Глава 4. По разные стороны двери

      Элис проснулась от стука капель дождя о панорамное стекло. Проливной дождь, который начался ещё вечером, так и не унимался. Он барабанил крупными каплями по стеклу и делал без того покрытый стеклом и хромом Сеул ещё более серым и поникшим.       Стоило Элис приподняться, как её встретил стерильный белый потолок и тяжёлые мысли.       Пентхаус. Похищение. Четыре месяца.       Чонгук.       Элис рухнула на кровать, закрывая ладонями глаза. Она изо всех сил зажмурилась и начала тереть веки, как будто это могло помочь. Или же могло стереть реальность, в которой она оказалась.       — Это сон, это сон, это сон…       Как бы она ни пыталась вчера держаться отстранённо, Элис конечно же знала, с кем оказалась под одной крышей. Их песни звучали во всем мире. Их лица были на билбордах. Но всё это на самом деле напоминало сон, или бред при температуре тридцать девять, потому что… что это вообще было?       Похищение. Контракт. Привилегии… Это всё просто не могло быть реальностью!       Элис наконец перестала мучить раздражённую кожу век и снова приподнялась на кровати.       Белый потолок, белые стены, простая, но удобная кровать. Аскетичный стол, пустой гардероб, чёрный рюкзак с вещами на полу, полупрозрачные шторы и гул мегаполиса за окном. Ничего лишнего. Ничего личного. В комнате не было даже привычных глазу картин на стенах, что разбавили бы минимализм яркими мазками. Будто это был обычный аккуратный номер в какой-то безымянной гостинице, в которой оставались на пару ночей в путешествии. Но никто даже не думал задерживаться в нём надолго.       Элис могла бы даже подумать, что вчерашний день оказался просто странным сном и она действительно проснулась в гостинице, если бы не он.       Чонгук вчера стоял в полумраке коридора, она точно его узнала. Это было его лицо, его голос, его, чёрт возьми, торс…       — Перестань! — Элис зажмурилась, потому что каждое воспоминание о вечере приносило физическую боль. — Ты сошла с ума. Ты просто сошла с ума…       Она напоминала себе об этом каждую минуту, потому что было проще поверить в собственное безумие, чем в то, что она оказалась заперта в одной квартире с ним. Чоном Чонгуком. Элис глубоко вздохнула, ведь даже это имя резало в груди.       «Почему именно она? Это не могло быть правдой… За что?»       Поднявшись с кровати, она медленно подошла к окну, которое занимало почти всю её комнату. Вид по настоящему захватывал дух. Казалось, что весь Сеул лежал у её ног. Элис смотрела вниз и видела, как по дорогам проносятся автомобили. Ещё вчера она сама гуляла по ним свободно, без заточения, без нелепых контрактов… Крошечные машинки ехали по дорогам и мостам и становились только меньше, и Элис поняла, насколько высоко она находилась.       Насколько была отрезана от мира!       Она обняла себя за плечи и прерывисто вздохнула. Будучи уже такой взрослой, такой самостоятельной, но заточение в маленькой комнате отбросило её на несколько десятков лет назад. Ощущение беспомощности затопило сердце, заставляя разрыдаться, будто бы она всё ещё была той самой маленькой Элис. Беззащитной и одинокой.       — Перестань…       Была ли вообще эта поездка в Сеул?       Элис точно помнила, что решила побаловать себя поездкой в любимую страну. Первой, за несколько лет бесконечной работы. Она помнила, как гуляла по Итхэвон, как пила айс латте на Гангнам-гу. В памяти отчетливо всплыли моменты, как осеннее солнце припекало спину, а ветер развевал волосы. Разве это могло быть сном? Или всё же могло, и она придумала себе эту реальность, уснув за рабочим столом от усталости? Или ещё хуже… будучи маленькой в большом российском городе…       — Перестань!       Отвернувшись от окна, прошипела Элис и до боли сжала свои плечи. В то прошлое возвращаться было запрещено, но грубая мужская рука, дёрнувшая её перед тем, как она отключилась, управляла памятью за неё.       Сейчас ясно было одно, что помощи ждать не откуда. Элис, на самом деле, никто не и ждал. И не решился бы даже отвлекать. И уж если её до сих пор не хватились, то… придётся выживать самой.       Одной.       — Соберись. Не в первый раз.       Элис грустно усмехнулась, взялась за ручку двери и… вдохнув пару раз для храбрости, повернула дверной замок.       Ей и вправду было не в первой.

