Моя дорогая

Прямо по линии жизни Вдоль серых промокших домов тетрадных Чтобы не выдумать лишний Сомнительный повод вернуться обратно.

Моя дорогая, я не так далеко, Ты можешь убить меня, не обнимая. Моя дорогая, я не так далеко…

***

На часах было ровно 8 утра, через полчаса в школе №1535 должен был начаться первый урок в новом учебном году. На улице слышались радостные возгласы первоклашек, которые только-только готовились переступить порог первого серьёзного учебного заведения, и их родителей. Лёша, не изменяя своим традициям, пришёл самым первым из своего класса. Он решил, что сейчас начинается новая ступень в его жизни — старшая школа, когда надо сделать окончательный выбор своей будущей профессии и, может быть, найти друзей, с которыми будешь общаться и после выпуска, что, конечно, было очень маловероятно. Народ постепенно подтягивался, одноклассники обнимались, жали руки после трёхмесячного отдыха друг от друга, в классе раздавался звонкий девичий смех — подружки обменивались впечатлениями от летних любовных похождений и обсуждали последние сплетни. Вскоре собралась и мужская компания, Лёша, как всегда, был в центре внимания — он был в меру общительным, но очень харизматичным парнем, так что к нему тянулись буквально все вокруг. Он этим очень гордился, но старался всё-таки не показывать на публике, поэтому просто продолжал очаровывать всех своей широченной улыбкой, блестящими голубыми глазами и шутками, которые всегда приходились в точку. Наконец прозвенел первый в этом учебном году звонок, возвестивший о начале урока, и все расселись по своим уже давно выученным за девять лет совместной учёбы местам. Так получилось, что друг Лёши, который всю начальную и среднюю школу сидел с ним, переехал и перевёлся в другое учебное заведение, так что место рядом с ним пустовало. Учебный год, по традиции, начинался с классного часа, десятиклассники сразу заулыбались вошедшей классной руководительнице — женщине лет шестидесяти, которая буквально светилась добротой и исключительно благими намерениями. Ученики поднялись со своих мест, чтобы поприветствовать учительницу. — Здравствуйте, мой любимый уже десятый «Б», надеюсь, все помнят, что меня зовут Наталья Геннадьевна. Можете садиться. — По кабинету пронёсся гул отодвигающийся стульев, все вновь приняли сидячее положение, но классная руководительница так и осталась стоять, явно готовясь сказать что-то ещё, чем очень заинтересовала своих подопечных. — У меня для вас две новости: одна хорошая, другая не очень. Вас спрашивать не буду, начну с плохой — как вы уже могли заметить, Женя Стрельцов с нами больше не учится. Ученики продолжали хранить молчания, ожидая, что же следующим скажет их наставница. Её лицо вновь озарила пропавшая на несколько секунд улыбка: — А хорошая заключается в том, что с вами теперь будет учиться новенькая девочка! — Женщина подошла к двери в кабинет и открыла её, приглашая кого-то зайти. — Давай, Есения, не стесняйся, проходи. Глаза всех собравшихся устремились на входную дверь, дети, будучи очень заинтригованными новой одноклассницей, замерли. Девушка, вошедшая в кабинет, уж точно не собиралась стесняться. Выглядела она впечатляюще: длинные чёрные волосы беспорядочно спадали на спину и плечи, аккуратный макияж хорошо подчёркивал тёмные глаза, а хороший хайлайтер отлично выделил скулы. На ней была надета шёлковая блузка и чёрная юбка такой длины, которая всегда вызывала одновременно и вопросы, и восхищение. — Знакомьтесь — Есения Стеклова, теперь она будет учиться с вами, — проговорила Наталья Геннадиевна, по классу пробежал одобрительный шёпот, в котором хорошо различались мальчишечьи голоса. — Прошу любить и жаловать, обижать запрещено. Есения пришла к нам из хорошей частной школы, так что ваша задача — помогать ей освоиться в новой среде. А сидеть ты будешь, ну, скажем, с Гладковым. — Учительница подтолкнула Есеню в направлении названного места, и девушка, улыбаясь своей завораживающей улыбкой, проследовала к своему новому однокласснику. — Теперь, когда все новости закончились, можем начать наш классный час… Разумеется, теперь всё, что говорила Наталья Геннадьевна, никого особо не интересовало. Ребята переглядывались, тихонько переговаривались друг с другом, явно обсуждая Есению. Мальчики прикидывали, как лучше к ней подкатить, какие фильмы она смотрит и какую музыку слушает, кто-то из девочек сразу воспринял новенькую как соперницу в борьбе за внимание учителей и одноклассников, а кто-то наоборот сразу захотел с ней подружиться. — Тебя в честь Есенина назвали? — Стеклова даже не успела обустроиться на