, его потребность защищать тех, кого он считал своей семьей и своим народом, затмевала любые чувства к магическому сообществу в целом. Был ли это побочный эффект от того, что родовая магия Ивнингшейдов утверждалась в нем, или влияние Морриган (чей многоликий образ включал в себя ипостась богини войны) — он не знал, но с каждым днем беспокоился об этом всё меньше и меньше. Сейчас он чувствовал, что его новая семья и заново обретенный народ находятся в опасности, исходящей от множества противников — как темных, так и светлых, — и он готов был поставить на колени и подчинить себе всю страну, если это потребуется для безопасности и процветания его людей.

***

— Мы перенесли дату атаки на тридцать первое декабря, чтобы дать тебе больше времени на полное восстановление. Гарри, нам нужно, чтобы ты был в полной силе, если мы хотим успешно прорвать щиты вокруг поместья. Хотя защита там минимальна, мы не хотим спугнуть их своим присутствием и дать им шанс организовать оборону, — произнес Арктурус Блэк со своего места за круглым столом, вокруг которого стояли он, Карлус, Дорея, Орион, Сигнус и, конечно же, Гарри с Беллой. — Все ли они будут в поместье? — спросил Орион. — Они устраивают новогодний бал. Вся семья будет присутствовать, равно как и несколько других родов. Судя по прошлым вечеринкам, на которых я бывал, гости начнут расходиться где-то около двух часов ночи, — ответил Арктурус. — Будут ли там дети? — многозначительно спросила Дорея. — У них двое несовершеннолетних внуков, шести и восьми лет, — безразлично ответил Арктурус. — Мы не тронем детей, — заявил Гарри, опережая очевидную реплику бабушки. — Немудро оставлять свидетелей, мой лорд, особенно наследника, который однажды может поступить так же, как вы — и начать мстить, — почтительно возразил Орион. Гарри устало вздохнул и провел рукой по лицу. Он всё еще ощущал на себе последствия взрыва, но ответил вдумчиво: — В прошлые века дети наших врагов оставались в качестве военных трофеев и воспитывались нашими людьми. Однако их память модифицировалась, а по достижении одиннадцати лет приносились клятвы верности. Предлагаю поступить так же: у нас в деревне есть семьи, которые могли бы вырастить их как своих собственных. — Это возможно, — начал Карлус. — В законах до сих пор есть пункты, касающиеся имущества, полученного в результате завоевания. Хотя они очень старые, их не отменяли. Однако, Гарри, ты столкнешься с крайне враждебным Визенгамотом, если попытаешься к ним воззвать. Хотя кровная месть всё еще признается, а закон о трофеях может быть применен, ты не найдешь сочувствия у судей. Тебе придется выйти вперед и заявить на них права как на плоды кровной вражды, а значит — официально провозгласить, кто ты такой, и подтвердить факт вражды между тобой и пострадавшим домом. А это также означает, что ты раскроешь себя остальным двенадцати семьям и рискнешь тем, что все они ополчатся на тебя одновременно. Ты должен быть готов к серьезным последствиям этого нападения. — поучал его Карлус. Арктурус начал громко хохотать, приковав к себе все взгляды в комнате. — Вечно ты честный гриффиндорец, Карлус! Гарри вопросительно посмотрел на «Блэка из Блэков». Арктурус весело откашлялся. — Гарри, мальчик мой; это тот случай, когда тебе стоит быть больше похожим на хитроумного слизеринца. Если всё пойдет по плану, вообще не будет нужды информировать Визенгамот. Зачем это тебе? Визенгамот не будет иметь ни малейшего понятия о том, кто напал и где находятся пропавшие дети. У них нет способов их выследить. Зачем раскрываться перед ними без нужды? Разумеется, слух о возвращении Рода Ивнингшейд со временем поползет, но у них не будет ни доказательств, ни даже повода подозревать причастность твоего дома. Не буди лихо, Гарри, и держись подальше от влияния Министерства и кончика их палочки как можно дольше. Сейчас не время для благородства, сейчас время для дезинформации и анонимности. — закончил Арктурус. Гарри снова вздохнул и вопросительно взглянул на Беллу — та слегка кивнула, а затем на бабушку — та тоже ответила одобряющим кивком. Поняв, что скрытый подход будет лучшим вариантом, он выразил согласие с предложением Арктуруса. Сосредоточившись теперь на разложенной на столе схеме этажей поместья и расположении рунных камней щитов, они начали обсуждать тактику, точки входа и индивидуальные задания.

