Глава III

Я проснулась от вибрации телефона. Голова раскалывалась после вчерашней ночи, во рту было сухо, а тело ощущалось тяжёлым и ватным, будто я всю ночь таскала на себе чужие проблемы. После того как господин Мин предложил мне работу, я, конечно же, побежала делиться с Джес. Потом подписала бумаги на увольнение, которые заботливо подготовил менеджер, а дальше… дальше мы решили «чуть-чуть отпраздновать». Бармены угощали нас текилой — раз пять точно. Мы танцевали как сумасшедшие, диджей был реально классный, и мне впервые за долгое время не хотелось никуда бежать. Я вернулась домой только к шести утра, почистила зубы и рухнула спать прямо в одежде, даже не приняв душ. И вот — звонок в восемь. — Алло… — хрипло ответила я, с трудом разлепив глаза. — Вэл, добрый день! Меня зовут Кан Джихун, я менеджер ресторана Lúmina. Господин Мин поручил мне связаться с вами и передал, что вы очень талантливая певица. Я хотел бы пригласить вас сегодня на пробное выступление. Сон как рукой сняло. — Да, — перебила я, не дав ему договорить. — Простите, я согласна. Ко скольки мне приходить? — Отлично. Ждём вас сегодня в 20:30. Адрес и все детали я пришлю вам на этот номер. До встречи и хорошего вечера. — Большое спасибо. До встречи. Я ещё немного полежала, уставившись в потолок, прокручивая разговор в голове, будто боялась, что он был сном. Потом всё же собралась с силами и пошла в душ. В холодильнике, как обычно, мышь повесилась, так что завтрак был «на ходу». Я написала Джес — к счастью, у неё был выходной, и уже через час я сидела у неё на кухне, поедая самый вкусный завтрак в мире. Мы болтали, смеялись, и она сделала мне потрясающий макияж — «чтобы тебя точно взяли». Я очень на это надеялась. Ресторан находился в самом центре города, в одном из небоскрёбов. Панорамные окна с видом на весь город, роскошные люстры, бархатные диваны, гости в вечерних нарядах — всё выглядело так, будто я случайно зашла не в ту жизнь. — Госпожа Вэл! Ко мне подбежал мужчина в костюме — невысокий, с тёмными волосами и в очках. — Добрый вечер, — немного поклонилась я. — Пойдёмте, я всё вам покажу. И… о, вы такая высокая. Надеюсь, мы подберём вам что-нибудь подходящее. Он провёл мне экскурсию, показал гримёрку, выход на сцену, познакомил с танцовщицами мини-кабаре и с группой — петь предстояло под живую музыку. — Надеюсь, мне не нужно будет танцевать в этих костюмах? — осторожно спросила я. — Для меня они слишком откровенные. — О нет, — улыбнулся он. — Не переживайте. У вас будут красивые платья, ничего вызывающего. Сейчас вам нужно договориться с музыкантами, выбрать две-три песни и прогнать их. — Две-три? — удивилась я. — Я думала, одной будет достаточно. — А вдруг зрители захотят слушать вас ещё и ещё? — заулыбался он. — Пойдёмте. Я выбрала три песни, которые всегда чувствовала кожей: Hold On — Chord Overstreet, Someone Like You — Adele, A Drop in the Ocean — Ron Pope. После нескольких прогонов я поблагодарила музыкантов и отправилась в гримёрку. Там уже была другая группа певцов. Девушка с длинными чёрными волосами, худенькая и невысокая, стояла ко мне спиной в сияющем платье и что-то эмоционально обсуждала с высоким парнем. У него были каштановые волосы, белый костюм, пиджак подчёркивал подкачанное тело, а брюки — длинные ноги. Он первым заметил меня. — Привееет! Ты, наверное, Вэл? Наша новая исполнительница? Ты хорошенькая, проходи, мы не кусаемся. — Добрый вечер, — ответила я, встретившись с его взглядом. Глаза были слишком зелёными. Я сразу поняла — линзы. — Это Бэкхён, — сказала девушка. — А я Панчхон. А вон там платье, которое тебе приготовили. Странно, обычно их сразу вешают, а это в кофре… и записка какая-то. Она прочитала вслух: — «Купи