Глава 30: Запретные записи и семена восстания

Человек в темно-сером плаще беспрепятственно шел через атриум британского Министерства магии. Когда он проходил мимо поста охраны, дежурный офицер коротко кивнул — не потому, что узнал человека (капюшон был наброшен на голову), а потому, что узнал плащ и эмблему на воротнике. Фигура в плаще миновала центральный фонтан и, не оборачиваясь, бросила через плечо галлеон в бегущую воду. Маленькое пожелание удачи никогда не бывало лишним. Он вошел в лифт и нажал кнопку девятого этажа. Самый низкий уровень правительственного здания, как полагали многие. Когда двери разошлись, он вышел. Он шел целеустремленно, направляясь к месту назначения. Коридор был пуст, что не являлось чем-то необычным для этого времени года. Приближался Йоль, и многие сотрудники наслаждались праздничными каникулами, оставив лишь костяк персонала для поддержания работы основных служб, таких как Сеть летучего пороха и офисы ДМП. Это было лучшее время, если кто-то хотел остаться незамеченным. Он дошел до конца коридора и положил руку на латунную ручку в центре большой эбеновой двери. Повернув её, он вошел в тускло освещенную круглую комнату с несколькими другими дверями по периметру. Дверь за его спиной бесшумно закрылась, и двери вдоль стены начали вращаться. Он не обратил на них внимания и прошел в центр комнаты. Вынув маленький серебряный кинжал из кармана мантии, он проколол кончик указательного пальца правой руки. Кровь быстро выступила и собралась в каплю. Он опустился на одно колено и окровавленным пальцем начал выводить замысловатую руну на полу в самом центре комнаты. Закончив, он встал и отступил на три шага. Руна вспыхнула кроваво-красным и исчезла. Секунду спустя на полу появилось золотое прямоугольное сияние, и этот прямоугольник начал подниматься, словно вытягивая дверь прямо из пола. Когда дверь достигла семи футов в высоту, она остановилась. Человек в плаще взял окровавленный палец и очертил небольшой круг на двери, после чего на ней появилась золотая ручка. Он положил руку на ручку, толкнул дверь и вошел внутрь. Проход вел в то, что можно было бы счесть самой обычной комнатой; ничто в ней не кричало о ТАЙНЕ, ЗАГАДКЕ или ЗАПРЕТНОМ знании, но именно это там и хранилось. Забытые тома и свитки заклинаний, проклятий и старых языческих ритуалов, которые, как надеялось Министерство, были утрачены навсегда. Здесь были и другие вещи, которые лучше было держать в секрете от обычных ведьм и волшебников. Именно одна из этих других вещей привела Невыразимца сюда сегодня — знание, которое по своей природе было взрывоопасным, информация, способная разрушить убеждения многих в магическом мире. Знание, столь пугающее для Традиционалистов, что оно было немедленно запечатано и спрятано здесь, в Комнате Запретных Вещей. Впрочем, дизайн комнаты не представлял собой ничего захватывающего или потрясающего основы мира. Она выглядела как скромная библиотека, которую можно найти в любом статном поместье. Книжные полки закрывали три из четырех стен, в центре стоял единственный, но массивный стол, а вокруг было разбросано несколько стеклянных колб, содержавших бог знает что. Мужчина подошел к полкам слева. Его палец скользил по корешкам книг в поисках конкретного названия. Потребовалась минута или две, прежде чем он нашел искомое. Улыбнувшись про себя, он прочел название: «Родословные». Он провел пальцем сверху вниз по корешку и четко произнес: — Откройся! Он отступил и наблюдал, как книжный шкаф уходит вглубь стены примерно на фут, а затем отъезжает в сторону. За шкафом скрывалась маленькая комната с большим гранитным пьедесталом, на котором вертикально лежал огромный кожаный фолиант — два фута в высоту, четыре в длину и почти двенадцать дюймов в толщину. Это был большой реестр; если точнее — ТОТ САМЫЙ РЕЕСТР. Книга, содержащая все вымершие линии крови, которые на самом деле оказались не такими уж и вымершими. Том, способный опровергнуть догму чистокровных о «грязнокровках» и ввергнуть магический мир в политический хаос. Это было доказательство того, что маглорожденные не «крадут» магию и не являются аномалией природы, а фактически происходят из существующих магических родов. Поллукс Блэк откинул капюшон и медленно направился к книге, одновременно напевая заклинания и описывая палочкой сложные узоры, снимая многочисленные щиты, окружавшие Запретный том. Потребовалось почти десять минут непрерывного колдовства, прежде чем он смог физически коснуться реестра. И даже коснувшись, он не мог вынести книгу, не активировав щиты, которые оповестили бы главу Отдела Тайн. Почти семьдесят семей, считавшихся вымершими, были представлены в этом реестре, составленном в 1930-х годах. Эпидемия драконьей оспы была использована как прикрытие для проекта Невыразимцев по решению «маглорожденного вопроса» — откуда берется их магия. Маглорожденным предлагалась бесплатная вакцинация, и при этом тайно собиралась их кровь для изучения. Никто бы не поверил, к чему приведет это исследование: каждый протестированный маглорожденный оказался потомком либо утраченной магической линии, либо ныне существующей. Было установлено, что все маглорожденные — потомки сквибов, чья магия дремала, а затем внезапно пробудилась у одного из наследников. Социальные и политические последствия этого исследования были бы пугающими для правящего класса чистокровных. Нашлись бы маглорожденные ведьмы и волшебники, которые могли бы претендовать на статус Главы Рода в весьма знатных домах, будучи прямыми потомками бывших лордов, тем самым смещая нынешних глав в Визенгамоте. Наследование титулов в магическом сообществе всегда шло по линии старшего сына, а в некоторых семьях — по линии старшего ребенка независимо от пола. Он начнет с тех, кто входил в число пятидесяти семей-основателей. В живых оставалось лишь двадцать таких семей — во всяком случае, так считалось до проверки родословных в 1932 году. Двадцать четыре из оставшихся тридцати семей были найдены в ходе исследования маглорожденных; шесть имен Основателей всё еще отсутствовали: семьи Мелвилл, Синклер, Грейнджер, Колумба, Дасахтах и Мак Эхдах. Три часа спустя список был у него в руках. Теперь он начнет процесс тайного выслеживания этих семей. Он пока не станет к ним приближаться — он лишь хотел узнать, находятся ли они еще в стране. Как только он выяснит положение каждой семьи, он, его брат Арктурус и Карлус начнут налаживать контакты и закладывать основу для величайшего переворота, с которым когда-либо сталкивалось любое магическое правительство.