***

— Самый важный аспект магии, дорогая — это намерение, и в особенности это касается нашей родовой магии. — объясняла Лилит Лили, пока они медленно прогуливались по деревне. Пока они шли, ведьмы и волшебники всех возрастов кланялись или приседали в реверансе перед древней ведьмой-Ивнингшейд. — Они действительно вас уважают, не так ли? — спросила Лили. — В магическом обществе нас воспитывают так, чтобы мы почитали старших, особенно тех, кто привержен Старым Путям. А раз уж я здесь самая древняя развалина, меня постоянно приглашают на ужины, празднества и одаривают знаками почтения. Ты удивишься, с каким уловом я иногда возвращаюсь. — Лилит подмигнула с заговорщицкой улыбкой, когда они подошли к опушке леса на краю деревни. — Итак, как я и говорила тебе о намерении при использовании магии: у Ивнингшейдов есть много уникальных способностей, переданных по нашей линии крови, и они происходят не от нашей человеческой части. — Она многозначительно посмотрела на Лили. Девочка кивнула, вспомнив, что слышала то же самое от Гарри. — Вы упомянули, что сегодня научите меня одной из этих способностей. Чему именно вы меня научите сегодня? — с любопытством спросила Лили. — Не каждая наша способность носит атакующий характер, дитя моё, — начала Лилит. — Некоторые предназначены для защиты. При этом не каждый член семьи может получить доступ ко всем способностям нашего наследия. Поэтому я не хочу, чтобы ты расстраивалась, если у тебя не получится выполнить что-то из этого. Ты понимаешь? — Лилит мягко положила иссохшую ладонь на плечо Лили. — Понимаю, — Лили кивнула, хотя голос её слегка дрогнул от волнения — она боялась, что не сможет освоить магию Ивнингшейдов. Лилит тепло ей улыбнулась. — Одна из наших лучших защит — это способность скрывать окружение от глаз противника, создавая холодный густой туман. — Я видела это! — восторженно отозвалась Лили. — В книге по истории рода, которую мне дал Гарри. Это использовалось, когда Мактавиши напали на одного из наших предков. Они создали туман, который, казалось, окутал и напугал людей Мактавиша! — Очень хорошо, Лили! Да, этот туман обладает свойством, почти как у дементоров. Он не только скрывает обзор, но и порождает холод, пробирающий до самых костей. Этого достаточно, чтобы заставить самых храбрых волшебников мочиться от ужаса. — Лилит тихо хмыкнула. — И как мне призвать этот туман? — воодушевленно спросила Лили. — Очень проницательно, Лили: заклинания как такового нет, это своего рода малый призыв. Ты должна быть предельно сфокусирована и визуализировать в уме именно то, чего хочешь. Твое намерение направит магию на призыв тумана, — объяснила она девочке. — Но как это делается? — Через нашу… нечеловеческую линию крови. Видишь ли, у нас есть связь с окружающей средой; через эту связь мы можем манипулировать ею на короткое время — или дольше, если ты очень сильна. Смотри на меня и постарайся почувствовать магию вокруг, это поможет тебе воссоздать то же ощущение. Лилит ненадолго закрыла глаза, а когда они распахнулись — они светились тем самым «авадным» зеленым цветом Ивнингшейдов. Лили подошла ближе и положила руку на грудь старой ведьмы, мгновенно ощутив нарастание магической энергии. В считанные секунды у ног Лилит начал клубиться медленный туман, расползаясь во все стороны. Лили была поражена тем, как быстро маленькая просека заполнилась плотной холодной мглой. Вскоре деревья и деревня полностью исчезли из виду. Так же быстро, как туман появился, он отступил и растаял, словно его и не было. Лили снова посмотрела в глаза Лилит и увидела, что та гордо улыбается. — Я не делала этого годами! — заявила она. — Чудесное чувство, я рада, что еще на что-то способна! — она радостно рассмеялась. — Ну что, ты почувствовала магию, которую я использовала? У каждого заклинания, проклятия или сглаза есть свое специфическое ощущение и свой «рывок» магии. Самые могущественные Ивнингшейды могли определить, что собирается наколдовать враг, еще до того, как заклятье сорвется с палочки — это давало преимущество в бою: либо контрзаклинание, либо постановка нужного щита. — Я почувствовала это, — сказала Лили своей наставнице. — Будто прохладная проточная вода течет сквозь вас, и что-то еще… как будто чувство втягивания? Лилит гордо улыбнулась девочке. — Да, я фактически втягивала воздух вокруг себя, а затем выталкивала его обратно в форме тумана; моя магия физически меняла состав воздуха. — Ого! — выдохнула Лили. — И вы думаете, я смогу так же? — Мы не узнаем, пока не попробуешь, дитя, — ответила Лилит с искорками в глазах. — Давай-ка попробуем, а? Лили быстро закивала, горя желанием обучиться этой невероятно полезной способности. Лили приготовилась выложиться на полную, а Лилит встала позади неё, положив мягкие ладони ей на плечи. — Теперь… — прошептала Лилит. — Вспомни, как ощущалась та магия, и постарайся воссоздать это в себе. Как только магия откликнется на твое желание, воздух сам начнет вливаться в тебя, притягиваемый и изменяемый силой. Лили сосредоточилась на ощущении, которое поймала от старой ведьмы, вспоминая каждую деталь — как магия приливала и отливала. Она волевым усилием заставила свою силу воссоздать ту же мглу. Сначала это был лишь тонкий ручеек, и так продолжалось несколько минут. Лили начала сомневаться, что сможет призвать туман, и поток стал иссякать. Внезапно, в тот момент, когда она уже готова была сдаться, голос древней Ивнингшейд зазвучал в её ушах мягкими ободряющими словами, веля не отступать. Лили закусила губу в новом приступе концентрации, отказываясь подвести наставницу и саму себя. Лили потеряла счет времени, но вдруг почувствовала, как ручеек превратился в ровный поток, а затем сквозь неё словно хлынул водопад. Она услышала шепот наставницы: «Замечательно». Девочка открыла глаза, не теряя фокуса, и едва не ахнула: просека снова была полностью укрыта густым холодным катящимся туманом. Восторг охватил Лили, из-за чего она потеряла концентрацию, и через секунды туман рассеялся, оставив поляну такой же, какой она была до призыва. Лили запрыгала от радости. — У меня получилось! Получилось! — вопила она восторженно. — Да, действительно получилось! — Лилит улыбнулась, когда маленькая рыжая девочка обхватила её руками в объятии, едва не переломав кости. — А что дальше?! Чему еще вы меня научите?! — воодушевленно спросила Лили. Лилит терпеливо улыбнулась своей юной протеже. Она видела: когда Лили повзрослеет, она станет могущественной и грозной ведьмой. Старуха лишь надеялась, что проживет достаточно долго, чтобы подготовить её занять место учителя для будущих Ивнингшейдов и жрицы Богини. — Давай теперь попробуем ускорить твои рефлексы.