новом месте, как её сосед по парте наклонился к ней как будто чересчур близко и прошептал свой вопрос. — Я уверена, после урока ко мне подойдёт каждый из этого класса и спросит ровно то же самое. — Также тихо ответила девушка и, вытащив из своего пенала остро заточенный карандаш, ловко заколола им волосы в пучок, чем вызвала трудно скрываемое удивление тех, кто продолжал внимательно следить за ней. — А какое у тебя отчество? — Досье будешь на меня составлять? Я, если что, даже имени твоего не знаю. — Лёша, приятно познакомиться, — парень протянул руку, и Есеня, чуть поколебавшись, пожала её в ответ. — Так что с отчеством? — Андреевна, — Стеклова всё-таки хотела послушать классную руководительницу, но поняла, что от вопросов сейчас ей не отделаться. — У вас даже инициалы одинаковые, ты в курсе? Он — Есенин Сергей Александрович, а ты — Стеклова Есения Андреевна. — В глазах Гладкова сверкал необъяснимый восторг, но Есеня, совсем не удивлённая этим давно известным ей фактом, лишь вопросительно подняла бровь. — Ладно, сдаюсь. Мои родители — безумные фанаты творчества поэта, у меня дома стены обклеены не обоями, а его стихами, я знаю каждое слово в каждом стихотворении наизусть. — Стеклова не верила, что кто-то может принять эту чушь за чистую монету, но Лёша, кажется, внимал всему, что она говорила. — На самом деле, Сергей Александрович — мой прадедушка. — Правда? — Гладков сказал это громче, чем было нужно, и чуть не вскочил со стула, так что внимание всех собравшихся, включая классную руководительницу, стало обращено к нему. — Лёша, ну что происходит? Так тебя девочка заинтересовала? — Наталья Геннадьевна улыбнулась и подмигнула Есении. — Она сказала, что Есенин — её прадедушка, — парень виновато потупил взор в парту, а Есеня рядом прыснула от смеха. — Вот как. А Анна Ахматова, наверное, твоя бабушка четвероюродная, да, Есень? — Учительница рассмеялась, дети также поддержали её. — Гладков, лучше надо биографии писателей знать, а теперь хватит отвлекать меня и девочку, на перемене начнёшь вводить её в курс дела. Урок всё-таки продолжился, Есения честно старалась слушать классную руководительницу, но никак не могла перестать улыбаться, краем глаза замечая красное, как у рака, лицо своего одноклассника. Она вырвала лист из своего блокнота и, достав ручку, быстро что-то написала на нём и сунула Лёше. «Ну скажи, я ведь вылитый Есенин. Волосы у него, кстати, были пшенично-золотые, а чёрный цвет — доминантный ген.» Гладков несколько секунд смотрел на лист, а потом также быстро нацарапал ответ. «Ты, скорее, Ахматова. Такая же жестокая и чёрствая, точно бы отдала своего сына в концлагеря отбывать наказание за себя». Стеклова прочитала, но ничего не написала, лишь покивала в ответ и бросила свою очередную загадочную улыбку. Первый учебный день прошёл достаточно быстро и без происшествий. Есения успела удивить учителей и одноклассников в своих знаниях, кажется, абсолютно всех предметов школьной программы: она отлично разговаривала по-английски, знала тригонометрию и феноменально, со слов одного из педагогов, разбиралась в органической химии. Конечно, девушка понимала, что вызывает что-то между завистью и восхищением со стороны тех, с кем ей теперь надо будет проучиться два года, в частной школе такого не было, но пока что желание отца было для неё законом. Однако девичью компанию она для себя всё-таки нашла — после уроков к ней подошли три девчонки, которые обратили внимание не на её умственные способности, а на отличное чувство стиля и одежду от хороших брендов, что также породило много тем для разговоров. В объект зависти, только уже в обществе мальчиков, превратился Гладков. Пока другие могли только поднимать свои челюсти с пола, глядя на Есению, он имел право наслаждаться её компанией каждый Божий день, за что благодарить надо было, конечно же, перешедшего в другую школу друга. После школы теперь обсуждались не прошедшие уроки и занудные учителя, а что же любит загадочная новенькая и насколько вызывающие вещи есть в её гардеробе, раз на первое сентября она не постеснялась прийти в юбке, едва доходящей до середины бёдер. Лёша не был исключением из правил, конечно, Есеня ему тоже очень понравилась. Поэтому он на домашнем компьютере отыскал её страницу во «ВКонтакте» и отправил заявку «в друзья», которая, на его удивление и большую радость, была очень быстро принята. Он знал, что девчонки любят выкладывать про себя очень много нужной и ненужной информации в социальных сетях, так что узнать предпочтения Стекловой стало очень просто: во-первых, творчество всемирно известного поэта она