***

Прошло семь недель с Самайна, и для обитателей школы чародейства и волшебства Хогвартс вот-вот должны были начаться йольские каникулы. Предыдущие недели выдались для Гарри и его новой семьи насыщенными. Он официально организовал Мародеров, но в отличие от оригинального квартета из временной линии Гарри, эта инкарнация знаменитой банды проказников не включала мальчика, предавшего его родителей. Петтигрю показал свое истинное лицо гораздо раньше: его всё чаще видели в компании Лестрейнджей и Кэрроу, и он стал рупором в башне Гриффиндора для юных Пожирателей Смерти, пытаясь склонить других чистокровных к взглядам фанатиков на «маглорожденную заразу». Эта версия Мародеров включала не только троих оригинальных участников, но теперь в неё входили Лили, Нарцисса и Андромеда. Гарри и Белла руководили группой со стороны, подбрасывая идеи и выбирая цели. Если прежние Мародеры шутили ради самих шуток, то теперь у них была четкая программа — моральный долг бороться с влиянием фанатиков и юных Пожирателей. Сириус и Джеймс были мастерами исполнения и скрытности, но, как ни странно, самыми изобретательными в группе оказались Лили и Нарцисса: они создавали жестокие, но виртуозные схемы хаоса. Дошло до того, что Лестрейндж и его прихлебатели стали передвигаться группами по три человека и более, если находились за пределами своей гостиной. Лестрейндж и его банда тоже не сидели сложа руки, проклиная любую «грязнокровку», которую могли загнать в угол, и продвигая свои фанатичные взгляды среди «правильных» семей. Но ответные меры Мародеров обычно были стремительными и внушали свите Лестрейнджа немалый трепет. Атаки происходили без предупреждения и в публичных местах, где вся школа могла видеть унизительные последствия. Личности этих Мародеров оставались неизвестными для учителей и студентов, что становилось больной темой для Дамблдора. Его привычная сеть шпионов (портреты, призраки и домовые эльфы) утверждала, что понятия не имеет, кто за этим стоит. Он был сбит с толку этим кажущимся отсутствием сотрудничества со стороны замка. Будучи директором школы, он контролировал все щиты и магию внутри древнего строения, но в последнее время его просьбы и приказы словно игнорировались. Добби, получивший от Гарри задание шпионить за юными Пожирателями Смерти во время их встречи в Запретном лесу на Самайн, предоставил Гарри список всех присутствовавших и тех, кого они пытались завербовать. Было несколько удивительно, как много не-слизеринцев оказалось в этом списке, включая гриффиндорца Питера Петтигрю. Андромеде и младшим Мародерам поручили вербовать студентов, сочувствующих их делу, а также пытаться перетянуть на свою сторону тех, кто еще не определился с фракцией. К середине декабря между движением фанатиков-чистокровных и движением за Равенство пролегли четкие линии фронта. Семья — как Гарри теперь называл коалицию Поттеров и Блэков — тоже не почивала на лаврах. Арктурус и Карлус использовали свою значительную совместную политическую мощь, чтобы срывать планы чистокровных в Визенгамоте, максимально препятствуя принятию любых законов, которые воспринимались как дискриминационные или откровенно фанатичные. К сожалению, им не удалось остановить каждый законопроект. Были приняты Акт о регистрации оборотней и Налог на бизнес маглорожденных (плоский налог в двадцать пять процентов на все предприятия, принадлежащие маглорожденным), а также предвзятый Закон об исключении маглорожденных, запрещавший им занимать государственные должности или посты директоров в Визенгамоте и Министерстве соответственно. Дорея продолжала собирать информацию о Братстве Лиса; она обнаружила, что возникновение группы совпало с исчезновением клана Ивнингшейд. Гарри передал ей список «Тринадцати», предоставленный ему Лилит, которая потратила жизнь на раскрытие имен — это были те тринадцать семей, что завладели местами Ивнингшейдов в Визенгамоте после их уничтожения. Она была потрясена списком, в который входили не только семьи с темным уклоном, но и некоторые видные светлые роды. Шпионская сеть Блэков работала сверхурочно, пытаясь найти связи между «Тринадцатью» и Братством, надеясь выйти на единый источник. Кто-то всё еще должен был направлять Братство, и она хотела знать — кто. Не только ради Гарри, но и ради своей подруги, которую эта наемная группа пытала и убила. Лилит и тетя Касси со времени пробуждения Гарри встречались с молодым лордом ежедневно. Наряду с обучением у призраков Хогвартса, они наставляли его в древних обычаях и магии Ивнингшейдов. Гарри взялся за изучение того и другого с жадным аппетитом. Он наслаждался историей семьи, которую мог почерпнуть у последнего живого Ивнингшейда времен до геноцида, и в то же время в нем зрела глубокая жажда мести тем, кто совершил это гнусное преступление. Его также возили на встречи с главами трех других крупных ковенов, представлявших большое число «окраинных» семей. Его природные лидерские качества проявились в полной мере, когда он выступал перед лидерами, объясняя, что ветры войны уже близко и что нейтральные и серые семьи не оставят в покое — их заставят принять ту или иную сторону. Но Гарри заверил их, что на столе есть третий вариант: союз с Родом Ивнингшейд — альянс, который объединит нейтральные, серые и «окраинные» фракции под одним знаменем. Перед его речью Лилит шепнула матриархам, что Гарри получил благословение Морриган и носит на себе её знаки. Это вызвало настоящий переполох среди жриц, который окончательно закрепился, когда огромный ворон слетел вниз и устроился на плече Гарри, пока тот обращался к ним. Лилит использовала преданность матриархов их вере, чтобы сплотить их вокруг своего лорда. Как только главы ковенов убедились, что перед ними избранник Богини, стало легко убедить и членов их ковенов рассмотреть вопрос союза с Родом Ивнингшейд.