***

Заседание совета было изматывающим, и Гарри хотелось лишь закрыть глаза, но Арктурус и Карлус попросили уделить им пару минут наедине после того, как остальные ушли готовиться к вечернему празднику. — Гарри… — начал Карлус. — Как только Визенгамот узнает об истреблении рода [Макнейров], начнется тридцатидневный льготный период, в течение которого любой выживший член семьи сможет заявить права на место. Если наследник не явится, члены семей-Основателей начнут принимать и рассматривать заявки на заполнение вакантного кресла в рядах Наследных Домов. Как представитель древнего рода ты легко пройдешь по критериям, но это не гарантия зачисления. Тебе нужно набрать две трети голосов действующих Основателей. На сегодняшний день нам не хватает трех голосов. Однако у тебя есть козырь, которого нет у других: Род Ивнингшейд владел наследным местом до истребления твоей семьи в 1810 году. Хорошо подготовленная речь о обстоятельствах исчезновения твоего рода может эмоционально задеть многих членов совета и убедить недостающие три (а то и большинство) голоса восстановить твой Род. — А если это не сработает… — вставил Арктурус. — Есть и другие… убедительные меры. Например, шепотком напомнить о том, что Род Ивнингшейд делал со своими врагами в прошлом. Те страшилки до сих пор пересказывают во многих старых домах. — Арктурус злорадно ухмыльнулся. Гарри хмыкнул. — Что ж, будем надеяться, до этого не дойдет. Тихий стук в дверь кабинета привлек внимание троих мужчин. У двери стояла Роуз Эванс, опираясь на трость. Мужчины встали и как один поклонились Роуз — таков был обычай чистокровных, когда в комнату входила леди. — Я вам не помешала? — спросила бабушка Гарри по материнской линии с некоторой опаской. Гарри переглянулся с мужчинами, и те без слов согласились продолжить разговор позже. — Вовсе нет, миссис Эванс, мы как раз заканчивали, — тепло ответил Карлус. На лице Роуз промелькнула смущенная улыбка. — Я надеялась поговорить с лордом Ивнингшейдом. — Разумеется, леди, — ответил Арктурус. — Мы с Карлусом как раз уходим. — Старшие лорды еще раз поклонились и вышли из кабинета. — Могу я занять минуту вашего времени, лорд Ивнингшейд? — спросила она Гарри. — Конечно, конечно. Проходите, присаживайтесь, — дружелюбно отозвался Гарри. Роуз медленно вошла в кабинет, тяжело опираясь на трость. Гарри подошел к ней и проводил к одному из массивных кожаных кресел. Он помог ей сесть и небрежным взмахом руки бесшумно закрыл дверь кабинета, заняв место напротив неё. Они долго молча смотрели друг на друга. Гарри внезапно почувствовал нервозность, сидя перед бабушкой, которая всё еще не знала об их родстве. — О боже! Где мои манеры? — внезапно воскликнул Гарри. — Не желаете ли чаю? — Это было бы чудесно, милорд, — ответила она с полуулыбкой. — Пожалуйста, я ведь просил — называйте меня Гарри. — мягко сказал ей Гарри. — Винки! Словно подслушивая за дверью, крошечная эльфийка появилась с едва слышным хлопком, неся полный чайный сервиз и печенье. — Спасибо, Винки, — искренне поблагодарил Гарри. — Да, спасибо… гм, Винки, верно? — спросила Роуз. — Пожалуйста, мисс, я есть Винки, — эльфийка присела в реверансе. Роуз улыбнулась странному существу. Гарри приготовил себе чай без сахара, только с долькой лимона. Он сделал осторожный глоток — температура была идеальной. Удовлетворенно вздохнув, он откинулся в кресле, прикрыв глаза. Роуз Эванс с большим интересом и немалым любопытством наблюдала за юношей. Ему было не больше шестнадцати, но он был лордом и вел себя как человек вдвое, а то и втрое старше. Гарри медленно открыл глаза и встретил теплый взгляд карих глаз бабушки; как ни странно, это его нисколько не смутило. У неё было доброе лицо и располагающая натура, которая казалась ему очень притягательной. Вид трости, прислоненной к креслу, вернул Гарри к реальности: Роуз потеряла мужа и старшую дочь всего четыре дня назад. И пока Гарри был по уши в делах рода (что не давало ему зацикливаться на трагедии), она восстанавливалась и лечилась под надзором Дореи и тети Касси. События были еще слишком свежи в её памяти. Физически она исцелялась поразительными темпами благодаря мастерству Дореи, но эмоциональную травму было не так-то легко залечить. Она потеряла почти всех, кого любила, и хотя Лили проводила с ней почти все вечера и спала в той же постели, Гарри понимал: пройдет немало времени, прежде чем она по-настоящему поправится. — Как вы себя чувствуете? — тихо спросил Гарри и тут же мысленно обругал себя за глупый и бестактный вопрос. Роуз уловила этот виноватый взгляд юноши и внутренне улыбнулась его юношеской и невинной оговорке. — Справляюсь потихоньку, день за днем, Гарри. Спасибо за заботу. — искренне ответила она. Гарри смущенно улыбнулся и тут же нахмурился. — Мне жаль… что я не смог спасти… — Ты спас мою маленькую Лили, Гарри. И за это я буду тебе вечно благодарна. Судя по тому, что Лили рассказывала мне о тебе, я знаю — ты бы попытался спасти и моего му… — Роуз внезапно осеклась, глаза наполнились слезами. Гарри мгновенно вскочил с кресла и опустился на колени перед бабушкой, нежно сжав её руки в своих. — Мне так жаль. Я бы хотел… — прошептал он. Роуз коснулась его щеки и тепло улыбнулась сквозь слезы. — Я знаю, Гарри. — прошептала она. — Дорея кое-что рассказала мне о твоей жизни, и по тому, что я слышала, и по тому, что вижу в твоих глазах — я знаю, что ты хороший человек и сделал бы всё, что в твоих силах. Гарри виновато опустил глаза в пол: эта чудесная женщина говорит ему, какой он хороший человек, а всего мгновение назад он планировал уничтожение целой семьи. Контраст был разительным. Роуз, почувствовав его самообвиняющее молчание, продолжила: — Я знаю о том, что ты планируешь сделать, Гарри. Гарри