Глава II

Днём я работала официанткой в одном заведении, вечером — в другом. Контингент, как понимаете, был разный. На смену я пришла около девяти вечера. Как обычно — опоздав. И, конечно, забыв форму. Когда ты забываешь форму, тебе выдают то, что есть. Мне досталось чёрное обтягивающее платье, которое еле-еле прикрывало задницу. Горло закрыто, грудь не вываливается — уже победа. Зато спина была полностью открыта. Натянув это убожество, я покрутилась перед зеркалом, затем собрала волосы: закрутила золотые локоны в небрежную ракушку и закрепила чёрным крабом. — Ты что, ещё больше скинула? — Джес выглянула из приоткрытой двери. — У тебя лопатки торчат. Скоро от тебя одни глаза останутся. — Почему-то ничего не лезет, — буркнула я, натягивая свои убитые чёрные джорданы. — Сегодня днём был банкет, кое-что осталось. Сейчас принесу, — крикнула она и скрылась. Как же я её люблю. Джес была единственным человеком, который относился ко мне с добротой. С ней смены были легче. Мы вместе выходили курить на крышу, вместе собирали вдвое больше чаевых. А её макияж… выше всяких похвал. Днём она работала визажистом в салоне и таскала мне средства для кожи и волос. Наверное, поэтому я до сих пор выглядела не как мумия. — Итак, — улыбаясь, она поставила передо мной лотки. — Салат с кальмарами и остатки шашлычков. Пока ешь — сделаем тебе лицо. С такими синяками ты свою BMW M4 никогда не заработаешь. Она рассмеялась и уселась рядом, щекоча меня своими рыжими волосами. — Сегодня, кстати, будут какие-то особенные гости. Эйден сказал. — Этот бармен никогда ничего путного не говорит, — закатила я глаза, отправляя в рот креветку. — Для них уже подготовили VIP-ложу. Так что сделаем тебе дерзкий угольно-сияющий смоки. Пусть твои голубые глаза светятся в темноте. Через двадцать минут нас позвал менеджер, и мы вышли в зал. Атмосфера действительно была другой. Много охраны. Нервные движения. Менеджер Ли активно что-то обсуждал с барменами. Заметив меня, он махнул рукой. — Вэл. Сегодня обслуживаешь VIP. И почему на тебе кроссовки? — Вы знаете, что на каблуках я только больше проблем создам, — устало ответила я. — Сегодня приедут партнёры мистера Джона Хейла. Как ты думаешь, им понравится девушка в стоптанных джорданах? Либо придумай что-то, либо иди домой. Иди нахер, — подумала я. Главное — не путать заказы и быстро носить напитки. Остальное никого не волнует. К полуночи в VIP-ложе посадили тех самых партнёров. Трое мужчин в костюмах. Слишком официальные для клуба. Когда я подошла принимать заказ, один из них усмехнулся: — О, Джон, ты любишь помладше? Сколько ей — пятнадцать? — Всё по правилам, Ченым, — лениво ответил владелец, осматривая меня. — Просто сегодня вас обслуживают лучшие. — Тогда почему она в сраных джорданах? — снова засмеялся тот. Я стиснула зубы. — Виски. Лёд. Быстро, — отрезал Хейл. Сзади послышались шаги. — Господин Мин! — Хейл резко встал. — Мы вас заждались. Я развернулась — и врезалась в чью-то грудь. — Где у вас уборная? — спросил низкий, хрипловатый голос. — Вэл покажет, — тут же сказал Хейл. — Пойдёмте, — бросила я. — Придётся пройти через танцпол. Мы дошли до бархатных штор. — Вам в левую дверь. Он прошёл мимо, не сказав ни слова. — Что из напитков принести? — спросила я уже на ходу. — Воду без газа. И лимон. Вежливости не учили, — подумала я. Когда я вернулась с подносом, Ченым махнул рукой — и выбил стакан. Виски разлилось по чёрной рубашке господина Мина. — Простите… — выдохнула я, хватая салфетки. — Это твой последний день, — взвился Хейл. Я уже тянулась вытирать ткань, когда мою руку накрыла тёплая ладонь. — Достаточно. Я подняла голову. Чёрные волосы. Холодный взгляд карих глаз. — Дальше я сам, — сказал он. — Проводите меня до машины. У меня