Часть 4

      Время — бесконечная река, что течет постоянным течением, неостановимым и неумолимым. Порой она тянется как резина, но чаще всего, летит незаметно. День. Неделя. Месяц. Год. Знаменательная дата — один полный год и в этот теплый летний денек Гарри праздновал именно её. Полный год как закончились беззаботные деньки. Полный год как воскрес Волдеморт. Полный год во мраке без солнечного света. Полгода отчаяния и полгода безумия — полный год одиночества и пустоты.       За последнее время произошло мало чего интересного, с точки зрения бывшего узника Азкабана. После назначения Амбридж министром магии не изменилось абсолютно ничего. Общественность успокоилась видимыми изменениями среди глав департаментов министерства и всё вернулось к прежнему сонному состоянию на поверхности. За три месяца Поттер развлекал себя тем, что выискивал в Ежедневном пророке малозаметные статейки об исчезновении то одного, то другого мага и пытался понять приложил ли к этому конкретному случаю Волдеморт или нет. Не думал гриффиндорец, что будет скучать по ментальной связи со своим врагом — отсутствие информации и скука заставляли лезть на стенку.       — Добби уведомил директора Долорес о своем желании уйти, — проинформировал домовик подростка, стоящего где-то посреди запретного леса. Последний месяц делать в Хогвартсе было нечего, особенно после последнего прочитанного учебника, вот Гарри и выбрался на природу. После обнаружения заклинаний, отгоняющих насекомых, прогулка по Запретному лесу стала настолько же приятной, как и по парку. Из интересного в округе обнаружились стаи единорогов, кентавров, акромантулов и тестралов. Нашлась небольшая пещера троллей, пару раз Поттер видел фениксов во множественном числе, даже обнаружился один великан. Единственной живности, которой в лесу не обнаружилось, к вящему огорчению василиска, это оборотни.       — Проблем с крашеной жабой не было? — поинтересовался Бармаглот, удивительно быстро сдружившийся с эльфом.       — Директор Долорес была рада услышать об уходе Добби, — радостно произнес домовик. — Директор Долорес выдала Добби три галеона увольнительных, с условием, что Добби никогда больше не вернется в Хогвартс, пока она будет директором.       — То есть до того момента, пока её не сметет или кризис или ученики, — усмехнулся Поттер. — Надеюсь все готовы к путешествию в Китай?       — Я буду скучать по акромантульему мясу, — удрученно произнес василиск.       — Добби удивлен как эту дрянь вообще можно есть, — ответил змею ряженный в кожаные туфли и нечто, очень отдаленно напоминающее костюм дворецкого эльф. — Добби спрашивал знакомых эльфов и некоторых учеников и все заметили, что их мясо было отвратительным на вкус. Особенно яркая реакция была у Рона Уизли, которого стошнило.       — Его стошнило до или после того, как ты ему сказал, чьё это мясо? — Поинтересовался Гарри.       — После, — ответил за эльфа Бармаглот. — Это было лучшее шоу в моей жизни. Все опрошенные студенты изначально отзывались, что им нравится вкус, хотя и признавали, что оно несколько суховатое. Единственный человек, который никак не отреагировал на, так сказать, источник мяса был Фред Уизли. Он попросил порцию для Джорджа.       — А ты точно смертоносный василиск, существо пятого класса опасности? — поинтересовался гриффиндорец. — Порой ты мне сам школьника напоминаешь.       — Я и есть школьник, обвиненный в преступлении, которое не совершал и запертый после этого в Азкабане, — отозвался змей. — А потом мне пришла в голову гениальная идея объединить свою душу и разум со смертоносным василиском, существом пятого класса опасности.       — Добби просит не уводить тему разговора, — вмешался домовик. — Добби рискнул и попробовал сам в итоге и на вкус мясо акромантулов не напоминает ни креветки, ни курицу. Оно жесткое, безвкусное и очень, очень сухое.       — Для людей, — ответил ему Гарри. — Для василисков оно — деликатес. И, так как у меня с этими существами общего ничуть не меньше, чем с людьми, то, в итоге, на мой вкус оно похоже на мясо креветок.       — Но оно же сухое и жесткое, — продолжил допытываться эльф       — Яд василиска способен разъесть металл, — услужливо проинформировал гриффиндорец. — Я обнаружил, что столовые приборы, которыми я пользуюсь проржавели. Проводи параллели.       — Добби не очень понял концепцию единящей силы, — повинился ряженный слуга. — Добби особенно не понимает, как Гарри Поттер может вырабатывать яд не обладая необходимыми для этого органами. Дело Добби не понимать великие силы, а помогать Гарри Поттеру, но Добби боится, что из-за непонимания он не сможет помочь.       — Не волнуйся, — вмешался змей. — Просто считай нас одним существом. На что способен один, то может и второй.       — Но что случится, если один погибнет? — высказал свои опасения домовик. — Как оно отразится на втором?       — На этот вопрос ответа у нас нет, — произнес волшебник. — Но вернемся к более насущным вопросам. Ты нашел диадему?       — Добби перебрал всю выручай-комнату и нашел четырнадцать диадем, — отчитался эльф. — Три из них фонили темной магией и одна из этих трех подошла под описание. Добби перепрятал её и готов принести.       — Быстрее начнем, быстрее закончим, — кивнул василиск. — Тащи этот обруч сюда.       Домовой эльф кивнул и перед ним на траве появился оговариваемый ранее предмет. Небольшая диадема, явно стилизованная под сову, распахнувшую свои крылья с большим сапфиром в центре. У этого сапфира в самом его центре наблюдалось завихрение темного тумана, что медленно крутилось вокруг себя, создавая ассоциации с вращающейся планетой, если бы та состояла из тьмы. Гарри поднял руку и обруч взлетел в воздух, остановившись на высоте в метр. Бесшумно скользнувший василиск раскрыл свою пасть, продемонстрировав впечатляющий набор зубов и, с удивительной точностью для такой громадины нацелившись клыками ровно на драгоценный камень, аккуратно зажал артефакт на своих клыках. Яд сделал своё дело практически сразу же и по поляне раздался потусторонний вой, известивший всех присутствующих о гибели крестража.       — Дело сделано, — кивнул подросток. — Осталось найти мою волшебную палочку и можно валить отсюда.       — Добби узнал о местоположении данного артефакта, — подпрыгнул бывший слуга Малфоев. — Он находится у бывшего директора Дамблдора.       — Конечно, у кого же ещё, — прошипел сквозь зубы Поттер. — Есть идеи, где конкретно она спрятана и как её достать?       — Стоит ли? — внезапно для подростка высказался Бармаглот. Это был один из тех моментов, когда их мысли текли не одинаково. — Возможно, с твоей нынешней природой, старый инструмент тебе не подойдет. Мы рискуем выдать факт своего существования и получить неподходящую палочку.       — Стоит, — ответил ему Гарри. — Я на девяносто процентов уверен, что она всё ещё мне подходит, несмотря на свою светлую природу и у меня есть основания так считать. Помимо того, что феникс является светлым существом он, как и ты, ещё и существо смерти, а остролист вообще темное дерево. В моём нынешнем состоянии я ещё более совместим с ней, нежели прежде.       — Темное дерево… — протянул змей. — Думаешь о том же, о чем и я?       — Судьба? — протянул гриффиндорец. — Перо феникса и остролист. Сердцевина из света и смерти — кровь и кость, прямо как в том трижды проклятом ритуале. Её плоть тьма — порядок, что направляет пламя рожденное из этого сердца.       — Одновременно намек и руководство, — подхватил Бармаглот. — Наше сердце всегда тянулось к свету, но мы всегда были обласканы тьмой. Как звезда в космосе. Как маяк в ночи. Нужно обуздать крупицу света и принять свою темную суть и тогда…       — Свет что не ослепляет и тьма, в которой не утонуть… — протянул чародей. — Тьма как основной элемент, смерть как переходник и свет как исток. Я раньше не думал над этим. Питать тьму светом… да я же уже это начал делать! Окклюменция!       — Это решит проблему баланса, — продолжил змей. — А жизнь можно и по необходимости зельеварением подтянуть. Заодно и последние проблемы с этим предметом устраним.       — Не думаю, что у нас хватит потенциала пройти даже первый предел, с таким-то разбросом в направлениях, — отозвался Поттер. — Однако, это и хорошо и плохо. Положительная сторона в том, что мы узнали куда развиваться…       — Отрицательная в том, что мы опять идем на поводу Судьбы, — ядовито прошипел василиск. — Есть идеи как перехитрить всевидящий и всезнающий механизм?       — Если всё и вправду предопределено, то придется туго, — устало ответил подросток. — Судьба есть одна из аспектов тьмы — та, что приводит хаос к порядку. Наиболее близкая к нам по своей сути сила. Возможно, что этой близостью мы можем воспользоваться, но для этого придется с ней сблизиться сильнее, чем мне хотелось бы. Придется сделать ставку на смерть, а это значит что путешествие к храму Единящего Будды из необязательного становится критически необходимым.       — Ты же говорил, что Единящая сила часть порядка, — удивился Бармаглот, хотя у него мысли снова приходили в соответствие с таковыми у Гарри. — Сила что объединит всё, когда придет время мироздания умереть.       — Именно, — кивнул гриффиндорец. — Когда придет время. Умереть. Чем дольше я думаю над этим, тем очевиднее всё становится. Единящий будда вне всяких сомнений сила порядка, но ведь порядок есть и в жизни со смертью — флоризм и тленная ветвь. Та, что работает с плотью.       — Но ведь единящая сила соединяет не тело, но суть, — произнес змей, хотя он окончательно понял что имел в виду гриффиндорец.       — А это потому что в Единящий будда не только темная сущность, — оскалился подросток. — Смерть в самом чистом виде. Все мы умрем и станем едины с землей. С миром. Умрет и мир, став единым с космосом. Умрет и космос, когда вселенная прекратит расширяться и начнется обратный процесс. Всё сожмется и станет единым целый — чистой энергией. Помнишь лозунг культистов Единящего будды? Малое станет большим, большее — великим, а великое — единым. Старый мир умрет и родится вновь.       — И сделать всё единым как раз работа Единящего, — протянул Бармаглот. — Родится новый мир без его вмешательства. Получается, что он как мрачный жнец, пожинает души? Нет не просто забирает, но и, как владыка мертвых, эти души держит, пока не придет время перерождения.       — Объединить один и один и получить одиннадцать, — кивнул Гарри. — Свет, что питает тьму. Снова знак судьбы. Знак наперекор судьбе, ведь если объединить прогресс и свободу с моралью и закономерностью, то получится развитие. А развитие — противоположность стагнации, противоположность Тьмы. По этой логике, когда рождается новый мир из старого то, каждый раз происходит развитие. Каждый раз что-то меняется меняется и ключ к этому изменению: смерть и свет — кровь и кость. Перо феникса.       — А под влиянием жизни и тьмы это изменения к лучшему — древо и камень, — закончил мысль василиск. — Смерть как переходник и жизнь как регулятор… но тогда же энтропийная ось…       — Это объясняет почему некромантов считали по старой классификации темными магами, они даже не были особо не правы, — кивнул Поттер. — Жизнь невозможна без тепла, без энергии и, соответственно, без света. Поэтому люди и тяготеют к свету — всё живое тяготеет к нему. Энергия и адаптация. Смерть же представляет нам концепцию угасания и перехода из одного состояния в другое, что невозможно одномоментно — переход занимает время, а время невозможно без пространства, без Тьмы. Поэтому вся нежить и называлась темной — всё бездушное тяготеет к ней. Первостихии идут парами, но не теми, которые приняты в новой классификации как перпендикулярные оси.       — А как в старой, где они параллельны, — подытожил змей. — Так вот как старик Альфонс пришел к современной классификации — он буквально взглянул на систему под другим углом. Это же всё объясняет!       — Он составил эту классификацию за пять дней, — процитировал Гарри учебник по чарам, где описывался создатель новой классификации. — Остальные пятьдесят лет он просто систематизировал всю известную ныне магию. Ну и доказывал о всему миру то, что он не сумасшедший и его методика более подробна и логична старой. В конечном итоге все пришли к тому же выводу, что и мы с тобой — что старая банально неполная: в ней не учитываются жизнь и смерть.       — Добби ничего не понял, — радостно напомнил о себе домовик. — Но Добби кое-что любопытно. Если свет и жизнь — это феникс, то что же тогда смерть и тьма?       — Разве это не очевидно? — обратился к нему Бармаглот. — Что является воплощением конца и постоянства? Конечно же вечный цикл. Уроборос!       — Подобно фениксу, птице что возвращается к жизни, их противоположность — василиск — змей что не знает смерти, — выдохнул гриффиндорец. — Это было написано в тех немногих свитках, оставленных Салазаром Слизерином, что нашел Волдеморт. Феникс рождается вновь, в то время как василиск меняет шкуру. Ни темный лорд, ни я так и не понял что он имел ввиду. У меня есть одна теория, но она слишком…       — Чудовищная? — ахнул эльф.       — Жуткая, — выдохнул Гарри. — Если феникс постоянно возрождается из пепла, то возможно ли, что василиск… рождается вновь?       — Уроборос символ бесконечности, — прошипел змей. — Цикла жизни — рождение и смерть. Змей, что пожирает свой собственный хвост.       — Ладно, хватит страху наводить, — разрушил гнетущую атмосферу Поттер. — Если бы это было правдой, то Бармаглот имел бы память предыдущих жизней. Но он их не имеет — мы проверяли.       — Тогда Добби отправится собирать вещи, — согласился домовик, которого явно пугала перспектива вечно перерождающихся огромных змей-чудовищ. — Когда Гарри Поттер планирует выдвигаться?       — Как только ты соберешь вещи, — ответил ему гриффиндорец. — Мы и так подзадержались.       