в шоке вскинул голову. — Мне также рассказали о том, что случилось с твоим родом в прошлом, и об угрозе, нависшей над ним сегодня. И хотя я не вполне понимаю все тонкости вашего магического общества, я знаю, на что способен злой человек со своими последователями. Я была совсем маленькой, но я до сих пор помню Блиц. Моя семья жила в Лондоне; отец был на фронте, так что оставались только мы с мамой. Она была медсестрой и считала своим долгом помогать тем, кто не мог помочь себе сам. То были мрачные дни, Гарри, столько смерти и разрушений. Я каждый день проклинала Гитлера, моля бога или кого угодно поразить его. Будь у меня сила остановить тот ужас — я бы это сделала. На твою ситуацию я смотрю так же — во всяком случае, стараюсь. Твой мир на пороге войны, к тому же семьи, вырезавшие твой род, до сих пор существуют и представляют угрозу — если я правильно поняла расклад. Дорея немного просветила меня в политике чистокровных. Кстати, она мне нравится. — Роуз мимолетно улыбнулась. Она сделала глубокий вдох, чтобы собраться. — Моя дочь, Гарри, теперь часть вашего мира, и, насколько я поняла, она член твоего рода. А значит — она тоже в опасности. Она — всё, что у меня осталось, Гарри. Я хочу, чтобы ты защитил её. И если для этого тебе придется уничтожить хоть сотню семей — я хочу, чтобы ты поклялся сделать всё необходимое для её защиты. Гарри был более чем ошарашен таким поворотом событий и всерьез подумывал проклясть Дорею за её длинный язык. Но он осознал: у Дореи было чутье на людей, не имевшее равных, и если она доверила Роуз эти вещи — у неё были на то веские причины. Гарри с надеждой посмотрел на бабушку. — Вы не считаете меня монстром из-за… ну, вы понимаете? — спросил он. Она нежно сжала его руки. — Нет, Гарри. Не то чтобы мое мнение имело большой вес, но сердце подсказывает: я могу тебе доверять, и то, что ты делаешь — это просто защита своей семьи. Это я понимаю. — Я тоже считаю вас своей семьей, Роуз. Это ваш дом, пока вы сами того желаете. Я сделаю всё, чтобы ваше пребывание здесь было комфортным и счастливым. — Знаю, Гарри. — Она начала подниматься, и Гарри помог ей встать. — В конце концов, бабушка всегда должна чувствовать себя желанным гостем в доме своего внука. — Она пронзительно на него посмотрела. Гарри уставился на рыжеволосую женщину, лишившись дара речи. — Вы знали, что Лили разговаривает во сне? — ухмыльнулась она. — … — Гарри по-совиному захлопал глазами. — Дорея зашла ко мне сегодня утром как раз в тот момент, когда я расспрашивала Лили о том, что та наговорила во сне. Разумеется, ни Дорея, ни Лили не подтвердили и не опровергли услышанное мною. Дорея лишь сказала, что это не её тайна, и мне стоит спросить тебя. Так что прошу тебя… Гарри. Скажи мне — ты действительно мой внук? Неужели у меня есть еще один родной человек, которого я могу любить? — спросила она, со слезами на глазах глядя на него. Гарри встал и отвернулся от неё, подойдя к большому окну за своим столом, выходившему на пышные сады поместья. Он крепко зажмурился и тяжело вздохнул. — Кажется, у судьбы свой график раскрытия моих тайн, — рассмеялся он почти горько. Затем на несколько минут воцарилась тишина. Гарри смотрел в окно, а Роуз не прерывала его, давая собраться с мыслями. Наконец она услышала его голос, тихий, почти шепот: — Это правда. Я ваш внук. Но то, что вы знаете… усложняет ситуацию. Роуз плотно сжала дрожащие губы, пытаясь успокоиться после его подтверждения слов Лили. — Я не понимаю, как это возможно, но почему это что-то усложняет? Ты не хотел, чтобы я знала? Ты не хочешь, чтобы я была твоей… — спросила она с тревогой. Гарри быстро обернулся и поднял руку, останавливая её. — Я очень счастлив и для меня честь, что вы моя бабушка, Роуз. То, «как» это случилось — долгая история, начинающаяся с волшебной комнаты и тысячелетнего духа замка. Но сейчас не время для долгих объяснений, — нежно сказал ей Гарри. — Тогда объясни мне эту «сложность». — Она тяжело сглотнула. Гарри вздохнул и запустил руки в волосы. — Здесь есть люди — семья и союзники, — которые не знают о моем истинном происхождении. И я бы предпочел, чтобы они не знали. — Я умею хранить секреты, Гарри, — настаивала Роуз. Гарри тепло ей улыбнулся. — Я верю, что вы не станете раскрывать мою личность намеренно. Но здесь, живя среди магов, есть опасность, что кто-то вытянет это из вашего разума. Есть люди, способные считывать поверхностные мысли одним взглядом, а есть те, кто обладает еще большим мастерством — они могут войти в ваш разум и перерыть все воспоминания. Это незаконно, но это всё равно делают. Андромеда, сестра Беллы, к примеру, обладает даром чувствовать ложь. Если она задаст вам прямой вопрос о нашем родстве, она мгновенно поймет, правду вы говорите или нет. — О боже! — воскликнула Роуз. — Для этой конкретной проблемы есть решение. Гарри поднял взгляд, и Роуз обернулась на новый голос в разговоре. Дорея Поттер вошла в комнату с изяществом королевы. В руках она держала прямоугольный бархатный футляр. — О, не делай такое удивленное лицо, Гарри! — обратилась она к внуку. — Как долго вы слушали, бабушка? — спросил Гарри величественную леди. — Я была под дезиллюминационными чарами с самого начала. Удивлена, что ты меня не заметил. — Бабушка! — укоризненно произнес Гарри. — Ну, я был немного сосредоточен на Роуз. Не думал, что в моем собственном кабинете за мной будут шпионить. — он ухмыльнулся. — Ну полно тебе, дорогой. Я хоть теперь и Поттер по фамилии, но никогда не забывай: я всё еще Блэк, а мы — эксперты в искусстве шпионажа. — Она игриво усмехнулась. — Итак, Гарри, что мы можем для тебя сделать? — Ну, я знала из моего утреннего разговора с леди Роуз, что она пойдет к тебе, дабы самой выяснить правду. И, не желая