Глава 3. Танец теней.

      — Итак, сегодня мы начинаем изучение чего-то менее практичного, чем обыкновенные заклинания и углубимся в теорию, — жизнерадостно вещал Флитвик семикурсникам. — Для начала, давайте напомним основные тезисы разделения магии. Мисс Хилл?       — Всего есть два основных направления, — ответила ему обладательница весьма звонкого и не менее жизнерадостного голоса. — Энтропическое и сумеречное! Энтропическим называют школы друидизма и некромантии, а сумеречным — темную и светлую.       — Верно! — довольно объявил полугоблин. — Пять баллов Пуффендую. Но это, так сказать, базовое определение. Кто может рассказать подробнее о каждом направлении? Мистер Бёрк, не расскажите нам о энтропийном?       — Энтропийное направление, оно же энтропийная ось, является противопоставлением двух школ. Первая из них, друидизм, сосредоточена на стихии жизни и имеет два крупных ответвления, которое делится на два других, — уверенно прозвучал голос в ответ. — Это флоризм и химерология. Флоризм имеет дело с растениями, в то время как химерология с животными и человеком. Их оппозицией является Некромантия, которая тоже делится на два крупных направления, каждый из них, в свою очередь, тоже разделен на три крупных категории. Два крупных направления — это тленная и нетленная некромантия. Первая в Британии запрещена, дисциплины из второй же, вроде экзорцизма и и противостояния энтропии частично разрешены.       — Верное, верно! — радостно вещал Флитвик. — Пять баллов Слизерину. Хотя мистер Бёрк правильно назвал каждое крупное направление, но он не смог сказать на какие же делятся каждое из них. Я напомню вам, хотя это являлось материалом шестого курса, что два ответвления флоризма — это гербология и зельеварение, химерологии — уход за магическими животными и колдомедицина, три у тленной — поднятие мертвецов, костяное искусство и скульптура плоти, и, наконец, у нетленной — энтропия, дух и душа. Не путайте последние две, потому что дисциплины школы духов включены в программу аврората. Более того, единственные кому разрешено использовать заклинания этой школы — это авроры и разрушители проклятий. А теперь, кто мне расскажет про сумеречное направление? Мистер Рэдвуд?       — Сумеречная ось, как её принято называть, делится на свет и тьму, — несколько неуверенно ответил преподавателю студент. — Светлая школа делится на чистую и еретическую, вроде, а темная не подлежит отдельной классификации.       — Верно, пять баллов гриффиндору, — уже не так радостно произнес Филиус. — Наглядная демонстрация того, что не стоит ни позволять своим эмоциям собой управлять, ни насильно их подавлять — это сумеречная ось. Взглянем на светлую её часть. Чистая, она же святая школа, является тем, о чем мы думаем, когда кто-то говорит про "школу света". Патронус, как яркий пример — самое счастливое воспоминание! Именно это направление проявляется раньше и чаще всего у детей — почти все проявления спонтанной детской магии классифицируются как проявление святой магии — той, что проявляется через положительные эмоции. Радость и веселье, счастье и любовь. Но ведь бывают и другие эмоции, не правда ли? Более тяжелые, более злые и более доступные. Ярость и отчаяние, зависть и ненависть и они, к сожалению, стоят на втором месте по количеству детских выбросов. Человек тянется к свету по природе своей, хотя исключения бывают всякие, и только от человека зависит то, какую форму примет этот свет — чистую и легкую форму лучика света… или ядовитую и тяжелую форму проклятого огня.       — "Совсем как у двуликой звезды, которой поклоняются ацтеки", — пришла мысль в голову Поттеру, подслушивавшему урок при помощи Бармаглота, который спрятался в трубе, что пролегала через стену классной комнаты. — "Интересно, он расскажет про тьму?"       — Профессор, а что насчет тьмы, — спросил, судя по голосу, Бенжамин Бёрк. — О нам бы было полезно узнать хотя бы в общих чертах чего избегать.       — Вряд ли у вас получится, — совсем кисло сказал полугоблин. — Институт Беатриче делит темное направление на два крупных сегмента. Это школа манипуляции разумом и школа пространства.       — Пространства? — удивился незнакомый голос. — Но ведь это же…       — Все порталы и аппарация, — усталым голосом ответил Флитвик. — Вам стоит запомнить одну вещь, мисс Хъюз. Хороших или плохих направлений не существует. Тот же свет может быть ласковым лучиком солнца или испепеляющим пламенем ненависти. Почти половина запрещённых заклинаний является, по классификации, светлыми. Почему тогда они называются темными заклинаниями? