Часть 2

Сама операция по извлечению внутренней обуви являла собой неспешный, методичный и до неприличия интимный процесс. Требовалось аккуратно засунуть в страдальческое отверстие щипцы, нащупать скользкий край резины, уцепиться - и, борясь с естественным сопротивлением сфинктера, который, видимо, уже принял "вьетнамку" за часть коробля, медленно извлечь её на свет божий. А иногда, когда щипцы скользили, требовалось засунуть туда и руку. Мысли Дражена Крлежи в тот момент представляли из себя настоящий хаос из стыда, боли и ярости, смешанных воедино. Каждый металлический щелчок инструментов, каждый негромкий, деловой комментарий доктора отзывался в его мозгу унизительным эхом. "Боже правый, за что? За что мне это? Я же просто… экспериментировал. Любопытство. Ну, подумаешь, градусник не нашел, огурцов дома не было, а тут тапочек… удобный, хорошо знакомый телу, пусть и другой его части… Идиот. Ты законченный, беспросветный идиот, Дражен. Учитель физики, мать твою! Тебя должны были уважать! А теперь ты лежишь, раскинув ноги, перед этим боснийцем с задумчивым лицом, пока он…" Хорват стискивал зубы, впивался взглядом в потолок и пытался отрешиться. Но отрешиться от ощущения, что внутри тебя копошится посторонний человек с инструментами, пытаясь извлечь обувь, - задача весьма затруднительная. "Он там что, раскопки ведёт? Он врач или археолог? Боже, пусть это закончится. Лучше бы сломал ногу. Лучше бы аппендицит. Лучше бы... Мысль обрывалась, потому что щипцы натыкались на что-то, вызывая новый виток "дискомфорта", который Дражен мысленно называл исключительно матерными словами. Энис, между делом, отметил про себя, что сам хорват, в отрыве от своего идиотского положения, весьма симпатичный. Красивое ли, зеленые глаза, каштановые волосы , веснушки. Жалко, дурак редкостный. И характер, судя по сверкающим злым глазам, - скотский. Сочетание, которое всегда притягивало Эниса - с ним никогда не скучно, хоть и хочется периодически дать по морде. Скучая за работой доктор решил развлечься. - Могу я поинтересоваться, кем вы работаете, господин Крлежа? - спросил он с показушным спокойствием и беззаботностью, хотя внутри уже давился от хохота. - Вдруг ваша работа пробуждает странную тягу к тапочкам? Потайная страсть обувного фетишиста, направленная внутрь? Может, обувной магазин? Дражен аж подпрыгнул на столе, но не от боли, а от ярости. -…Учитель физики, в школе. - прорычал он сквозь стиснутые зубы, мечтая лишь о том, чтобы провалиться сквозь землю вместе со всей этой проклятой больницей. Энис не смог сдержать лёгкого фырканья. Это было слишком идеально. - Ну, видимо, вы решили попрактиковаться в физике, - заметил он - Сила притяжения , трение, давление…А может, вы хотели проверить на личном опыте Третий Закон Ньютона? Очень наглядно. Прямо лабораторная работа на себе. Героически. Терпение Дражена, и без того висевшее на волоске, лопнуло. -Доктор, не могли бы вы заткнуться и молча сделать свою работу. Я уж извиняюсь за грубость. Но босниец, казалось, черпал вдохновение в его страданиях. В новом вопросе чувствовалась явная издёвка. Дражену захотелось исчезнуть. - Вам вернуть тапочек после извлечения? Наверное, его пара соскучилась по брату-близнецу, пока он находился в тёмном логове... "Боже..."темное логово"... Он явно надо мной стебется. "- пронеслось в голове у Дражена. - Видеть его больше не желаю! - вырвалось у него хриплым шипением, полным жгучей ненависти к предмету некогда столь невинной домашней обуви. А потом щипцы наконец зацепились. Раздался мягкий, влажный, постыдный звук. Путешествие "вьетнамки" по обратному маршруту началось. И Дражен Крлежа, учитель физики, закрыл глаза, молясь всем известным и неизвестным силам, чтобы это поскорее закончилось, а память - стерлась. Но он уже знал, что этот день, этот запах антисептика и этот спокойный, издевающийся голос боснийского проктолога будут преследовать его до конца его дней.