***

Всегда проницательная Дорея Поттер знала: как только слух о Гарри разойдется по многочисленным семьям ковенов, у Министерства вскоре появятся множественные свидетели, подтверждающие возвращение Рода Ивнингшейд. Она надеялась, что с этим откровением те семьи Визенгамота, что были в сговоре с Братством, снова выйдут на связь с группой. Знание о тринадцати семьях, причастных к атакам, дало её шпионам цели для слежки: они докладывали, с кем встречаются эти семьи. Однако скоро должно было последовать более жесткое заявление в адрес Тринадцати. Семья определилась со своей первой целью — физическим доказательством того, что Ивнингшейды вернулись и жаждут крови. Планировалось, что за два дня до Йоля магический мир снова задрожит от страха при звуке имени Ивнингшейд, превратив слухи в неоспоримый факт. Ничего не подозревающая чистокровная семья вот-вот должна была принять незваных гостей, но они станут лишь первыми в войне возмездия. А согласно «Старым Законам», кровная месть всё еще признавалась легитимной. В своем высокомерии элита Старых Домов Визенгамота оставила лазейку, через которую Род Ивнингшейд мог законно совершить месть, не опасаясь судебного преследования. И Дорея внутренне усмехалась над гордыней тех самых членов совета, которые воспользовались этим же законом в 1810 году против семьи её внука. Насколько симметричным и поэтичным будет их уничтожение.

***

Кикимер, Добби и Винки усердно трудились над восстановлением старого особняка Ивнингшейдов в Йетхольме и наконец завершили свои труды. Готовый дом насчитывал двадцать спален, две парадные и три малые столовые, один Гранд-бальный зал и малый, более уютный зал для балов, просторную приемную галерею с портретами лордов и леди Ивнингшейдов за несколько поколений; в комнате доминировал огромный очаг с защищенным камином. Территория включала несколько садов, в том числе лабиринт из живой изгороди, различные фонтаны и большой пруд, зарыбленный форелью и лососем. Имелся просторный паддок и конюшни (лошадей пока не было, но со временем они появятся). В восточной части поместья раскинулся большой сад с обилием яблонь и груш. Чего эльфы не ожидали, так это внезапного наплыва людей, восстанавливающих близлежащую деревню. С тех пор как до ушей потомков Ивнингшейдов дошли вести о возвращении Лорда, они начали в больших количествах возвращаться к престолу власти рода. Возвращались целые семьи всех возрастов, и в течение месяца деревня расцвела и начала расти. К настоящему моменту вернулось тридцать семей. Лилит тоже вернулась и быстро стала матриархом деревни. Гарри предлагал ей место в самом особняке, но она мягко отказалась, заявив, что младшим поколениям она нужна для передачи традиций их когда-то великого клана, обучения наследию Ивнингшейдов и их врожденной магии. Эльфы также починили, а Гарри зарядил рунные камни щитов, вернув древнюю защиту в рабочее состояние. Дорея и Карлус помогли ему модернизировать схему щитов, сделав их вдвое сильнее прежнего. Гарри также настаивал на обеспечении защиты деревни: он не хотел повторения попытки истребления своего рода. Гарри хотел окружить деревню щитами, основанными на намерении, но Дорея сообщила ему, что такая масштабная структура невозможна, а если бы и была возможна — ей потребовалось бы невероятное количество фоновой магии для подпитки, а в этой местности такого объема просто нет. Поэтому вместо щитов был организован городской патруль, совершающий обходы общины. Вдоль внешнего периметра деревни было расставлено определенное количество сигнальных камней, и в обязанности патруля из шести человек входило касаться этих камней палочками каждый час. Если камень пропускали, по деревне разносился громкий вой. После этого жители должны были быстро искать убежища за внешними щитами особняка. Через пятнадцать минут активировались оборонительные щиты, и любой, кто остался снаружи, должен был искать укрытие в другом месте, пока не прибудет помощь. Это было не совсем то, чего Гарри хотел для своего народа, но это было лучшее, что они могли сделать на данный момент. И хотя он сильно сомневался, что против его Рода выступят крупные силы, полагаться на волю случая он тоже не желал.