показаться нескромной, я предугадала, в какую сторону свернет этот разговор, и знала, что тебя будет беспокоить. Поэтому я принесла решение твоей проблемы, мой дорогой Гарри. Подарок для леди Роуз. Дорея протянула Роуз футляр и предложила открыть его. Роуз ахнула, достав сапфировую подвеску в сияющей серебряной оправе. Камень был глубокого синего цвета, карат на четыре. — Цепочка и оправа сделаны из гоблинского серебра, на них наложены чары против манящих заклятий. Если присмотритесь к камню, увидите внутри гравировки — мы называем их рунами. Структура сапфира усиливает магию рун. — объяснила Дорея. — Она прелестна, леди Поттер. Но как это поможет мне? — спросила Роуз. — Почти всех чистокровных детей, во всяком случае в старых семьях, обучают технике окклюменции. Это искусство блокировать нежелательные вторжения в мысли. Навык трудный, на освоение уходят годы. У многих семей, вроде нашей, полно секретов, которые нужно оберегать, а разум ребенка читать легко — мысли всегда на поверхности. Чтобы обезопасить эти мысли, многие семьи используют подобные амулеты, блокирующие большинство атак легилименции. — пояснила она. — А что такое легилименция? — Это техника проникновения в разум, дорогая. Этот амулет защитит тебя от всех форм, кроме прямой атаки особенно сильного волшебника или ведьмы. Но он заблокирует любого, кто попытается просто просканировать твои поверхностные мысли. — успокоила она миниатюрную женщину. — С-спасибо, леди Поттер. — благодарно произнесла Роуз. — И раз уж ты теперь знаешь о нашем родстве — зови меня Дорея, когда мы в кругу семьи. — уточнила величественная леди. Роуз понимающе кивнула. — А теперь, Роуз, я думаю, на сегодня волнений достаточно. Ты замечательно поправляешься, но тебе нужно еще несколько дней отдыха, чтобы окончательно прийти в форму. Давай я помогу тебе дойти до комнаты. — Спасибо, Дорея. Мы еще поговорим, Гарри, если ты не против? — спросила Роуз, направляясь к двери. — Я всегда в твоем распоряжении… бабушка. — ответил Гарри с теплой улыбкой. Роуз ответила ему влажной улыбкой и ушла вместе с Дореей. Гарри откинулся в кресле и провел рукой по лицу, недолго массируя голову. День уже выдался бесконечно долгим, наполненным планированием и семейными сюрпризами, а впереди еще было празднование Йоля. Оставалось надеяться, что там его сюрпризы не ждут.

***

Быстрое вибрато скрипок наполнило воздух, а мерный рокот дюжины бойранов заставил сердца биться чаще; гармоники, дудки, флейты — все они радостно отозвались в каждой душе, пока деревенская площадь жила музыкой, танцами и весельем. Дети визжали от восторга: артисты развлекали их великолепными магическими фейерверками и кукольными представлениями, где марионетки были зачарованы двигаться и играть сами по себе. Горы еды и сладостей всех сортов поглощались и делились между друзьями и семьями. Земля содрогалась от топота ног парней и вихря платьев девушек всех возрастов — каждый праздновал жизнь, любовь и семью. Казалось, все наслаждались магией этой ночи. Гарри искренне улыбался, глядя на свой народ, свою семью. Для него это стоило всего золота во всех сейфах Гринготтса. Вот какой должна была быть жизнь. Свободной от страха атак, фанатиков и чистокровной политики. Просто жизнь во всей полноте рядом с теми, кого любишь. Белла с энтузиазмом тащила его туда, где шли танцы. Положив одну его руку себе на бедро и вытянув вторую, она начала кружить его по танцполу, лихо отбивая чечетку. Её темные кудри прыгали вокруг лица и плеч, а зеленые глаза — теперь такие же, как у него — сияли радостью и счастьем, пока они лавировали между другими парами. Она выглядела сногсшибательно; он редко видел эту её беззаботную сторону и находил её просто неотразимой. Гарри рассмеялся вслух, когда Белла указала ему на Джеймса: тот пытался набраться храбрости, чтобы пригласить Лили на танец. Он стоял футах в десяти от неё, просто пялясь. Каждые несколько секунд он собирал волю в кулак, делал пару шагов к ней, но тут же останавливался, разворачивался и проклинал себя за неудачу. Гарри поначалу удивился, увидев в деревне так много молодежи, и спросил Беллу, узнает ли она кого-нибудь из Хогвартса. Она объяснила, что Хогвартс не по карману большинству магов: только выходцы из богатых семей могут себе это позволить, остальные учатся в небольших магических школах. По стране было еще четыре школы, и две в Ирландии, куда большинство семей и отправляли детей. Оглядываясь, Гарри всё же заметил девочку лет двенадцати-тринадцати, которая показалась ему знакомой. — Ты не знаешь, кто вон та девочка у стола с пуншем? — спросил Гарри жену. — Та, со светло-каштановыми волосами и голубой лентой. Белла повернулась и действительно узнала её. — О, да, она как раз учится в Хогвартсе. Её зовут Алиса Сомбра, она на третьем курсе Гриффиндора. Кажется, они с Энди партнеры в лаборатории Травологии. По слухам, она встречается с наследником Лонгботтомов, Фрэнсисом — или Фрэнком, как он любит, чтобы его называли. — Посмотри на её глаза, Белла! Они «ивнингшейдовского» зеленого цвета; раз у неё такой оттенок, значит, у неё есть доступ к родовой магии. — прокомментировал Гарри. — Придется с ней поговорить. Лонгботтомы — союзники Поттеров, но если она выйдет в ту семью, мы могли бы заключить союз и с ними, укрепив политическую поддержку Ивнингшейдов. Но! Это подождет, потому что я наслаждаюсь этой ночью со своим сексуальным мужем, и политика сегодня — запретная тема. — Она ухмыльнулась, крутанулась под рукой Гарри и прижалась к его груди, страстно целуя. — А теперь сделай наклон, влюбленный мальчик! Она одарила его своей самой соблазнительной улыбкой, и он тут же исполнил просьбу, запечатлев игривый поцелуй на стыке её плеча и шеи, к её полному восторгу.

