Часть 1

Это было очередное серое февральское утро понедельника. Дмитрий Соколов сидел за своей последней партой и рассматривал пейзажи за окном, пока его одноклассник с усердием пыхтел над математическим примером под внимательным взглядом Людмилы Анатольевны, их учительницы. Она была одной из тех, кто тщательно готовился к своему предмету и ждала полную отдачу в ответ, проверяя и спрашивая со строгостью. Людмилы Анатольевны всегда носила аккуратную причёску — пучок. Причёска была прилизана, ни один волос не выбивался из общей картины. Женщина была сама по себе миниатюрной, лет 40–45, всегда носила одежду одного фасона: чёрную юбку-карандаш, рубашку молочного оттенка, поверх которой был приталенный пиджак под цвет юбки, и лаковые туфли-лодочки. — Сергеев! — гневно завопила женщина, своим писклявым голоском, поправляя свои прямоугольные очки в чёрной оправе. Её лицо, и без того всегда застывшее в недовольной гримасе, сейчас выглядело куда более неприглядно. — Я множество раз объясняла, как решать подобные примеры! — продолжала она выкрикивать фразы, активно шевеля тоненькими губами, обведёнными бордовым карандашом. В такие моменты её родинка над губой забавно прыгала, заставляя некоторых ребят улыбаться. Сергеев опустил свою кудрявую, пшеничного цвета голову; само тело, как цветок, поникло под пристальным взглядом женщины. Пальцы начали нервно меж собой скользить, извиваться и заламываться. Учительница, собирающаяся изречь следующую едкую фразу, замолчала под тихим всхлипом ученика. Плечи мальчика резко начали содрогаться, а на пол, из его изумрудных глаз, начали литься слёзы, оставляя на школьном паркете мокрые пятна. Учительница ошарашено посмотрела на него, начала медленно сокращать расстояние, сознавая, что, возможно, перегнула палку, но мальчик резко рукавом серой кофты вытер слёзы, повернулся и выбежал из кабинета прочь по коридору. Вслед за ним быстрым шагом вышла и Людмила Анатольевна. Сергеева не расстраивали упрёки учителей, он не редко получал выговоры, выводил учителей своими выходками за что был частым гостем в кабинете директора. Но события, происходящие в последнее время вывели ни одного человека из равновесия, Сергеев не стал исключением. Многие из их небольшого посёлка начали пропадать, в особенности дети. Каждый день преподносил неприятные сюрпризы: один не вернулся после школы домой, кто-то вышел в магазин и больше его никто не видел. Паника постепенно накатывал на всех живущих, все подозревали друг друга и пытались огородить своих чад от посторонних. Дом Сергеева оказался очередной мешенью неизвестно. Его младшая сестра пропала воскресным вечером. Она, как обычно, гуляла со своими подружками, задорно смеялась в их компании, но, когда время завалило за десять часов вечера, родители забеспокоились. Они обзвонили родителей подруг дочери, но, по их словам, их дети уже ровно в девять были дома и сейчас готовились ко сну. Отец семейства напялил наспех пальто и шапку на домашнюю одежду и в одних тапках, захватив фонарь, выбежал во двор, следом за ним и мать. Ребёнка они оставили дома. Он тоже всё рвался пойти на поиски, но утихомирился под предлогом матери, что кто-то должен остаться на случай, если его сестра придёт. Этим вечером она так и не пришла. Родители до утра рыскали по местности, всем возможным местам, куда она могла забрести, но не было и следа её присутствия. Поиски велись до самого утра, а после в подавленном состоянии родители отправили сына в школу, а сами уехали на работу в город. Учительница продолжительное время не возвращалась на своё рабочее место, но все ребята молча сидели, погружённые в свои мысли. Мысли Димы унесли его далеко за рамки этого кабинета, он толком и не осознавал происходящего, вперяя свой взгляд на улицу, где небо заволокло тучами, из которых сильным потоком обрушился снегопад, заметая всё в округе. Выходя из оболочки своего сознания, он отвернулся от окна и беглым взглядом прошёлся по кабинету. Здание было старым, дряхлым, оно давно нуждалось в ремонте, но средств не хватало. Все кабинеты были небольшие, вмещали в себя около 15 человек, но сейчас детей было заметно меньше. Деревянные, разрисованные парты пустовали, а вместе с ними и скрипящие от каждого качка стулья. Стены были окрашены в серый оттенок, но в некоторых местах краска уже осыпалась и лежала на затёртом до дыр линолеуме. Соколов, словно впервые смотря на свою парту, опустил на неё руку и провёл по трещинам, переведя взгляд чуть левее, где в углу красовалась фраза, которую они с его другом, Тимофеем, нарисовали в начале предыдущего года. Сейчас же соседний стул пустовал уже около двух недель, а на доске объявлений, находящейся у выхода из здания, висела его фотография. Её взяли из недавней школьной фотосессии, там он был весел и жизнерадостен. Был. Многие учителя раньше были безумно рады тишине, царившей с недавнего времени в классе, но сейчас они отдали бы всё за задорный смех на последних партах и шушуканья своих учеников, беготни по коридорам и улыбкам, что не сходили с лица учащихся. Всё началось одним зимним и снежным январским днём. Тогда пропал первый ребёнок. Никто не придал этому значения: многие дети были предоставлены сами себе и спокойно гуляли где хотели, и оставались на ночёвку у друзей. Но когда этот ребёнок не появился ни на второй день, ни на третий, родители, до этого занятые своими проблемами, начали паниковать, обратились в местный полицейский участок и ждали. Чудо не произошло, ребёнка не нашли. Это была отправная точка к сложившейся ситуации. Постепенно и остальные дети не возвращались домой, пополняя своими фотографиями доску объявлений. Остальные родители начали следить за своими детьми лучше прежнего: больше интересоваться их жизнью, следить за временем их прихода домой, названивать по несколько раз, если их чадо не пришло к назначенному времени. Это не помогло. Дети продолжали бесследно пропадать, не было никаких улик. Сергеев так и не вернулся в кабинет, Людмила Анатольевна тоже. Это был последний урок на сегодняшний день, и после звонка все начали неспешно собираться и разбредаться по своим домам. Дима был замыкающим. Перед тем как выйти из класса, он выключил свет и посмотрел на полностью пустой кабинет. В его голове пробежала невзначай мысль, что гложила его не первый день: «Он будет пустой. Совсем скоро сюда будет некому приходить». Он обвёл кабинет взглядом в последний раз и вышел, закрыв за собой дверь, и пошёл в сторону выхода, издавая глухой звук, исходивший от каждого шага и разносившийся гулко по пустому коридору.