***

Шел понедельник, 20 декабря, и студенты Хогвартса направлялись на станцию Хогсмид, чтобы сесть в поезд до Лондона. Гарри и Белла встретились с Лили и собирались проводить её до города. Эвансы должны были встретить их на магловской стороне платформы 9 ¾. Гарри через Лили пригласил их в особняк Ивнингшейдов на праздники, но они отказались, желая провести каникулы со своими двумя дочерьми. Петуния училась в другой школе-интернате в Уэссексе, и поскольку Лили была в Хогвартсе в Шотландии, родители ужасно скучали по ним и хотели провести время с обеими девочками перед их возвращением к учебе. — Цисси сказала мне, что вы устраиваете празднование Йоля, — заметила Лили, обращаясь к Гарри и Белле, когда они вошли в поезд в поисках пустого купе. — Да, — ответила Белла. — Тетя Лилит… — как Гарри теперь называл старейшую из Ивнингшейдов. — …рекомендовала устроить праздник, чтобы дать жителям деревни возможность лично пообщаться со своими новыми Лордом и Леди, — добавил Гарри, качая главой и посмеиваясь над абсурдностью старого обычая. — Это также возможность для членов Рода Ивнингшейд заявить о своей верности лорду, — пояснила Белла, одарив мужа измученным взглядом. — Гарри, нравится тебе это или нет, ты — лорд Ивнингшейд, и теперь на тебе лежит ответственность перед Родом. Они будут ждать от тебя руководства и защиты, пока мы восстанавливаем наше наследие. — серьезно сказала ему Белла, сжимая его руку. — Значит ли это, что я тоже должна присягнуть на верность или что-то в этом роде, раз уж я Ивнингшейд? — спросила Лили, приподняв бровь, когда они вошли в пустое купе где-то в середине поезда. — Не думаю, — начал Гарри. — Почему нет? — спросила Лили. — Если я такая же Ивнингшейд, как и остальные, разве я не должна сделать то же самое? — Ну, технически… гм, да. Но видишь ли… э-э, ты потомок главной линии, и поэтому это не обязательно, — неуверенно произнес Гарри, глядя на Беллу в поисках помощи. — Гарри хочет сказать, Лили, что ты член ближайшей семьи, поэтому от тебя это не требуется. Лили пытливо посмотрела на подростков перед собой, а затем заметила, как они обменялись тревожными взглядами, словно сболтнули лишнего. Умная рыжая девочка не упустила подтекста этих слов, и её любопытство взлетело до небес. — Что значит… я — ближайшая семья? Это означало бы, что я должна быть сестрой или дочерью, или кем-то в этом роде, не так ли? — спросила она. Она заметила, как Гарри побледнел, что заинтриговало её еще больше. — Что ты от меня скрываешь, Гарри? — произнесла Лили, беря его за руку и доверчиво заглядывая в такие же изумрудно-зеленые глаза, как у неё — черту каждого Ивнингшейда. Именно тогда она заметила, что у них не только цвет глаз совпадает, но и форма, и даже форма ушей с несросшимися мочками. Гарри снова посмотрел на Беллу, умоляя глазами выручить его. Белла лишь пожала плечами, встала за спиной Лили, положила руки ей на плечи и ласково сжала их. — Не думаю, что это хорошая идея, — вяло ответил Гарри. — Что именно не является хорошей идеей? — парировала Лили, глядя то на него, то через плечо на Беллу, которая смотрела на Гарри с сочувствием. — Тебе решать, любовь моя, — тихо произнесла Белла, усаживая Лили на скамью рядом с собой и обнимая её за плечо. Гарри мерил купе шагами, нервно запуская руки в волосы и что-то невнятно бормоча под нос. — Это… это что-то плохое? — обеспокоенно спросила Лили. — Что? Н-нет, Лили, просто… это сложно, — поспешно ответил Гарри. — Я не понимаю, Гарри. Пожалуйста, скажи мне. В каком мы родстве? Какая между нами связь? — взмолилась она, на глазах выступили слезы. Лили смотрела на молодого лорда с надеждой. С тех пор как она встретила этого загадочного юношу, она чувствовала к нему мгновенную привязанность, безоговорочное чувство принадлежности и любви. Она видела в его глазах такую преданность ей, и лишь недавно начала задаваться вопросом: почему он так на неё смотрит? Что в ней такого, что заставляет его так её опекать, почему его глаза светятся сдерживаемыми эмоциями при взгляде на неё? Почему он из кожи вон лезет, чтобы поговорить с ней и тренировать её усерднее, чем остальных мародеров, за исключением, может быть, Джейми. Эта тайна в последнее время почти не давала ей покоя, и этот случай, когда он назвал её ближайшей семьей, дал возможность задать вопросы и, наконец, получить ответы. Гарри мгновение смотрел на мать, прежде чем глубоко выдохнуть. Он рухнул на сиденье напротив неё, в голове вихрем неслись «за» и «против»: он знал, что если раскроет правду, то не обойдется без пары «черт побери» и, скорее всего, нескольких «какого хрена!» Решение было принято, к лучшему или худшему, и он хмыкнул. — Мне всегда говорили, что ты невероятно умная ведьма. — Белла коротко кивнула ему и одобряюще улыбнулась. — Что значит «всегда говорили»… мы ведь познакомились всего пару месяцев назад? — спросила Лили. — Не совсем так. Мы встречались раньше, хотя для меня это было очень, очень давно, и я почти ничего не помню, кроме пары… воспоминаний. — Гарри печально ей улыбнулся. — Я совсем запуталась, Гарри, — фыркнула Лили, скрестив руки на груди. — Ты можешь просто сказать прямо, что имеешь в виду? Ты ходишь вокруг да около… чего бы то ни было! — Она снова надулась. — Теперь я вижу, от кого это у тебя, Гарри, — расхохоталась Белла, хватаясь за живот. — Эта манера дуться — чисто твоя! — От кого это у него?! Только не ты, Белла! Может, кто-нибудь из вас уже скажет мне?! — Её глаза сузились. Белла постепенно взяла себя в руки и обожающе посмотрела на Гарри. — Скажи ей, любовь моя. Думаю, она справится, а если нет — мы всегда можем её обливиэйтнуть. — буднично бросила Белла, подмигнув и злорадно ухмыльнувшись. Лили уставилась на Беллу: её не на шутку встревожило то, что Белла, возможно, лишь наполовину шутила. Что же такого Гарри скрывает, что это так трудно объяснить и потенциально настолько невероятно, что ей может понадобиться стирание памяти? Гарри откашлялся, привлекая её внимание. — Лили… черт, это трудно! — Гарри покачал головой. — Лили, я не отсюда. — Он взмахнул рукой в воздухе. — В смысле? Ты не англичанин? — спросила она, всё еще недоумевая. Гарри нервно рассмеялся: — Нет, я англичанин. Я имею в виду, что я не из… 1971 года. Лили по-прежнему выглядела озадаченной и перевела взгляд на Беллу. Брюнетка посмотрела на Гарри, и тот лишь слегка пожал плечами. Сдув челку с глаз, она угрожающе посмотрела на мужа. — То, что мой муж-трусишка пытается сказать: он не из нашего времени. На самом деле он пришел из будущего, примерно через двадцать четыре года. — сказала она скептически настроенной первокурснице. Внезапно Лили разразилась громким и совсем не ледиподобным хохотом. — Ой, ха-ха-ха. Я задала серьезный вопрос и хотела бы получить серьезный ответ. — сказала она, успокоившись. — Это правда, Лили. Я родился 31 июля 1980 года в Годриковой Впадине, и… ты моя… — Гарри тяжело сглотнул, глядя на неё глазами, полными невыплаканных слез. Он уже собирался продолжить, как вдруг его грубо выдернули из кресла. Лили вскочила на ноги и мертвой хваткой вцепилась в его мантию. — ЕСЛИ ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ СКАЗАТЬ, ЧТО Я ТВОЯ МАТЬ, ГАРРИ ИВНИНГШЕЙД, ТО, ДУМАЮ, МНЕ ПРИДЕТСЯ ТЕБЯ УБИТЬ! Опешив от такого поворота событий, Гарри мог только смотреть на мать, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Мягкая рука коснулась плеча Лили. — Лили… — нежно начала Белла. — Я знаю, в это трудно поверить, но Гарри… твой сын. Пожалуйста, присядь, Лили, и мы всё объясним. Лили отпустила Гарри, но не сводила с него глаз. Она начала отрицательно качать головой. — Нет-нет-нет, это невозможно, это… путешествия во времени не существуют… это не может быть правдой. Зачем вы говорите такие вещи, Гарри… Белла? Гарри вытащил палочку из наручного держателя на левой руке и направил её вверх. — Я, Гарри Джеймс Ивнингшейд, клянусь своей жизнью и магией, что всё, что я собираюсь рассказать Лили Эванс о своем рождении и жизни — абсолютная правда, да будет так! Белая вспышка окутала Гарри: магия приняла его клятву. — Теперь… — начал Гарри. — …Магия не позволит мне солгать о себе под угрозой её потери. Лили выглядела потрясенной и позволила Беллатрисе усадить себя обратно на скамью. Затем Гарри начал накладывать щиты тишины и приватности вокруг купе, Белла добавила несколько своих. У них было несколько часов до Лондона, и каждая минута этого времени понадобится, чтобы объяснить Лили, кто он такой на самом деле.