***

Утро Рождества наступило очень рано для обитателей особняка Ивнингшейдов, многие из которых страдали от последствий вчерашнего веселья. Включая весьма «приземленного» Сириуса Блэка, которому удалось раздобыть несколько пинт медовухи, после чего он весьма эффектно опорожнил желудок прямо на дорогое шелковое платье своей матери. Излишне говорить, что его мать Вальбурга не нашла поступок старшего сына забавным — он, по её мнению, навлек позор на фамилию своим неподобающим поведением. Ему запретили посещать деревню до конца каникул — и это был компромисс, за который Сириусу пришлось побороться, так как мать поначалу хотела его выпороть. Поттеры, Блэки и Ивнингшейды собрались в большой гостиной, где обменивались подарками и поглощали антипохмельные зелья. После того как все окончательно протрезвели и развернули подарки, гости начали потихоньку расходиться по своим делам, чтобы встретиться уже за праздничным ужином вечером. Гарри и Белла вернулись под теплые одеяла на мягкий матрас своей спальни, сбросив одежду и быстро растворившись в объятиях друг друга. Это был их первый Йоль в качестве пары и в их собственном доме, и они намеревались провести его максимально чувственно. Гарри проснулся некоторое время спустя, ощущая прижатое к себе теплое тело Беллы; он обожал бархатистую мягкость её груди, прижатой к нему, и гибкость её ноги, закинутой ему на талию. Ему даже нравилось, как её волосы щекочут нос, когда она утыкалась головой ему в шею. Проверив время коротким «Темпусом», он обнаружил, что уже половина четвертого дня. Они вернулись в спальню около десяти утра — значит, пробыли здесь примерно пять часов. Он не имел ничего против, но обещал Роуз и Лили, что они с Беллой встретятся с ними, чтобы поведать бабушке полную историю его путешествия во времени и жизни до появления в 1971 году. Говорят, исповедь полезна для души, но как рассказать бабушке и матери, каким адом была его жизнь в его времени и кто именно сделал его детство столь ужасным? Он считал, что плохо говорить дурно о покойных, а Петуния в этой реальности была мертва, и в поношении её памяти теперь не было смысла. Так что, пожалуй, отредактированная версия будет лучше неприкрытой правды. Да, именно так он и поступит; как сказал ранее Арктурус — лучше не будить лихо.

***

Прыжок во времени: 1 января 1972 года, 02:16, поместье Макнейров Им повезло: щиты были отключены на время вечеринки и как раз начали подниматься, когда последние гости ушли. Но они уже были глубоко внутри периметра и не потревожили пограничные щиты, опоясывающие поместье. Оставалось разобраться с защитой самого дома, но благодаря способности Ивнингшейда проходить сквозь щиты, Гарри должен был оказаться внутри незамеченным. В ударную группу входили Гарри и Белла, Орион и Сигнус, а также Дорея. С ними были и двое мужчин из деревни, оба потомки Ивнингшейдов. Старшему, Джейкобу Сисгоду (Cysgod — валл. «тень»), было 44 года; его семья бежала в Австралию вскоре после бойни 1810 года. Он был охотником за головами и обладал способностью Ивнингшейдов к ускорению движений, что делало его одним из лучших в деле — он всегда заставал цели врасплох своей стремительностью. Он редко убивал, но не видел проблем в том, чтобы лишить жизни при необходимости, и делал это не раз. Вторым был Энтони Тоналита, 38 лет. Его предки бежали на Сицилию, где стали успешными рыбаками. Энтони в семнадцать лет записался в итальянскую армию и попал в элитное спецподразделение 9-го полка «Коль Москин» (Col Moschin). Выйдя в отставку спустя двадцать лет, он почувствовал зов вернуться в Англию, в Найтс-Энд, где родился его прадед. Он был экспертом по щитам, буквально одаренным: обладал сверхъестественной способностью взламывать даже самые сложные защитные схемы. Это был дар Ивнингшейдов — видеть отдельные магические нити, соединяющие камни щитов с замковым камнем, питающим всю систему. С отточенной быстротой и мастерством он мог манипулировать магической энергией в считанные секунды, фактически отключая защиту. Оба мужчины были рекомендованы Гарри Лилит и тут же приняты в команду. Ночь была пасмурной; облака скрывали лунный свет, не давая теням выдать силуэты, окружившие поместье. Каждому провели инструктаж по его конкретной задаче. Арктурус сам рассказал о планировке дома, так как бывал там много раз. Семейные спальни располагались на третьем этаже, гостевые — на втором. Первый этаж состоял из большого парадного холла для приемов, бального зала, библиотеки, кабинета лорда, парадной столовой и малой столовой для более уютных встреч. Под первым этажом находились кухни и помещения для домовых эльфов. Было известно, что у Макнейров их двое. Арктурус сообщил, что по традиции вся основная семья остается в поместье на Йоль и другие праздники, так что им следовало ожидать от пятнадцати до двадцати человек, включая двоих несовершеннолетних внуков. Тишина ночного воздуха погрузила Гарри в раздумья о том, что он собирается совершить. Он боролся с самим собой, осознавая, что вот-вот уничтожит целую семью — но ради чего? Месть? За преступления, которые они совершили или еще не совершили? Может ли он действительно оправдать перед собой роль судьи, присяжных и палача? Пока он вел этот внутренний спор, где-то позади раздалось отчетливое карканье. Гарри оглянулся через плечо на низко свисающую ветвь огромного дуба. Там сидел большой ворон, чьи черные глаза не