сигареты получше. От этих можно заработать рак горла». Вот же чёрт… Хорошо хоть они не поняли, от кого это. Я открыла кофр. Внутри оказалось шёлковое струящееся платье молочного цвета. — Вау, — протянул Бэкхён. — Это срочно нужно надевать. Похоже, у кого-то уже появился поклонник. — Как-то быстро, не находишь? — недовольно приподняла бровь Панчхон. Мне было всё равно. Я давно не видела таких платьев. Платье завязывалось на шее, оголяло спину, разрез доходил до бедра. Оно сидело идеально. Как он угадал с размером? — мелькнула мысль. Впрочем, вряд ли господин Мин выбирал его сам. Скорее, просто продиктовал, что написать. Долго ждать не пришлось. Сначала выступали танцовщицы, потом дуэт Бэкхёна и Панчхон, и ровно в 23:00 на сцену вышла я. Ноги не слушались. Руки дрожали. Я взяла микрофон и окинула взглядом зал. Гостей было много, но лиц я не видела — весь свет бил в меня. Пиздец. Как жарко. Щас сгорю под этими софитами. Для ада вроде рановато. Музыканты выжидающе смотрели на меня. Я глубоко вдохнула, закрыла глаза и кивнула. Как только я спела первую строчку — в зале стало тихо. Со второго куплета я расслабилась, начала двигаться, перестала стоять, как чёртов столб. Когда я закончила, на меня обрушилась волна аплодисментов. От шока я даже не смогла пошевелиться — гитаристу пришлось подойти и помочь мне поклониться. — Не ожидала? — улыбнулся он. — Определённо нет, — прошевелила я губами. За кулисами ко мне подлетел менеджер. — Прекрасно! Безупречно! Великолепно! Уже поступили заказы на повторное выступление. Ты получаешь процент, так что так держать! И ещё… один господин хотел бы пригласить тебя на бокал шампанского за его стол. Это отдельно оплачивается. Всё по желанию. — Что за господин? — удивилась я. — Пак Чанель. Партнёр господина Мина. — Попробуем, — сказала я, направляясь в зал. Он сидел уверенно, расслабленно. Тёмные волосы падали на глаза, слегка оттопыренные уши придавали ему почти мальчишеский вид. Увидев меня, он улыбнулся широкой, почти кошачьей улыбкой. — Добрый вечер! А я уж думал, вы откажете. Мы быстро нашли общий язык. Он был простым, много смеялся, рассказывал о путешествиях, о работе, расспрашивал меня. Но всё это время меня не покидало ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Этот взгляд я так и не смогла найти. — Прошу прощения, — вмешался менеджер, — но мне нужно украсть у вас Вэл. Рабочие вопросы. — Уже? Как жаль, — вздохнул Чанель. — Оставьте мне номер, нам нужно поужинать. — Просто Чанель, — поправил он. — Боюсь, это не в правилах клуба, — мягко улыбнулась я. — Но вы можете прийти ещё. Когда двери лифта закрылись, сердце почему-то билось быстрее. Я аккуратно зашла в кабинет. Господин Мин сидел ко мне спиной и разговаривал по телефону. Голос был ровный, почти ленивый — без повышенных тонов, но от него почему-то хотелось выпрямить спину. — Нет, — спокойно сказал он. — Я не люблю повторять дважды. Небольшая пауза. — Сделай так, чтобы мне больше не приходилось возвращаться к этому вопросу. Он положил телефон на стол. — Присаживайся, — сказал он, не оборачиваясь сразу. Я села, стараясь не мять платье, хотя пальцы всё равно цеплялись за ткань — от напряжения или от усталости, я так и не поняла. Он повернулся ко мне. — Ты хорошо выступила, — сказал он. — Лучше, чем я ожидал. — Спасибо, — ответила я спокойно. — Я старалась. — Это видно, — кивнул он. — Ты быстро адаптируешься. Многие на твоём месте теряются. — Я просто старалась не думать, что на меня смотрят, — пожала я плечами. Он посмотрел на меня внимательнее, затем перевёл взгляд ниже — не задерживаясь, без наглости. — Платье тебе идёт, — сказал он как бы между прочим. — Я, честно говоря, сомневался с размером. — Угадали, — ответила я. — Хотя я была уверена, что вы его не выбирали. Уголок его губ слегка дёрнулся. — Не выбирал. Но записку написал я. Я приподняла бровь.