***

Глаза Лили были красными и опухшими от рассказа Гарри о его жизни, о хорошем и плохом. Последний час она сидела у него на коленях, обхватив его шею мертвой хваткой, грозившей перекрыть доступ кислорода. Она рыдала и всхлипывала, и хотя в начале истории была настроена скептически, в итоге приняла правду об их отношениях. — Почему ты не хочешь сказать мне, кто твой отец? — спросила она, вытирая глаза рукавом джемпера. Гарри рассказал ей всё, кроме того, кто был его отцом — он не хотел взваливать на неё это бремя. Он надеялся, что отношения между ней и отцом разовьются естественным путем. Он знал, что они начали встречаться только в конце шестого курса, и боялся, что уже настолько изменил динамику между ней и Джеймсом, что любая лишняя информация может помешать им сойтись вовсе. — Я просто не думаю, что это хорошая идея, Лили. — Они договорились, что их родство как матери и сына останется в тайне, и они продолжат обращаться друг к другу как прежде. Будут называть друг друга по именам наедине или с семьей, а на людях она будет использовать его титул — лорд Ивнингшейд. — Я и так рассказал тебе слишком много, и не хочу как-то всё испортить для вас двоих, — добавил Гарри. — Это просто… — начала она, но Белла её прервала. — Допустим, он скажет тебе, Лили, и что тогда? Ты подойдешь к мальчику и заявишь: «Через семь лет мы поженимся, и у нас родится сын, который отправится в прошлое спасать мир от маньяка»? Не слишком романтично, если спросишь меня, не говоря уже о том, что это прозвучит до жути странно и, скорее всего, спугнет беднягу. — отрезала Беллатриса. Лили вздохнула и положила голову на плечо Гарри. — Знаю. К тому же я и так догадываюсь, кто это, — тихо произнесла она. — Что?! — ахнули одновременно Гарри и Белла. — Да ладно вам, Гарри сам об этом проболтался, — ответила она со вздохом. — Я не пробалтывался! — запротестовал Гарри. Лили выпрямилась, посмотрела ему в глаза и повторила часть его слов перед разговором: — «…Я, Гарри ДЖЕЙМС Ивнингшейд, клянусь…» Белла хмыкнула: — Действительно, умнейшая ведьма. Гарри смущенно посмотрел на мать. Его лицо стало серьезным. — Лили… мам, я люблю папу так же сильно, как тебя, но он эмоционально и вообще никак не готов это узнать. Не думаю, что он воспримет это адекватно. Бабушка нам то же самое говорила. — Леди Поттер, в смысле? — спросила Лили. Гарри кивнул. Лили снова тяжело вздохнула. — Честно говоря, я этого не вижу. Да, он симпатичный, как щеночек, но он же такой… такой… невыносимый со всеми своими выходками, он очень незрелый. — сказала она, закатывая глаза и качая головой. — Он изменится, Лили… ради тебя, — произнес Гарри с полуулыбкой. — Только подумай, Лили: ты можешь взяться за него пораньше и вылепить из него того мужчину, которым ему суждено быть. Он ведь уже по уши в тебя влюблен. — Белла заговорщицки улыбнулась. — Правда? — спросила Лили. Белла одарила её взглядом «А то ты сама не видишь!». Лили застенчиво закусила губу, думая о темноволосом мальчике и о том, как в последнее время он проявлял к ней больше внимания. — Ох, ладно, я и слова не скажу, обещаю, — сладко произнесла она, снова крепко обнимая Гарри, прежде чем слезть с его колен.