Домовик кивнул и исчез, оставив волшебника с фамилиаром наедине. Змей укоризненно посмотрел на своего партнера и свернулся кольцами. Гарри технически не соврал, у Бармаглота и правду не было никаких воспоминаний о прежних жизнях. Но он не упомянул о другой возможности. Что помимо старых василисков, с уже существующим багажом знаний могут появляться и первенцы — те, кто живут впервые. И причина, по которой вся эта теория не шла из головы подростка проста. На всё тех же остатках свитков Салазара Волдеморт наткнулся на фразу, которую пометил как незначительную: "... представился как Пифон. Я лишь рассмеялся — как новорожденный…". Новорожденный что умеет разговривать явно не был человеком. Однако Бармаглот умел говорить с рождения. Можно списать всё на их связь, конечно, но даже в таком случае разум формируется не сразу. Что если все эксперименты Волдеморта по выведению послушного василиска провалились не потому что темный лорд совершал ошибку, а потому что души горделивых королей змей не шли служить ему, особенно если им была известна уготованная судьба: стать топливом или вместилищем для чужой души? И если это так… что будет с Бармаглотом или Поттером после смерти?       Добби всё приготовил достаточно быстро и троица отправилась в путь, который явно был неблизким — предстояло преодолеть всю Британию и отправиться либо морем в Африку, пересечь ещё и её с запада на восток и по индийскому морю доплыть до Китая, либо отправиться через всю Европу и почти всю Россию. В обоих случаях были плюсы и минусы. В первом варианте, хоть и приходится делать гигантский крюк, зато и шанс быть опознанным был минимален. Во втором же придется передвигаться мало того, что с большой осторожностью, чтобы не попадаться магам на глаза, так ещё и риск, что кто-то узнает Гарри Поттера был в разы выше. В Африке же можно воспользоваться услугами цивилизации, именуемой самолетом. Чемодан с чарами расширения был найден Добби в выручай-комнате и Бармаглот был не против провести там пару дней. Однако был и третий путь. Он был несколько длиннее, зато проходил через место, в которое гриффиндорец хотел отправиться сразу после Китая. Отправиться через Атлантический океан в Южную Америку, конкретно, в Бразилию. Там располагается Кастелобрушу, южноамериканский аналог Хогвартса, но, самое главное, там же находится храм двуликой звезды. Изначально он был построен сбежавшими туда остатками ацтекских жрецов. Подгоняемые испанскими магами из инквизиции, они предупреждали о следующих по пятам чистильщиках, которые уничтожали всех, отказавшихся принять крест как новую религию. Те, кто были поумнее ушли вместе с беглецами, а судьба остальных же… ну, кое-кто доказал верность Христу, но большинство же не пожелало принять новый миропорядок. Судьба их до сих пор является одновременно позором и гордостью европейских магов.       Как бы то ни было, пока испанцы разбирались со всеми еретиками, до которых только могли добраться, сборная солянка дошла до колоний португальцев. Те были более благодушно настроены к беглецам, но выставили одно простое условие: принять католицизм. Особо португальцы не следили, чем там занимается коренное население, поэтому стоит ли удивляться выросшему в тайне храму Кетцалькоатля? Папе римскому это, мягко говоря, не особо понравилось, но местные смогли извернуться, придя к весьма странному соглашению с местным духовенством, проявившим нетипичную гибкость. Было объявлено, что португальцев привел вместе с собой вернувшийся Кетцалькоатль, а католики — что пернатый змей посланник бога, который, собственно, привел их в эти земли. В дальнейшем католики выдавили все упоминания о Кукулькане, а среди магов на основе этого верования родилась новая религия. В последнюю сотню лет вся Южная Америка провела под взором двуликой звезды.       — Есть у меня идея, как нам вернуть волшебную палочку, — задумчиво протянул Поттер.       — Империус? — поинтересовался Бармаглот. — Придется достать временную замену — непростительное слишком сложное для нас сейчас.       — Империус, — кивнул подросток. — Я сделаю палочку из того, что есть под руками и трансфигурирую себе комплект одежды пожирателей. У этого плана, конечно, есть огромная дыра — где искать приближенного к Дамбдору человека достаточно слабовольного для Империуса и при этом, достаточно скользкого, чтобы не попасться.       — Ремус, Сириус и Алластор не подходят — либо сильная воля, либо умение противостоять чужому воздействию, — задумчиво произнес змей. — Макгонагалл?       — Слишком упорядоченный разум, — ответил Гарри. — Артур и Молли Уизли?       — Слишком простой разум, — раздраженно прошипел василиск. — Их поймают сразу же. Рон и Гермиона?       — Они, скорее всего, даже не знают где хранится наша цель, — спокойно парировал волшебник. Хм, да, Добби?       — Добби слышал, как друзья Гарри Поттера обсуждали некоего "Наземникуса Флетчера", — уведомил их домовик. — Добби думает, что описание этого человека было как "вор и негодяй с полезными связями" или что-то такое. Добби думает, что для воровства лучше использовать уже известного вора.       — Осталось только его найти, — протянул Бармаглот.       — О, Добби знает где, — отозвался эльф. — Добби частенько носил почту по просьбе директора его доверенным людям в "Кабанью голову". Добби верит, что Наземникус Флетчер мог быть одним из них.       — Очередная задержка, — раздраженно обратился к Поттеру змей на парселмуте. — Мне не нравится эта идея…       — Но без палочки я сильно теряю как в силе заклинаний, так и в широте собственного арсенала, — закончил маг. — Задержимся. Если эта идея себя окупит, то отлично, а если нет… терять нам всё равно нечего. Добби, у меня к тебе просьба…       — Добби последит за входом в Кабанью голову, — понятливо кивнул домовик.       — Я за акромантулом, — отозвался василиск. Их яд был великолепным усилителем для любой магии, которая влияла на восприятие и Империус как раз был из таких. Единственная сложность — яд требовалось доставать из живой особи.       — Значит мне надо найти дубину покрепче, — вздохнул Гарри, оставшись один. — Бузина или тис?       Бузина всегда ассоциировалась с феями и магией. Великолепный материал для чар иллюзий и подчинения, однако надежность у него весьма и весьма сомнительна. Есть причина, по которой, когда говорят о палочках из бузины, практически всегда имеют в виду артефакт из легенд — чары таких палочек всегда ненадежны и могут развеяться в любой момент. Тис же, надежное дерево и его ядовитая природа только помогает чарам "проедать" себе место, делая той ещё проблемой их снять, даже для того, кто их наложил. Проблема лишь в том, что это дерево невероятно привередливо в выборе того, кому оно позволит собой владеть… в отличие от бузины, которой вообще всё равно, кто творит заклинания. Надежность, но упрямство или хаос и удача и ветреность? Поттер вздохнул. Лучше, всё-таки попробовать тис.       Весь остаток дня ушел на создание пяти одноразовых палочек: две бузиновые и три тисовых. Первые две решено было использовать для оглушения и стирания памяти. Оставшиеся три, после долгого проламывания голой волей, всё-таки позволили подростку использовать себя для империуса. В течение следующей недели не происходило ничего нового или необычного. Назначенная цель всё никак не появлялась в таверне, зато там обнаружилось несколько других колоритных персонажей. Рубеус Хагрид, как завсегдатай, и его постоянно меняющиеся собутыльники. Кого там только не было — и Люпин, и Кингсли, и Артур Уизли, даже Сириус один раз в собачьем облике появился. Флетчер попался на девятый день наблюдения и Поттер его поймал на выходе из таверны, буквально за полсекунды до аппарации.       Империус был поистине многогранным и сложным заклинанием. Каст, выполненный неумехой банально затмит разум цели блаженным неведением, которое достаточно просто скинуть с себя, однако в руках опытного пользователя ментальных искусств… оно превращалось в то, что делало его настолько жутким проклятьем, что заслужило титул первого непростительного. Первое заклинание во всем мире, что было запрещено повсеместно. Что же в нем жуткого? Всё просто — опытный ментальный маг прекрасно знает где и как изменить восприятие мира цели, чтобы полностью заменить как моральные ориентиры, так и лояльность цели. Получившаяся квазиличность обладала всеми чертами оригинала, но смотрела на мир через призму внедренных изменений так, что заподозрить сам факт наложения заклинания практически невозможно. Есть причина по которой многие Пожиратели смерти избежали Азкабана пятнадцать лет назад, использовав в качестве отговорки фразу "Я был под Империусом". Многие из них даже не соврали при этом.       Изменять мироощущение Флетчера не понадобилось — воришка был с Дамблдором только и исключительно из-за страха за собственную шкуру. Небольшое внушение и Наземникус решил, что палочка мертвого героя стоит большого количества денег, даже клиент был. Осталось только её принести, тем более, что преступник, некогда вытащенный Альбусом из тюрьмы, прекрасно знал где она находится — площадь Гриммо 13. Снова это место, куда Гарри планировали вытащить из Азкабана. Впрочем, для юного волшебника это уже не имело значения — важно было, чтобы Флетчер выполнил свою часть работы. И он это сделал. Вместе с палочкой, однако, Наземникус притащил ещё и пару книг, весьма и весьма темного содержания, какие-то сломанные артефакты и намекнул, что готов продать ещё, за дополнительную плату. В качестве образца редкостей он продемонстрировал амулет, который чуть было не заработал Наземникусу аваду в качестве оплаты. Это был медальон Слизерина. После этого оставшиеся палочки пошли на потрошение разума преступника. Поттера интересовало абсолютно всё — откуда