не очень любила, о чём гласил статус «Есения — от слова весенняя, а не от фамилии поэта, запомните уже (*μ_μ)», во-вторых, она слушала рок-группы, в особенности, видимо, любила Nautilus Pompilius и Агату Кристи, Гладков таких не знал, но сразу же нашёл альбомы каждой и включил, в-третьих, Есеня увлекалась естественными науками, о чём свидетельствовали репосты каких-то научных картинок, и, кажется собиралась стать следователем. Интересный выбор. Мама всегда учила Лёшу, что надо разделять интересы девушки, чтобы ей понравиться, поэтому он изучил всё вдоль и поперёк и был готов уже на следующий день сразить её знанием хотя бы парочки рок-хитов упомянутых групп. Учёба в старшей школе тянулась достаточно размеренно, всё, как говорится, шло своим чередом. Есеня быстро освоилась в новом классе, общалась с ребятами, с некоторыми мальчиками даже успела сходить на свидания, не имевшие продолжения, зато приятное времяпрепровождение никто не отменял. Больше всего, конечно, она проводила времени с Лёшей: они периодически болтали на уроках, в какой-то момент он вообще выдал, что знает наизусть все песни Агаты Кристи, чем очень удивил девушку, потом у него появились проблемы с химией, и Есеня предложила ему свою помощь, поэтому пару раз даже была приглашена к нему в гости и познакомилась с его мамой. Гладков был не таким смелым, как другие парни из класса, не знал, как правильно «подкатить» к такой неприступной красотке, как Есения, однако он был на двести процентов уверен, что влюблён в неё сильнее остальных. Так проходили дни, недели, а потом и месяцы. Стеклова не подавала абсолютно никаких излишних знаков внимания в сторону своего соседа по парте, чётко старалась расставлять границы между тем, что можно, и тем, что нельзя. Но он упорно продолжал демонстрировать ей свои познания в мире рок-музыки и постоянно таскал какие-то стихи, не называя их автора, но каждый раз выглядел очень удовлетворённым, когда Есения говорила, что они ей, в целом, нравятся, хотя литературу она любит не так сильно. В одиннадцатом классе завладеть вниманием соседки стало ещё сложнее — на носу были школьные экзамены, которые, фактически, решали дальнейшую судьбу ребят. Единый государственный экзамен ввели только недавно, из-за чего становилось немного волнительно. Есения твёрдо решила поступать в юридическую академию, поэтому очень усердно готовилась к сдаче русского языка, истории и обществознания, а её друг, одержимый мыслью как можно больше времени проводить с девушкой, выбрал те же самые предметы и ходил с ней на одни и те же дополнительные занятия, хотя Стеклова ему сто раз говорила, что он больше технарь и надо было выбирать физику, чтобы идти в технический вуз, но против подростковой любви ведь не попрёшь. В итоге за всю школьную жизнь самым серьёзным поступком, который совершил Гладков в отношении своей подруги — это позвал её танцевать выпускной вальс. Желающих на такую партнёршу набралось великое множество, однако Лёша выиграл потому, что, во-первых, сделал это первым, а во-вторых, был достаточно высоким и банально подходил Есене по росту, ей же самой, в целом, было без разницы, с кем танцевать. Вдаваться в подробности школьной жизни нет особого смысла, но вот рассказать про выпускной, разделивший жизнь Гладкова на «до» и «после», точно стоит. Всё шло как по маслу: красивые девушки в длинных вечерних платьях, парни в костюмах, растроганные родители и учителя, которые вновь расстаются с успевшими стать такими родными детьми. Отмечать всем классом прощание со школой никто не собирался, поэтому после вальса, станцованного под музыку, написанную Шопеном, и вручения аттестатов, Есения отдала свой заслуженный красный довольному отцу и отправилась гулять по вечерней Москве в компании своих подружек, их ухажёров и, конечно же, Лёши, который никак не хотел от них отставать. Уже-не-дети шатались по столице чуть ли не до самого утра, а когда всё-таки захотелось спать и настала пора расходиться по домам, так сказать, улетать во взрослую жизнь, Гладков решил воспользоваться очередным подходящим, по его мнению, моментом и уговорил Есеню дать ему разрешение проводить девушку до дома. В виду состоятельного папы, у Стекловых была квартира в центре Москвы на набережной, из которой удобно было ездить в находящуюся в центре школу, и загородный дом, где девушка отдыхала по выходным. Лёша предложил Есении встретить восходящий над Москвой-рекой рассвет и немного посидеть на лавочке. Стеклова, разум которой был слегка затуманен алкоголем и диким желанием лечь в кровать, очень неохотно согласилась. — Я в Тулу уезжаю учиться, — сказал