***

Поезд замедлился, прибывая на вокзал Кингс-Кросс. Трио быстро высадилось и направилось к барьеру, ведущему на магловскую сторону. Лили потребовалось всего пять минут, чтобы увидеть родителей. Она подбежала к ним и прыгнула отцу на руки, целуя его в щеку, а затем развернулась, чтобы обнять мать. Отец, посмеиваясь, поставил свой «огонек» обратно на землю. — Ну вот, ненормальная здесь, теперь можем идти! Лили с обидой обернулась к сестре Петунии. Петуния была на год старше её, и если у Лили были яркие рыжие волосы, то у Петунии — тусклые мышино-каштановые, убранные в строгий пучок. Другим отличием были глаза: карие, как у матери, а не изумрудно-зеленые, как у отца и сестры. — Рада тебя видеть, Петуния. — Лили нерешительно, но тепло улыбнулась сестре. Петуния лишь закатила глаза и отвернулась, демонстрируя полное безразличие. Плечи Лили поникли, на лице проступила грусть. — Здравствуйте, мистер и миссис Эванс, — поприветствовал их подошедший Гарри с Беллой. — Здравствуйте, гм… — начал Джефф Эванс. — Гарри. Просто Гарри. — тепло ответил юноша, крепко пожимая мужчине руку и слегка поклонившись бабушке. — Папа, это лорд Ивнингшейд, — прошептала Лили так, чтобы слышали только он и мать. — Рад знакомству, мой лорд, — отозвался дед. — Прошу вас, как я и сказал — просто Гарри. — Гарри улыбнулся. — Что ж, наша дочь от вас в восторге. Я так понимаю, мы можем быть дальними родственниками по линии моего отца? — миролюбиво заметил он. — Именно так. Я бы очень хотел, чтобы вы навестили меня в моем доме на Новый год, я покажу вам генеалогию семьи. Она весьма примечательна. — Гарри ухмыльнулся. — Это было бы чудесно, — любезно ответила бабушка. Момент был испорчен звуком рвотного позыва: все обернулись и увидели, как Петуния засовывает палец в рот, изображая тошноту. — Петуния! — воскликнула мать, возмущенная поведением старшей дочери. — Прошу прощения, Гарри… Гарри хмыкнул, отмахиваясь от извинений. Прежде чем он успел сказать что-то еще, Гарри почувствовал, как кто-то в него врезался, но, обернувшись, он никого рядом не увидел. По непонятной причине он почувствовал тревогу, которая усилилась, когда он заметил, что другого мужчину словно оттолкнула невидимая сила. Гарри сфокусировал зрение, проверяя наличие магии поблизости. Увиденное его обеспокоило: он заметил два силуэта под Дезиллюминационными чарами, пробиравшихся прочь от барьера. Затем он огляделся в поисках других невидимых объектов. Людей больше не было, зато он увидел несколько дезиллюминированных предметов размером с котел среднего или большого размера. Он быстро насчитал шесть таких объектов. Они были расставлены стратегически — возле барьера платформы 9 ¾, равномерно охватывая большой прямоугольный участок. Дело было плохо, очень плохо. Платформа была забита не только возвращающимися студентами Хогвартса, но и обычными маглами, возвращающимися с работы. Все заметили внезапную бледность и нервозность Гарри, его глаза метались из стороны в сторону. — Гарри, что случилось? — встревоженно спросила Белла. — Нам нужно убираться отсюда, сейчас же! — внезапно закричал Гарри. Он ахнул, заметив, как один из «котлов» начал яростно трястись. — ВСЕ НА ЗЕМЛЮ! — заорал Гарри, прижимая Беллу и Лили к полу и накрывая их собой. У Эвансов и остальных, кто слышал его крик, не было ни секунды на раздумья — вся платформа взлетела на воздух. Огонь и раскаленные осколки рванули сквозь ничего не подозревающую толпу. Сверху было видно, как огромный столб густого черного дыма взметнулся высоко в небо. Взрыв ощущался за несколько кварталов; горящие обломки посыпались на кэбы, грузовики, прохожих и покупателей. Вой сирен начал заполнять вечерний воздух: к месту ЧП стягивались медики, полиция и пожарные. Люди кричали и бежали в поисках спасения; воцарилась паника, пока фрагменты тел падали с неба, рисуя макабрическую фреску на городских улицах. Экстренные службы с трудом пробивались сквозь обезумевшие толпы, отчаянно пытаясь добраться до вокзала в надежде найти выживших. Возвращение Гарри в сознание ознаменовалось резким звоном в ушах, за которым последовали удушливый дым и пыль. Он видел вокруг себя дым и пламя; голова была тяжелой и неконтролируемо качалась, пока он пытался вспомнить, что произошло. Он заставил глаза сфокусироваться и тут же пожалел об этом: он увидел десятки тел разной степени целостности — мужчин, женщин и детей. Гарри с силой подавил рвотный позыв, понимая, что это не поможет. Внезапно он почувствовал движение под собой. Он посмотрел вниз и увидел, как шевелится копна рыжих волос, а рядом — черных. Ужасающая реальность обрушилась на него: произошел взрыв, и они оказались в самом эпицентре. Он помнил, как повалил Беллу и Лили на землю, закрыл их собой и лихорадочно пытался создать вокруг них щит. Глядя на разрушения вокруг, он понял, что ему это удалось. Он попытался сползти с девушек, но вскрикнул от боли. Оглянувшись через плечо, он увидел, что его спина почти полностью черная от тяжелых ожогов, а сквозь левую ногу проходит какой-то металлический штырь. Видимо, щит не смог остановить всё. Стиснув зубы, он скатился со своих спутниц. Белла приподнялась с земли и опустилась на колени; её глаза с абсолютным ужасом обводили окрестности. Она быстро нашла Гарри и в слезах закричала, увидев его состояние. Гарри видел ужас в глазах молодой жены, но звон в ушах заглушал её голос. Она подползла к нему и начала накладывать