Шутка была неудачная. — Про сигареты? Я выдохнула и кивнула. — Немного, — сказала я спокойно. — Мой отец умер от рака лёгких. Так что… да. Он не стал извиняться, только добавил «понимаю» — Спасибо, — ответила я. — Это не то чтобы задело… просто напомнило. Он кивнул, принимая это без лишних слов. — Ты спокойно об этом говоришь, — заметил он. — Я вообще стараюсь спокойно говорить о вещах, которые уже нельзя изменить, — пожала я плечами. В этот момент дверь открылась без стука. — Юнги, ты вообще видел, что он опять устроил?! Скоро совсем запрет меня в четырех стенах или еще хуже, насильно выдаст замуж — возмущённо влетела в кабинет девушка. Невысокая, с чуть вьющимися волосами, в очках. Аккуратный костюм, юбка, маленькая сумочка, она как ураган закрутила нас вокруг себя. Заметив ошарашенную меня, она резко остановилась. — Ой… — сказала она, тут же смягчившись. — Прости. Я не знала, что ты не один. — Всё нормально, — спокойно ответил он. — Это Вэл. — Та самая? — её глаза загорелись. — Я слышала кусочек твоего выступления. Это было очень красиво. — Спасибо, — искренне сказала я. — Правда, — кивнула она. — У тебя такой голос… тёплый. И платье тебе очень идёт. — Хочешь маленький секретик, если тебе что-то нужно, скажи ему, что он сегодня отлично выглядит. Тогда он точно согласится. Я усмехнулась. — Он и правда выглядит отлично, — сказала я спокойно. Сора засмеялась. — Видишь! — победно сказала она Юнги. — Манипуляции в чистом виде, — ответил он, но без раздражения. Она махнула рукой. — Ладно, я забегу позже. Не отвлекаю. Когда дверь закрылась, в кабинете стало чуть тише. Я вдруг поймала себя на мысли: зачем он вообще захотел этого разговора? Работа есть. Выступление прошло успешно. Всё можно было решить через менеджера. — Это моя сестра, — сказал он, будто между делом. — Вы похожи, — ответила я. — Очень… — Громкая, — перебил меня он. — Иногда слишком. — Я бы сказала энергичная и эмоциональная, но это слово тоже подходит, - улыбнулась я, — но я хотела сказать, что у вас очень похожий взгляд — Это какой ? - с интересом спросил он, смотря исподлобья — Колкий, как будто вы смотрите в душу и видите человека насквозь, даже когда улыбаетесь. Он посмотрел на меня с интересом и задержал взгляд на секунду дольше, чем обычно. Черт что я вообще несу! Какой взгляд, вернись с небес на землю, сейчас же опять все испорчу, боже пусть он пропустит это мимо ушей или сведет к тому, что у меня беды с башкой после смерти папы. — Думаю, на сегодня всё, — сказал он, вставая. — Завтра с тобой свяжутся по графику. — Хорошо, — ответила я, поднимаясь. — Доброй ночи. Ответа не последовало. Когда я вышла из его кабинета, меня накрыло странное чувство. Не радость. Не восторг. Даже не благодарность. Скорее — тихое напряжение, как перед грозой, когда воздух вдруг становится плотным и липким, и ты ещё не видишь молний, но уже знаешь — что-то будет. Юнги не сказал ничего лишнего. Не сделал ни одного резкого движения. И именно это пугало и притягивало одновременно. В нём не было показной власти, но ощущение контроля висело в каждом слове, в каждой паузе. И почему-то именно со мной он позволил себе быть чуть менее закрытым. Совсем немного — ровно настолько, чтобы я это заметила. Мне стало тревожно. И в то же время — легко. Как будто я впервые за долгое время оказалась там, где должна быть. Меня настораживало это чувство. Опасность всегда начинается так — спокойно, почти незаметно. И всё же, уходя по коридору, я поймала себя на мысли: я хочу узнать о нём больше. И, возможно, именно это — самое опасное из всего.