есть запасная рубашка. — Не думаю, что этой девушке стоит… — начал Хейл. — Меня всё устраивает, — спокойно перебил он. Мы спустились вниз. К нам тут же подошли двое мужчин внушительных размеров. И почему-то именно в этот момент я поняла: это была моя точка невозврата. Я стояла на улице, смотря в бескрайнее чёрное небо, усыпанное звёздами. Дым от сигареты поднимался вверх и растворялся, как будто его никогда и не было. В такие моменты мне всегда казалось, что и я — примерно такая же: появилась, задержалась ненадолго и исчезла, не оставив следа. Я думала, в какой момент свернула не туда. Когда именно перестала что-то решать сама. И как получилось, что теперь моя жизнь зависит от других людей — от их денег, их связей, их случайного настроения. Обычно, когда мы с Джес выходили курить, я всегда пела ей. Это было почти ритуалом. Вообще пение — единственное, что я любила с детства по-настоящему. Единственное, в чём никогда не сомневалась. Папа всегда говорил, что у меня талант.Что я должна петь, даже если мир вокруг будет против. Я часто вспоминаю наши поездки: мы ехали куда-нибудь далеко, орали любимые песни, папа курил и смеялся, будто впереди у нас ещё целая вечность. Он курил слишком много. От этого и умер. Рак лёгких. И почему меня до сих пор не пугает такая же участь? Я по привычке начала напевать — тихо, почти неосознанно, не замечая, что господин Мин уже переоделся и вышел из своего минивэна. Он застёгивал пуговицы рубашки и смотрел на меня, не перебивая. Hold on, I still want you, Come back, I still need you… Я пела и чувствовала, как внутри всё сжимается. Слова будто проходили сквозь меня. — У тебя талант. Его голос за спиной выдернул меня из мыслей. Я вздрогнула и обернулась через плечо. Сердце билось чуть быстрее, чем должно было. — Спасибо, — ответила я, чувствуя странное смущение. — Может, хоть это поможет мне теперь заработать. Сказать это вслух было больно. Как будто я признавалась, что у меня больше ничего нет. — Угостишь сигаретой? — спросил он. — Пожалуйста, — я протянула пачку. Он взял одну, прислонился к бетонной стене и закурил. Его движения были спокойными, уверенными. В нём не чувствовалось суеты — будто он всегда знал, где находится и зачем. — Спой что-нибудь ещё. Я замялась. — Хорошо, — сказала я. — Но я могу разбить вам сердце. Это была полушутка. Полуправда. — Уже разбито. Я не знала, сказал ли он это всерьёз. Но в этот момент мне показалось, что за его спокойствием скрывается настоящее. Я пела. И ловила себя на том, что иногда открываю глаза, чтобы убедиться — он всё ещё здесь. Что он не ушёл. Что кто-то действительно слушает. Это пугало. Мы стояли так, пока он не докурил сигарету. Я продолжала петь, будто тянула время. — Раз уж ты теперь безработная, — сказал он, перебив меня, — не хочешь начать петь в клубе? У меня как раз есть один на примете. Я замерла. — Серьёзно? — выдохнула я. — Хоть завтра. Мне нужны деньги. Я ненавидела, как отчаянно это прозвучало. Но врать не хотелось. — Тогда завтра с тобой свяжутся, — ответил он и направился ко входу. — Но вы даже не знаете моего имени, — окликнула я. — И откуда у вас мои контакты? Он остановился. — Вэл, верно? — сказал он через плечо. — Я слышал, как тебя звали. А насчёт контактов не переживай. Поручу взять их у менеджера. Он не обернулся. И почему-то именно это задело сильнее всего. — Хорошо… и спасибо вам, господин Мин. — И да… оплатите ей сигареты. Думаю, ста долларов хватит. — Не нужно, — сказала я слишком быстро. — Это слишком много. Но он уже зашёл внутрь. Один из охранников подошёл ко мне и протянул деньги. — Когда мистер Мин щедр, — сказал он ровно, — лучше просто говорить спасибо. Я сжала купюры в пальцах. И выдохнула с облегчением. «Неужели все налаживается?»