все известные ей исцеляющие заклинания. Лили была в оцепенении, её разум отказывался принимать увиденное: искореженный металл, обломки и… тела повсюду, запах горелой плоти и крови. Её психика оказалась не такой крепкой, как у Гарри и Беллы, и желудок тут же вывернуло наизнанку прямо перед собой. Лили в панике пыталась найти родителей и сестру. Заметив крупную фигуру справа от себя, она узнала почерневшие наручные часы на левой руке. Она закричала, подползая к нему. Она завыла в неконтролируемом горе: тело было сильно обгоревшим и не подавало признаков жизни. Движение под ним привлекло её внимание, она увидела пряди рыжих волос. — МАМА! Она попыталась перевернуть труп своего любимого отца, но он был еще очень горячим на ощупь. Почерпнув силы, о которых она и не подозревала, ей удалось сдвинуть его. Мать выглядела плохо, но она, кажется, дышала, хоть и тяжело. Её ноги и руки были сильно обожжены, но, похоже, отец защитил торс жены своим телом. — Мама! — закричала Лили, тряся мать за плечо, но глаза той были расфокусированы и ничего не видели; она словно не слышала криков дочери. Лили придвинулась ближе и положила её голову себе на колени, пытаясь утешить женщину, подарившую ей жизнь. Именно тогда она увидела третьего члена семьи. Невидящие глаза тупо смотрели в пустоту. У Петунии отсутствовала вся левая сторона тела; она ушла, как и отец. Лили потеряла почти всю семью и изо всех сил старалась не сломаться окончательно ради матери. Белла в основном стабилизировала Гарри и теперь с грустью смотрела на свою юную свекровь. Этого не должно было случиться, не сегодня — ни в одной исторической книге, что они с Гарри читали, не было записи о нападении в этот день. Это было неожиданно. Она осознала, что они больше не могут полагаться на историю из времени Гарри, и это была горькая правда. Белла гневно смахнула грязные слезы со щеки и выкрикнула: — ДОББИ! Внезапно рядом с хозяйкой появился маленький эльф. Его глаза размером с теннисные мячи стали еще больше, когда он окинул взглядом место трагедии, а затем — раненого хозяина. Прежде чем он успел разразиться душераздирающими воплями горя, Белла схватила его за переднюю часть тоги. — Добби, немедленно забери Гарри в особняк, в хозяйскую спальню. Затем возвращайся сюда с Кикимером и Винки и помоги нам всем добраться домой. — властно заявила она маленькому существу. Тот быстро закивал и подошел к хозяину. Он наложил на него что-то вроде стазиса и обездвижил, чтобы не причинить вреда при транспортировке. Затем положил руку на плечо хозяина и с негромким хлопком исчез. Белла подползла к Лили, стараясь держать голову ниже уровня дыма, всё еще окутывавшего платформу. — Они мертвы, Белла. — произнесла Лили, рассеянно поглаживая волосы матери. — Папа и Туни мертвы. Белла поморщилась и прижала маленькую ведьму к груди. Она видела рваный подъем и опадание груди матери Лили и наложила на неё быстрое диагностическое заклинание. У женщины были тяжелые ожоги третьей степени на ногах, стопах и кистях рук, небольшое внутреннее кровотечение, и она находилась в шоке. Нужно было срочно оказать медицинскую помощь. — Лили, нам нужно доставить твою маму в особняк, там мы её вылечим, — сказала Белла, когда появились три эльфа. Лили онемело покачала головой: — Я не могу оставить папу и Туни. Белла посмотрела на Лили и поняла, что та тоже впадает в шоковое состояние. — Мы заберем их с собой, Лили, но нужно спешить. У твоей мамы мало времени. Лили повернула измазанное сажей лицо к Белле и прерывисто кивнула. Эльфы принялись за работу и перенесли живых и мертвых в особняк Ивнингшейдов. Белла тут же отправила эльфов за Дореей, чтобы сообщить о случившемся. Дорея влетела в хозяйские покои через считанные минуты после вызова с нечитаемым выражением лица. Белле показалось, что это смесь ярости и муки, но там было что-то еще, чего она не могла разгадать. Дорею направили к матери Лили, Роуз, находившейся в критическом состоянии. Опытной рукой целителя, лечившей десятки жертв первой войны, она с яростной решимостью принялась спасать вторую бабушку своего внука. Тем временем Белла утешала мужа и накладывала обезболивающие чары на его спину. Винки удивила Беллу своими знаниями исцеляющей магии: она удалила металлический штырь из его ноги, залечила рану и закрыла её так, что не осталось даже шрама. Собственная магия Гарри помогала заживлять ожоги на спине и задней поверхности ног. Через несколько часов он будет исцелен, хотя кожа еще несколько дней будет болезненно чувствительной. Прибыли также тетя Касси и Лилит, они помогали Дорее с Роуз Эванс. Поскольку мать Лили была маглом, у неё не было внутренней магии для помощи телу, поэтому ей потребуется неделя или две, прежде чем она сможет встать на ноги. Лили не отходила от матери с самого прибытия; Лилит пыталась её утешить. Древнюю ведьму забавляло и согревало сердце то, как легко Лили к ней привязалась и как комфортно чувствовала себя в её присутствии. Лилит чувствовала мощь, которой юная ведьма когда-нибудь будет обладать, и начала строить планы по привлечению её в ковен в качестве своей ученицы. Если ей удастся заинтересовать девочку старыми путями, из неё выйдет очень могущественная жрица Морриган, а может быть, однажды она и вовсе займет её место верховной жрицы ковена. Лилит знала, что её время на этом свете подходит к концу, и видела в Лили отличную кандидатку для передачи своих знаний.