книги, при более близком осмотре оказавшиеся такими, которых не то, что в нет в запретной секции библиотеки, о них даже упоминания там не имеется, кроме как "образцов не сохранилось". Откуда артефакты, некоторые из которых при более тщательном анализе оказавшиеся старше не то что Хогвартса — старше самой Англии. И самое главное — откуда крестраж Волдеморта. И ответом был всё тот же загадочный особняк, оказавшимся родовым гнездом Блэков последние четыреста лет, ныне ставшим штаб-квартирой ордена Феникса. Прошлым летом, когда Дамблдор воссоздал ранее упомянутый орден из пепла, Молли Уизли, на пару с Сириусом, решили избавиться от "всего темного", что только могли найти в новой штаб-квартире, а найти там было что и такого… в итоге уже один маг, делящий душу с василиском, схватился за голову — некоторые из вещей он опознал как "невероятно редкие" и некоторые как "даже великие маги слюной захлебнутся". Мало того, что всё это отправилось на помойку, так ещё и часть этих вещей Наземникус загнал за какие-то копейки по разным лавкам Лютого.       — Смена планов, — разъяренно произнес Поттер. — Отправляемся искать куда отправились все артефакты с мусорки, а затем — в Лютный. Если повезёт, то эти идиоты понятия не имеют о том, что попало им в руки.       — А если имеют, — поинтересовался для профилактики валисик.       — Тогда им придется сделать простой выбор: расстаться со своим новоприобретённым имуществом или головой, — монотонно ответил Гарри, подсчитывающий стоимость того, что его крестный отправил на помойку. И если в сервизе семнадцатого века ценность была только коллекционная, то ценность гримуара Гонория была, мягко говоря, неописуемой. Оставив истекающего слюной воришку умирать в переулке, маг аппарировал в Лондон.       В итоге достать получилось половину ценностей с загородной мусорки, где отходы ждали своего времени отправиться в топку мусоросжигательного завода и лишь треть от того, что Флетчер стащил у Блэков. Никому из магов не пришло в голову, что найдется отбитый "поборник света", выкидывающий, в том числе и светлые, артефакты в маггловскую мусорку. Мало того, что для неодаренных они банально опасны, так и ценность этих вещей могла нищих Уизли сделать богачами. Но, как и у Наземникуса, голова у этих ребят явно была чтобы в неё есть. Что же касается барыг с Лютного — по настоящему ценное уже повыкупали, в основном постарался Люциус Малфой, но в целом желающих выкупить за бесценок то, что обычно покупалось кровью, был вагон. Ранее упомянутый гримуар, например, приобрёл представитель Нью-Йоркского института некромантии за какие-то смешные деньги. Не сказать, что остался совсем мусор, но уникальными те предметы, кроме одного, уже не назовёшь. Из положительного, правда, хоть оставшиеся вещи и не были уникальны, но и повсеместными их тоже не назовешь. Тем единственным действительно уникальным предметом спасенным из ломбарда оказалась кристаллизованная кровь титана. Гарри повезло, что ни продавец, ни покупатели не поняли, что перед ними лежит.       Когда-то эти похожие на рубины кристаллы были достаточно распространены. Согласно легендам, каждый такой камешек, размером чуть меньше фаланги мизинца был каплей крови титанов, побежденных древними богами греков. Насколько это было правдой, а насколько вымыслом, Поттер не знал, но отрицать чудодейственных свойств кристалла было глупо. Чаще всего их использовали в артефактах, получая нечто потрясающее воображение. Были даже слухи, что воскрешающий камень — это необычно большой кристалл "крови титана", зачарованный неизвестным некромантом, однако насколько это правда, если этот артефакт действительно существовал, Поттеру было неизвестно. Однако его оттенок напоминал магу другой, не менее легендарный камень — философский! Бывший герой Британии не был большим специалистом в алхимии, однако предположение, что в составе философского камня есть "кровь титанов" было достаточно логичным. Так или иначе, кристалл было решено сохранить — в дальнейшем он мог и пригодиться.       — Подумать только, такой маленький, а столько проблем, — прошипел Бармаглот, уничтожая второй крестраж за неделю. Очень долгую и напряженную неделю, особенно после медленно тянущегося полугода штудирования книг из библиотеки и Выручай-комнаты.       — Китай сам по себе теперь нам не нужен, — хищно улыбнулся Гарри, слушая визг умирающего куска истерзанной души. — Только храм Единящего Будды.       — Достигнуть Гималаев будет тяжело, — заметил василиск. — Даже долгий маршрут не менее опасен, чем короткий.       — В обычных условиях так оно и есть, — согласился гриффиндорец. — Однако, когда я шерстил по Лютному, то выловил у одного из тамошних барыг в мозгах имя капитана корабля, который занимается не совсем легальной перевозкой людей. Он единственный человек на борту и заключает контракт с заказчиком — вплоть до полного удаления самого факта перевозки из памяти.       — Как удобно, — в голосе фамильяра появились гневные нотки. — Только появилось четко оформленное желание вернуть палочку, как сразу попался Флетчер, тупость которого привела общению с человеком, который, вот ведь повезло, подумал о том капитане как раз, когда общался с тобой.       — Судьба — та ещё манипулятивная тварь, — согласился маг. — Сейчас мы пляшем под её дудку — у нас нет выбора. Но стоит только появиться возможности обрезать нити, что тянуться к нам…       — И нож для этой цели ты планируешь отыскать в храме? — фыркнул Бармаглот. — Я не думаю, что плыть против течения будет настолько же просто, как и по нему.       — В идеале плыть и не придется, — ответил ему Гарри. — Продолжая сравнение с рекой, я надеюсь найти там, если и не лодку, то хотя бы ветку, за которую можно зацепиться.       — Бороться с судьбой, инструментом тьмы, с помощью единящей силы — другого инструментом тьмы, это, конечно, надежно, — высказал вслух опасения Поттера василиск.       — С подобным борются подобным, — пожал плечами бывший заключенный. — А пока, Добби…       Появившийся домовик забрал весь улов, что хранился в чемодане с расширенным пространством, и отошел в сторону — ждать нового приказа. Подросток же, взявшись за перо, принялся писать письмо перевозчику, который ныне находился со своим кораблем в порту Саутгемптон, который за последние годы превратился в один из крупнейших портов в мире. Количество людей и лодок позволяло было как минусом — много людей означало больше шансов быть узнанным, так и плюсы — все эти люди, за исключением парочки капитанов, были магглами. Да, порт был немагическим — у магов вообще не было портов. Написав небольшое письмо с очевидным подтекстом, маг отдал его переодевшемуся в типичную грязную наволочку домовику — Добби прекрасно знал, что лучше бы им не светиться, а домовик в чем-то отличном от обносков привлекает много внимания.       Ответ ждать себя долго не заставил и бывший слуга Малфоев вернулся с временем и местом — через час около всё того же порта. И вот спустя час Гарри, с иллюзией на лице, волосах и голосе, сидел в обшарпанном баре перед человеком лет тридцати на вид, с длинными черными волосами, собранными в тугой хвост, шрамом над правым глазом и весело блестящими голубыми глазами. От чем-то неуловимо напоминал Сириуса Блэка, начиная от поведения, заканчивая строением лица. Бастард. Один из многочисленных полукровок, родившихся в результате острого желания чистокровных развлечься, когда их жены выгоняли своих мужей из постели. Ну или у подростка в своё время гормоны взыграли, но это вряд ли — чистокровные своих отпрысков без наблюдения вне стен дома оставляют редко. В любом случае, явный Блэк, начиная от внешности, заканчивая тягой к приключениям на свою задницу, чем этот род и славился всю свою историю.       — Приветствую, уважаемый клиент, — хмыкнул капитан. — Моё имя Альберт Кроуз, капитан "Вольного полёта".       — Называй меня Бармаглот, — ответил ему подросток. — Мне нужно попасть инкогнито в город под названием Шэньчжэнь, что на юге Китая.       — Я знаю где это, — кивнул Альберт. — Сервис предоставлять полный или кастомный?       — Полный, с учетом крупного домашнего животного, — монотонно произнес гриффиндорец. Речь шла о стирании памяти и грузе — обычно перевозили контрабанду на продажу.       — Сотня за полный контракт и десятка за животного, — довольно кивнул бастард Блэков. Полные контракты были в три-четыре раза дороже кастомных, в зависимости от условий. — Двадцатку задатком при погрузке, остальное после после маршрута. Я надеюсь, что животное в клетке?       — Оно домашнее и не доставит проблем, если к нему не лезть, — ответил Гарри. — Единственная проблема — размер. Когда отбываем?       — В любое удобное для вас время, — уведомил бывшего заключенного Кроуз. — Мой корабль и прилегающая к нему пирс ограждены чарами, конфиденциальность гарантирована. Вот временный пропуск, с ним вы сможете без проблем оказаться в нужном месте.       Капитан протянул Поттеру обыкновенную визитку. Единственно, что в ней было магического — наложенные на неё чары портала, которые, как заверил Альберт, активировались, если эту визитку порвать на две части с четко оформленным желанием оказаться на причале. Чары подхватят как мага, так и тех, кого он посчитает нужным взять с собой. Физический контакт при этом необязателен. Одна эта визитка говорила о том, что перед гриффиндорцем весьма и весьма искушенный в пространственной магии человек, так что корабль, скорее всего, прибудет в назначенное место гораздо быстрее своих аналогов, управляемых магглами. И, оказавшись на пирсе через час, бывший узник Азкабана смог убедиться в этом своими глазами.       Корабль что носил гордое имя "Вольный полёт" назвать яхтой язык не поворачивался — судно было достаточно впечатляющих размеров. Его острый нос странным образом был слегка выше остальной части корпуса, окрашенного в иссиня-черный цвет, а типично белая надстройка представляла из себя весьма монументальный квадрат, передняя часть которого была слегка выгнута вперёд. От количества чар на яхте у Поттера волосы на руках приподнялись, как от статического электричества — корабль буквально пестрил ими.       — Нравится? — гордо спросил капитан, даже не повернувшись к новоприбывшим. — Вольный ветер моя гордость! Сколько лет эта малышка спасал мою жизнь и кошелёк не сосчитать.       — Впечатляет, — согласился Гарри. Василиск лишь молча смотрел на судно. — Я насквозь сухопутная крыса и поэтому мне интересно — почему такой большой нос?       — Потому что когда-то это судно было ледоколом, — пожал плечами Кроуз, закончив отвязывать веревку от пирса. — Контракт я подготовил, так что-о-о-о…       Слова, которые бастард хотел произнести умерли, стоило только тому повернулся к своим пассажирам, чтобы обнаружить перед собой огромного василиска, с явным интересом подглядывающего на корабль. Бесшумно, змей сдвинулся с места и, проползая мимо застывшего от увиденной картины капитана, отправился осматривать вид открывающийся с пирса.       — Чудесно, — произнес довольный получившимся эффектом Поттер, снимая с себя маскировку. Теперь у Альберта ещё и челюсть отвисла — в глазах явно читалось узнавание. — Тогда уладим все формальности — вот задаток. Куда мне направить Бармаглота.       — Обычно животных перевозят в трюме, — сглотнул Кроуз, явно подумав, что он вляпался во что-то очень нехорошее. — Подпишите здесь.       Контракт оказался обыкновенным гейсом. В нем было немного пунктов и все были составлены так, чтобы не оставить двойного толкования. Заказчик платит, исполнитель доставляет, лишается памяти о заказчике и самом факте поездки, а контракт, по исполнению, рассыпается пеплом. В случае нарушения, удар по энергетике, что может сильного мага превратить в сквиба.       — Просто из любопытства, раз уж мне память всё равно отшибет, — осторожно начал бастард Блэков. — Я не магозоолог, но точно знаю, что змея таких размеров тяжело вывести и ещё сложнее приручить…       — Тебе интересна моя природа, — невинно поинтересовался фамильяр гриффиндорца у подпрыгнувшего от неожиданности капитана. Бармаглот, как и следовало из его подвида, был очень незаметным, когда сам того желал.       — Ты… говоришь? — поразился чуть не словивший инфаркт Альберт.       — Все змеи говорят, — отозвался уже Гарри. — Не все умеют слушать. Но да, Бармаглот умеет говорить и с, ха-ха, глухими.       — Иронично, — фыркнул Кроуз. — Я знаю, что в типичном понимании змеи глухие. Это такой намек на парселтанг?       — Да, — кивнул василиск. — Я, как ты мог понять, капитан, весьма необычная змея. Начиная с того что я, строго говоря, вообще химера, заканчивая тем фактом, что могу общаться на английском. Разработать голосовые связки для это задачи было достаточно просто, к слову. К вопросу о классификации, я — василиск. Более конкретно isychia basiliscus, что означает тихий василиск — это значит, что я могу подкрасться к жертве, напасть и сожрать её, а окружающие заметят лишь пропажу. Мой подвид специализируется в скрытности, поэтому я могу прятаться как от обнаруживающих заклинаний, так и использовать свои врожденные способности, чтобы отводить взгляд окружающим. Добавь к этому мою бесшумность, отсутствие любых запахов и чешую, как по прочности, так и по антимагической защите не уступающую драконьей и суммарно получим весьма ужасающую и тварь. А знаешь что самое ужасающее? Василиски неприручаемы. Даже парселмуты не способны подчинить себе представителя моего вида.       — Но ты слушаешься Поттера, да? — поинтересовался слегка успокоившийся, не смотря на речь змея, бастард. — Иначе бы какой смысл было тебя с собой тащить?       — С чего ты решил? — удивился Бармаглот, заползая за гриффиндорца и разместив свою голову над его. Маг и фамильяр одновременно уставились в глаза капитану и тот с ужасом отметил, что зеленая радужка василиска соответствует оттенком таковому у Гарри, а овальный зрачок последнего точь-в-точь повторяет форму зрачка василиска.       — Зачем слушать голоса в своей голове? — философски поинтересовалось существо, разделенное на два тела.       — Добби неодобряет ребячество великого Гарри Поттера, — неодобрительно произнес домовик.