парень, рассматривая греческий профиль Есени, взгляд которой был устремлён куда-то вдаль. — Не хочешь со мной? — Зачем? — Учиться на полицейского. — Что, прости? — Девушка повернула на него лицо, искажённое выражением искреннего удивления и непонимания. — Это шутка? — Нет, я серьёзно, — Лёша потянулся к руке Стекловой, но та вовремя опомнилась и отодвинулась от парня на другой конец скамейки. — Ты спятил? С чего ты взял, что я хочу учиться с тобой в Туле? — Я думал, мы друзья. — Индюк тоже думал… Ладно, не суть. Мы друзья, но мы никогда не обсуждали, что будем учиться вместе. Я не для того к экзаменам целый год готовилась и сдавала их на наивысшие баллы, чтобы потом всё бросить и уехать с тобой в Тулу. Променять юридическую академию в Москве и специальность следователя на какую-то ерунду я точно не готова. — Есения нагнулась и стала разбираться с застёжками на туфлях, чтобы снять их и, если вдруг что-то непонятное взбредёт в голову этому горе-ковалеру, быстро убежать домой. — Но я ведь ради тебя сдавал эти отвратительные историю с обществознанием! — Есеня искренне рассмеялась, глядя на его удивлённо-обиженное лицо. — Лёша, не забывай, я тебя об этом не просила, я тебе не предлагала сдавать то же, что и я. — Стеклова встала с лавочки и босыми ногами, держа обувь в руках, прошлёпала до ограждения набережной. — Я не виновата в том, что ты со своими техническими мозгами и, видимо, какими-то заоблачными мечтами насчёт меня, попёрся в то, что у тебя совсем не идёт и сдал это из ряда вон плохо. Тебя даже учиться здесь нигде не берут! Ты сам всегда что-то придумывал, сам лез ко мне с просьбами помочь с химией, помочь с этими предметами для сдачи, послушать с тобой песни, почитать стихи. Я соглашалась, потому что мне, в целом, нравилось с тобой общаться, но не до степени, чтобы предать свою мечту. — Есения смотрела на изумлённого парня с таким презрением, он даже на большом расстоянии мог разглядеть плескающийся в её глазах гнев, утрированный наличием алкоголя в крови. — Но ты мне очень нравишься! Я бы хотел быть с тобой. — Гладков решил пойти на крайние меры, вообразив, что это как-то сыграет в его сторону, но не тут-то было. — А меня ты спросить не забыл, случайно? Если у меня есть какая-то мечта — я иду к ней, а о посвящении жизни тебе и Туле я точно не мечтала, так что прощай, несчастный романтик. — Будто издеваясь, Есения послала ему воздушный поцелуй и в гордом одиночестве медленно пошла вдоль реки в направлении своего дома, даже ни разу не оглянувшись. Ошарашенный только что произошедшим действием Гладков просидел на этой лавочке ещё час, если не больше. Мимо него уже начали проходить спешащие на работу люди, а он всё ещё никак не мог понять, почему же Есеня отказалась ехать с ним. Он ведь такой хороший и прилежный мальчик, ну да, экзамены сдал плохо, но ведь полицейский из него может выйти отличный, разве нет? В конечном счёте парень пришёл к тому, что его внезапно ставшая бывшей избранница просто конченная дура, которая на смогла разглядеть в нём невероятных размеров потенциал, и что в будущем он обязательно добьётся невероятных высот, а она будет гнить где-нибудь за счёт папашиных средств. И, конечно же, Лёша твёрдо решил, что через какое-то время Есения Стеклова пожалеет о своём выборе.

***

— Таблетки… — Прохрипел Меглин и указал перепуганном до смерти Смирнову на свой карман. — Быстрее… — А, да, да, сейчас, — капитан достал баночку, открыл и высыпал всё содержимое в открытый рот трясущегося майора. — Спасибо, — Родиону стало полегче, он смог ровно сесть на полу и, как обычно, запить психотропные хорошей порцией крепкого алкоголя. Перед глазами всё ещё стояла картина уходящей вдаль Есени, которая, к слову, совсем не изменилась за прошедшие четыре года, ему понравилось, как бойко она себя вела и как чуть не набросилась на этого урода Гладкова. Это надо же быть таким неадекватным, чтобы начать убивать ни в чём неповинных девушек из-за несчастной школьной любви? — Собирайся, мы едем, — Меглин, как ни в чём не бывало, встал и направился к двери, сопровождаемый поражённым взглядом Смирнова. — Куда?… — Есеню спасать от придурка вашего. Где Гладков кстати, а? — Вопрос был задан, скорее, в целях застать врасплох, чем для получения какой-то информации, ведь следователь заранее знал ответ. — Не знаю, товарищ майор. — Вот именно, что не знаете, а он сейчас мою… Мою помощницу убивает, так что давайте поторопимся. Пушку прихвати и телефон. — Меглин вылетел за дверь, и капитан, который до сих пор не понимал сути происходящего, исполнил все указания и последовал за майором.