***

Ранним утром следующего дня прибыли Карлус и Арктурус, чтобы поговорить с Гарри. Белла помогла ему спуститься в его личный кабинет — просторную комнату с массивным дубовым столом с резной столешницей и ножками; напротив стола стояли кожаные кресла с высокими спинками, а сбоку — уютный диван. Большой камин с черной мраморной полкой согревал помещение и заливал его мягким светом. Добби проводил двух чистокровных лордов в кабинет. Гарри поднялся, чтобы поприветствовать их; Белла стояла в полушаге за ним справа. — Добро пожаловать, лорд Блэк, лорд Поттер, в особняк Ивнингшейд. Чему обязан честью вашего визита? — поприветствовал Гарри. Лорды поклонились Гарри. — Лорд Ивнингшейд, мы принесли вести о нападении на вокзал Кингс-Кросс. Информация собрана как из министерских источников, так и из магловских, — начал Арктурус. — Прошу вас, присаживайтесь, господа. И раз уж формальности соблюдены — пока мы здесь, можно просто Гарри. — Карлус улыбнулся внуку, а Арктурус коротко склонил голову. Гарри сел, гости устроились в двух креслах напротив. Белла перебралась на диванчик. Добби появился с напитками для всех, и в этот момент вошла Дорея Поттер в сопровождении Аластора Грюма. Все трое мужчин встали. — Я ведь не опоздала? — спросила Дорея с усмешкой. — Ничуть, дорогая. — Карлус поцеловал жену в щеку и кивнул Грюму, который выглядел сейчас крайне неуютно. Дорея села рядом с Беллой. — Капитан Грюм связался со мной ранее этим утром, чтобы передать информацию, и зная, что вы, господа, будете обсуждать вчерашние события, я решила, что его сведения будут ценными. — Добро пожаловать, капитан Грюм, присаживайтесь. — сказал Гарри, взмахом палочки наколдовав точную копию двух других кресел. — Благодарю, милорд, — проворчал Грюм и сел рядом с Карлусом. Арктурус откашлялся. — Так… — он вздохнул. — К делу. Согласно моим источникам в Министерстве, взрыв был осуществлен боевым крылом Партии Чистокровных… — Это были гребаные Пожиратели Смерти. Они выжгли свою чертову метку в небе. Тот же рисунок, что у них в виде татуировок на левых руках, — выплюнул Грюм. Арктурус напрягся и бросил на Грюма быстрый взгляд. — Несомненно… Как я и говорил, из того, что удалось выяснить: они… Пожиратели… использовали большие стальные котлы и запечатали их, смешав несколько нестабильных ингредиентов. Ингредиенты начали бурно реагировать друг с другом, создавая опасный избыток энергии. Достигнув критической точки, эта энергия разорвала котлы с невероятной силой. Результирующий взрыв был колоссальным, во все стороны разлетелись огонь и шрапнель. Это также ослабило конструкцию здания настолько, что обрушились части потолка и опорные колонны. Раздавив всех, кто оказался под ними. — мрачно констатировал Арктурус. — Есть что добавить, капитан? — спросил Гарри. — Информация лорда Блэка верна, и мне бы ОЧЕНЬ хотелось знать, откуда она у вас — этому инциденту присвоен статус секретности, — прорычал Грюм. Арктурус даже не повел бровью на обвинение, лишь ухмыльнулся и снова переключил внимание на Гарри. — То, что лорд Блэк вам не сказал — это число жертв. Семьдесят восемь человек убиты… — Восемьдесят. — прервал его Гарри, встретив недоуменный взгляд Грюма. — Джефф и Петуния Эванс, маглы, тоже погибли. Они мои… дальние родственники, их дочь Лили учится в Хогвартсе и является близким другом. Мы все были на вокзале в момент взрыва, мы забрали их тела с собой. Грюм кивнул. — Помимо восьмидесяти погибших, ранено почти триста человек, многие в критическом состоянии. Мы можем увидеть еще больше смертей, прежде чем всё закончится. Гарри устало потер лицо. — Сколько было студентов Хогвартса? — Шестнадцать, — отрезал Грюм. — И прежде чем спросишь: погибло также одиннадцать родителей этих студентов. — Что-то еще? — Магловские власти начали свое расследование. Наши группы прибыли первыми, но сделать мы ничего не могли. От котлов почти ничего не осталось, так что их криминалистам будет трудно найти магический след, — сообщил Грюм. — Карлус, что с твоей стороны? — спросил Гарри деда. — Мои источники в Министерстве маглов сообщили, что их подразделение МИ-5 рассматривает это как теракт. Сейчас они проверяют ИРА как возможных подозреваемых, хотя те и не взяли на себя ответственность. Но учитывая беспорядки в Северной Ирландии, их не исключают, — проинформировал Карлус. — МИ-5? Это что такое? — спросил Арктурус. — Это элитное подразделение авроров у маглов. Они расследуют любые угрозы Великобритании внутри страны. — О-о… — был единственный ответ лорда Блэка. — Хотя их ресурсы сейчас направлены в другое русло, премьер-министр маглов знает о расположении барьера на платформу 9 ¾ и может начать расследование в этом направлении как возможную зацепку. — Министр Багнолд и Дамблдор уже встречались с премьером маглов и заверили его, что маги не причастны. Объяснили ему, что наш народ не использует и не умеет пользоваться магловскими взрывными устройствами. Не знаю, купился ли он, но сейчас они смотрят в другую сторону. — рассказал Грюм группе. — Неудивительно, что этот старый интриган влез, — выплюнула Дорея. — Давайте просто закопаем наши проблемы в большую кучу отрицания! Аластор, что ДМП делает по этому поводу? — Мы мало что можем сделать. Свидетелей, видевших преступников, нет, а Министерство не разрешает нам предъявлять претензии Партии Чистокровных без веских доказательств их вины. Даже наши допросы теперь контролируются гражданским назначенцем — чтобы убедиться, что мы не нарушаем права подозреваемых! Верните мне старые добрые времена, когда мы могли накачать каждого сывороткой правды. Вся эта гребаная система прогнила, если хотите знать моё мнение! — выплюнул он. — Значит, мы не полагаемся на министерство в сборе информации. Мы продолжим действовать по-своему, любыми средствами. — твердо заявила Белла, заслужив улыбку Гарри и одобряющие кивки остальных. — У тебя есть хоть какие-то зацепки, Грюм? — спросил Карлус. — Одна. Был один тип, которого слышали хвастающимся тем, что он «преподаст маглам урок», говорил, что «они получат большой заряд бодрости». Жиденько, но это всё, что у меня есть. Сообщу, как только узнаю больше. — сказал он, поднимаясь. — Мне пора бежать; Барти хочет собрать всех людей, чтобы обсудить ход расследования. Будем на связи. — Грюм поклонился дамам, затем остальным. Появился Добби и проводил ветерана-аврора к камину. — Теперь к другим делам. — произнес Гарри с решимостью, когда Грюм ушел. — По кому из «Тринадцати» мы ударим первым?! — Гарри перевел взгляд на бабушку.