мигая смотрели на него. Птица расправила крылья, спикировала с ветви и плавно сменила облик на уже знакомый лик Старухи. — Моя Леди. — Гарри опустился на колени на холодную землю и склонил голову перед богиней Морриган. — ГЛУПЫЙ МАЛЬЧИШКА! С чего ты забиваешь голову подобной чепухой?! — сурово отчитала его древняя женщина. — М-моя леди, я… я лишь боюсь, что могу перейти черту, навредить невинным, наказать тех, кто не участвовал в убийствах прошлого, — выдохнул Гарри. — Глупый мальчишка, дело не только в мести или возмездии! Дело в балансе чаш весов, в исправлении несправедливости по отношению к нашему народу! — произнесла она хищным голосом, подходя к нему; её облик снова сменился на ту соблазнительницу, с которой он возлежал на Самайн. Она начала кружить вокруг него, словно акула в воде. — Ты слышишь это, Гарри? — спросила она на ходу. Гарри посмотрел на неё в замешательстве. — Я ничего не слышу, моя леди. — ответил он, не поднимая глаз. — Ничего не слышишь? — издевательски переспросила она. — Знаешь, что слышу я, мой любовник? Я слышу голоса более тысячи душ твоих сородичей, взывающих из праха, их кровь требует справедливости! Заботился ли твой враг о невинных, о СЛАБЫХ, О СТАРИКАХ ИЛИ О ДЕТЯХ?! Уверяю тебя — нет! То, что ты делаешь — это восстановление баланса там, где он был нарушен, принудительное возвращение равновесия у тех, кто обидел тебя и твоих близких. Но если этого тебе мало — напомнить ли о мире, из которого ты пришел? О войне, укравшей твою семью? Здесь, в этом самом поместье, находятся те, кто убивал и будет убивать невинных — так же, как убили твоего деда и тетю. Они не остановятся, пока магический мир не будет разорван в клочья, а каждый, кого они сочтут недостойным магии, не будет уничтожен. Разве не для этого Леди Хогвартс привела тебя сюда? Чтобы остановить угрозу до того, как она станет всесильной? Чтобы спасти невинных, ставших мишенью лишь по праву рождения?! ПРИНЕСТИ ПОРЯДОК В ХАОС! ЗДЕСЬ, ГАРРИ! Здесь ты делаешь свой выбор! Здесь начинается твоя судьба! Возьми палочку, Гарри, исполни предначертанное — обрушь ад на всех, кто восстанет против тебя и посягнет на то, что тебе дорого. Будь моим воином, Гарри, и верни магический баланс всем людям, владеющим силой! Гарри вскинул голову, и Морриган удовлетворенно улыбнулась, увидев в его глазах изумрудное пламя, горевшее с неистовой решимостью. Гарри гордо выпрямился и поклонился богине. — Да святится имя твоё. Я не подведу тебя или свою семью. Морриган осклабилась и приняла его обет коротким кивком. Она вскинула руки, мгновенно превращаясь в ворона, и быстро скрылась из виду. Гарри повернулся к поместью и позволил инстинктам взять верх. Вскоре холодный густой туман расползся по территории, превратив дом в остров в море мглы. Это был сигнал остальным — вперед. Группа из семи человек в серых плащах, идеально сливавшихся с туманом, незамеченной пробралась к самым стенам поместья. Дорея и Энтони наложили свои щиты против аппарации и порталов. О камине придется позаботиться, как только они войдут. По словам Арктуруса, в поместье было лишь два активных камина. Первый — в главном приемном холле слева от парадного входа. Второй — в западном крыле, в кабинете лорда Макнейра. Орион и Сигнус направились к каждому из них соответственно. Гарри и Белла должны были подняться на третий этаж и оглушить или вывести из строя членов семьи. Энтони и Джейкоб обыщут второй этаж. Дорея останется у входа и будет отвечать за двоих малолетних детей, когда их найдут. У неё также было другое задание, которое создаст ложное подозрение относительно того, кто напал на поместье. Гарри подошел к парадной двери, на миг предельно сосредоточился и шагнул прямо сквозь массивную, защищенную щитами преграду. Он решил: ощущение прохода сквозь твердые предметы похоже на удар локтем, только это покалывающее чувство охватывает всё тело разом. Не самое приятное. Гарри оглядел пустую приемную, сориентировался и оценил выставленное напоказ богатство. Он ухмыльнулся, подумав, что крупный спонсор Волдеморта больше не сможет поддерживать темного мага. Внезапно он почувствовал всплеск магии: перед ним появились два домовых эльфа с поднятыми руками. Этой доли секунды Гарри хватило, чтобы оглушить обоих прежде, чем они успели как-то отреагировать. Затем Гарри почувствовал, как спадают оставшиеся щиты, а двери распахиваются, впуская остальную команду. Без лишних слов каждый направился в свой сектор. Белла и Гарри быстро взбежали по парадной лестнице, миновали второй этаж и через мгновение оказались на площадке третьего. Семейные покои были в западном крыле, так что они, накинув капюшоны, осторожно двинулись по коридору. Собираясь свернуть за угол, Гарри вытянул руку, останавливая Беллу. Она вопросительно на него посмотрела. Он приложил ладонь к стене, склонил голову, а затем повернулся к жене. — Щиты, — прошептал он с улыбкой. — Локальный барьер прямо за углом. О, и у нас гости. — он ухмыльнулся. С глазами, сияющими тем самым «убийственным» зеленым светом, Белла и Гарри уверенно вышли из-за угла. В двадцати футах впереди они увидели свои цели: все Макнейры предусмотрительно забились за магический барьер. Впереди стояли четверо мужчин с палочками наготове. В самой глубине коридора столпились около семи женщин разных возрастов и еще пятеро мужчин — все при оружии. Гарри удовлетворенно осклабился: все присутствующие невольно