***

      Чонгук повернулся на бок и подмял под себя подушку с прохладной стороной наволочки, утыкаясь в неё лицом. Он даже улыбнулся, собираясь поспать ещё пару часов, но реальность обрушилась на него далеким звуком хлопнувшей двери, раздавшимся в квартире. Из дальнего конца коридора.       — А-а… Чёрт…       Он мгновенно уселся на кровати и посмотрел по сторонам. От расслабленности не осталось и следа. Чонгук напряжённо прислушивался к каждому шороху, но никаких звуков снаружи не было слышно.       Но он отчетливо слышал, как закрывалась дверь… Пульс незаметно подскочил, и Чонгук уже не мог оставаться на месте.       — Чёрт, серьёзно? — процедил он сквозь зубы, окончательно прогоняя сон.       Завалившись на кровать, всё ещё настороженно прислушивался к происходящему в полупустой квартире.       Она была ему знакома.       Это было запасное жилище для тех моментов, когда сасэнки, живущие в палатках под его окнами в особенности буйствовали. В такие вечера менеджеры обрывали его телефон, не давая сделать очередной подход в спортзале, и присылали за ним полностью тонированный автомобиль, чтобы привезти сюда.       Они называли это «убежищем». Чонгук хотел усмехнуться, но не смог.       Убежище, в котором в итоге его заперли с совершенно чужой женщиной.       Абсурд. Бессмыслица. Унижение.       Осмотревшись, Чон наспех надел одежду, которая осталась ещё со вчерашнего вечера. Простые спортивные штаны, футболка и тёплая худи с капюшоном. Самый лучший набор, чтобы раствориться в оверсайзе и спрятаться за слоями одежды.       — Да бросьте! Вы серьёзно?       Он приглушённо воскликнул, когда проверил карманы. Мобильного телефона не было. Как и было обещано, они были полностью отрезаны от связи. Никаких звонков, никаких трансляций.       Только он и чужачка, связанная с ним контрактом, который развязывал ей руки.       Чонгук закрыл глаза и раздражённо выдохнул. Бессмыслица!       Живот предательски урчал. В последний раз он ел, казалось, прошлым утром. Он знал, что их не оставили без еды, но выйти из комнаты…       В нём, наверное, навсегда засел голос менеджера, который с подросткового возраста вбивал всем им в головы, что любое общение с фанатками вне плана, и ты мишень. Дашь им чуть больше — и они заберут у тебя всё. Любые чувства — это конец для тебя же. Любовь — запрещена.       Чонгук впитал это, как данность, и даже когда в нём вспыхивали какие-либо чувства, он убивал их в себе в зачатке. Но теперь те же самые менеджеры с лёгкой руки заперли его с тем самым «табу», о котором беспрестанно твердили.       Это было унизительно. И лицемерно.       Чонгук снова посмотрел исподлобья на дверь, отрезавшую его от остальной квартиры. Только здесь, в этой комнате, он чувствовал себя в относительной безопасности.       Он помнил, что девушку, которую назначили ему в «наказание», звали Элис… кажется. Но он так и не успел рассмотреть вчера её лицо. За все годы на сцене он уже научился распознавать тех, от кого нужно держаться подальше.       Горящий взгляд, резкие движения, частое дыхание, готовность броситься навстречу. Он умел сканировать это болезненное поведение в толпе, но в полумраке коридора, оставшись с ней один на один, он как будто… растерялся.       Чонгук закрыл глаза, пытаясь вспомнить вчерашний вечер, но это давалось с трудом. Он перенервничал и под самую ночь нашёл в баре единственную бутылку виски, оставшуюся с последнего визита. Оттого воспоминания были смазаны.       Но он точно помнил, что девушка остановила его, когда…       — Ащ-щ… — Чон стыдливо выдохнул, вспоминая, что начал снимать перед ней футболку, думая, что понимал, зачем она была здесь.       И она его остановила.       Кажется… даже отступила назад. И просто спросила у него, где её комната.       Она не набросилась на него с объятиями или чем-то большим. Не пыталась прикоснуться. Она выглядела испуганной больше, чем он сам… Элис, кажется, не была похожа на безумную сасэнку. Вряд ли она накинулась бы на него, стоило ему выйти из комнаты… ведь так?       Чонгук подошёл к двери и взялся за ручку, пытаясь услышать хоть какие-то звуки за дверью, но снаружи было тихо. Только его живот снова заурчал, требуя хоть какой-то еды за сутки.       — Ладно. Была не была, — он выдохнул и смело распахнул дверь, думая о том, что даже если эта Элис и была сасэнкой, то он всё ещё был сильней её, в случае чего.       Так ведь?