отшатнулись, завидев две фигуры в серых плащах со светящимися глазами под капюшонами. — Как удачно, что вы все здесь собрались, — произнес Гарри измененным голосом, эхом раскатившимся по коридору. — Я не знаю, кто вы такие, но вы совершили роковую ошибку, войдя в мой дом! — прокричал мужчина, на вид лет семидесяти с лишним. — Лорд Макнейр, я полагаю, — Гарри отвесил издевательский поклон. — Кто вы и что вам здесь нужно?! — потребовал тот ответа. — Считайте меня призраком из прошлого, милорд. Я пришел взыскать очень старый долг. — Гарри ухмыльнулся, но под капюшоном этого никто не увидел. — Вы вторглись в частные владения, и если не уберетесь сию же секунду — я буду вынужден выставить вас силой! Гарри хмыкнул, услышав два глухих взрыва с первого этажа — это уничтожили камины, — а следом донеслись крики снизу. — Слышали, милорд? Это звук начала конца вашего Рода и вашей линии. — холодно произнес Гарри. — Я в полной безопасности за этими щитами, мразь! Мои эльфы уже возвращаются с подмогой, и поверьте — вы не проживете долго, когда прибудет мой господин! Гарри щелкнул пальцами, и двое оглушенных эльфов Макнейров упали к его ногам. — Вы об этих эльфах? — насмешливо спросил Гарри. — Тск-тск, боюсь, ваш хозяин не придет. Волдеморт, верно? Не беспокойтесь, я скоро займусь и им. — прошипел Гарри, почти переходя на парселтанг. — Какое преступление я якобы совершил против вас?! — спросил Макнейр, пытаясь сохранить вид превосходства. Гарри подошел вплотную к барьеру, его глаза засветились еще ярче. — Ваш Род и еще двенадцать других пытались устроить геноцид моего Рода и почти преуспели. Это ничего вам не напоминает? — прорычал Гарри. — Дам подсказку: это случилось сто шестьдесят лет назад. — И-Ивнингшейд?! — прошептал тот, не веря своим ушам. — Рад, что вы помните. Это сделает финал куда более приятным, — ледяным тоном произнес Гарри. В этот миг барьер мигнул и исчез. — Спасибо, Энтони, — тихо сказал Гарри, когда из-за угла вышли Энтони и Джейкоб. Энтони снял щит, пока его лорд отвлекал забившихся за него крыс. — Так на чем мы остановились? — со злобной усмешкой спросил Гарри, глядя в лица Макнейров.

***

Первые авроры, прибывшие на место следующим утром, содрогались от ужаса при виде полукруга из двадцати двух голов, выложенных на земле так, чтобы они смотрели на тело лорда Уильяма Макнейра. Эксперты по проклятиям установили: лорд был поражен медленно действующим иссушающим проклятием. Следователи укажут в отчетах: скорее всего, лорд Макнейр был еще жив, когда его пригвоздили к земле, и был вынужден смотреть в безжизненные лица своих сородичей, пока проклятие не доконало его окончательно. Еще одной странностью стало послание, вырезанное на его груди: «И ИХ ОСТАЛОСЬ 12!». Авроры доложили, что обезглавленные тела тоже были выстроены в ряд неподалеку, причем у двенадцати из них на обнаженных левых предплечьях красовались татуировки. Та самая татуировка, которую видели у террористов, захваченных или убитых за последние месяцы. — Что это значит? — спросила ужаснувшаяся Амелия Боунс у своего наставника и напарника. — Очевидно, кто-то посылает сообщение, — ответил Аластор Грюм, хмуро просматривая отчеты об опознании. — Но какое сообщение и кому? — спросила она, оглядывая обугленные руины поместья Макнейров. — Капитан Грюм, сэр! — к ним быстро подошел аврор в алой мантии. — Что такое, Гилкрист? — коротко бросил Грюм. — Мы нашли еще три тела, сэр! — Еще Макнейры? — уточнила Амелия. — Нет, мы так не думаем. Тела почти целые. Полагаем, они могли быть в группе тех, кто напал на поместье. — Показывай! — прорычал Грюм, и они с Амелией последовали за аврором. Тела нашли возле черного входа; похоже, Макнейры всё же пытались обороняться. Грюм и Амелия склонились над убитыми. — Ты их знаешь? — спросила Амелия. Грюм нахмурился и взмахом палочки перевернул одно тело, затем другие. — Двое кажутся знакомыми, но не могу вспомнить откуда. Третьего не знаю вовсе. — Сэр, посмотрите на это! — воскликнула Амелия, указывая на маленькую татуировку на правом запястье каждого из троих. — Похоже на собаку, — заметил Гилкрист. — Нет… это лиса, — задумчиво произнес Грюм. — Гилкрист! Внеси это в отчет. Полагаю, мы имеем дело с группировкой-соперником Пожирателей Смерти. — Сэр, это смелое предположение, — заметила Амелия наставнику. — Не предположение, Ами, а зацепка, которую нужно отработать. Я хочу, чтобы описание этой татуировки попало во все газеты. — Но, сэр?! Если мы сольем это в прессу, это может скомпрометировать расследование! А если это соперничающая группа — они могут залечь на дно, и мы их никогда не найдем! — ИЛИ ЖЕ! — резко ответил Грюм своей протеже. — Это заставит Пожирателей Смерти раскрыться в поисках этой группы ради мести, а мы пойдем по следу, который они оставят. Так мы получим информацию об обеих организациях и прихлопнем их одним махом. Амелия сомневалась в плане, но доверяла опыту наставника. Аластор Грюм смотрел на то, что можно было назвать полем боя. Авроры под его командованием собирали улики. Тела были опознаны, промаркированы и отправлены в морг под Святым Мунго для дальнейшей экспертизы. — Началось, — прошептал он. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь вместе с этим своим внуком, Дорея. С этой мыслью он крутанулся на месте и аппарировал. День обещал быть очень долгим, а в штабе его ждала бутылка лучшего «Огдена» с его именем на этикетке.