***

      За окном стояла тёмная ночь. Такая глубокая, что Чонгук едва ли мог разглядеть огни ночного Сеула. В кабинете горел яркий свет. Почти все мемберы уже отправились на свой законный сон, и только он с Чимином сидел в душном кабинете перед менеджером, который всё продолжал вещать.       — Повторите ещё раз.       Чонгук моргнул, чувствуя, что ещё немного, и его веки сомкнутся окончательно. Было бы славно уснуть прямо тут, за школьной партой, которую притащили в их подобие лейбла. Но они с Чимином смотрелись за ними уж очень естественно. Особенно он, в свои неполные семнадцать лет.       — Личное общение с фанатами — табу.       Они ответили хором, отвечая на вопрос, и менеджер удовлетворенно кивнул.       — А почему?       — Потому что стать искренним — значит подставиться.       Они снова ответили хором, и Чонгук подпёр лицо рукой:       — Тц…       — Верно.       Менеджер оторвался от своего стола, на который всю дорогу упирался бёдрами и начал расхаживать по небольшому кабинету.       — А всё потому, что многим из них не нужна ваша искренность. Им нужны ваши деньги, ваш статус, ваш образ. Те единицы, что чуть поумнее, явят своё лицо позже, стоит вам перестать быть «Чимином» и «Чонгуком» из BTS со сцены. Никому не нужны не идеальные куклы. Они будут фотографировать вас исподтишка. Продадут любую информацию, стоит предложить нужную цену. — Он тряхнул кулаком в воздухе. — Выучите это наизусть!       Чонгук видел в тёмном полотне окна, как менеджер в белой рубашке расхаживает взад-вперед по кабинету, заводя очередную пластинку. Ему, конечно, было это интересно, но он выучил этот урок ещё с самого начала, когда какая-то девушка пыталась оторвать у него кусок футболки, когда они выходили со съёмок очередного интервью. И Чонгук, хоть и любил своих поклонниц, но уж точно не собирался вести с ними личных бесед, хотя иногда представлял себе, как болтает с какой-то красивой девушкой, сидя на крыше. Инкогнито, разумеется.       Но это были всего лишь мечты… Просто фантазии.       — И никаких публичных отношений... Чонгук! — прикрикнул менеджер, вырывая его из собственных мыслей. — Ты уяснил?       — Уяснил.       Он был уверен, что действительно прочно уяснил это правило, но сейчас, пока он стоял в своём «убежище» и смотрел перед собой, стены в его сознании собирались стремительно перевернуться.       Или обрушиться.       Потому что тот самый «запрет» сейчас стоял за открытой дверцей холодильника, и чем-то тихо шуршал.       Чонгук, стараясь не дышать громко, тихо сдвинулся на шаг назад, стараясь не делать резких движений. Девушка рыскала в его холодильнике и была за дверью. Она не видела его, и это был идеальный шанс, чтобы снова скрыться в комнате.       Но стоило Чонгуку сделать шаг, как дверца холодильника двинулась и девушка, словно почувствовала на себе взгляд, тут же посмотрела в его сторону.       «Черт! Думай!» — Чонгук не отводил от неё взгляда, вспоминая, было ли в этой чертовой квартире что-то, чем можно защититься хотя бы в теории.       На кухне точно были ножи. И на кухне стояла она.       Чон почувствовал, что тяжело дышит, как его брови свелись к переносице. До его комнаты было шагов пять, но ближе была тумба. Входная дверь за спиной заперта.       Что делать? Что она будет делать? Набросится? Толкнет? Что?       Он смотрел на девушку, сканируя на предмет, как им говорили, «помешательства». Горящие глаза, румянец, напряжённое тело. Им показывали сотни видео с сасэнками, но теперь, столкнувшись лицом к лицу с посторонней женщиной, Чонгук понимал, насколько может быть беззащитен.       — Извините!       Хлопок двери холодильника, и Чонгук уже был готов отбежать в сторону спальни, но девушка сама, не менее испуганно попятилась и рванула в свою комнату, прижимая к груди какую-то маленькую плошку.       В дальней части коридора хлопнула дверь, и Чонгук остался один в тишине кухни.       Вдох. Выдох.       Вдо-ох… Выдох…       Пульс успокаивался вместе с дыханием, пока он всё ещё смотрел в тёмную часть коридора, ожидая, что дверь второй спальни откроется. Но она была закрыта и складывалось ощущение, что за той стеной вообще никого не было.       Никого живого, уж точно. Была абсолютная тишина.       Чонгук вздохнул, раздражённо протёр лицо и решился подойти к холодильнику. Ещё вчера менеджер объяснял ему, что еды завезли из расчета на месяц... На двоих. Но тогда он был слишком взбешён, чтобы воспринимать информацию.       — Ащ-щ… — протянул он с досадой. — Серьёзно? Это…       Он не закончил фразу, потому что нужных слов не находилось.       Все это казалось и чувствовалось самым настоящим фарсом. Телепередачей с плохим сценаристом. Просто розыгрышем. Шуткой, в которую он должен был поверить.       И Чонгук постепенно начинал верить, когда открыл холодильник, взял готовый боул и краем глаза зацепил минус одну порцию риса на самой нижней полке. Всё остальное лежало на своих местах, аккуратно уложенное ещё стаффом.       Кажется, девушка была просто голодна. Как и он. И взяла один лишь пустой рис.       — Какой же бред.       Чонгук слегка толкнул дверцу холодильника, и она закрылась громче, чем он ожидал. Развернувшись, он направился в свою комнату, надеясь, что эта девушка не сойдёт с ума, не начнёт пользоваться «привилегиями» контракта и ему удастся и дальше её избегать.       И так прожить всего четыре месяца.       Звучало, как блажь.       Он чувствовал себя в ловушке. Но почему-то Чонгуку на секунду показалось, что ловушка Элис, на самом деле, была ещё глубже, чем его.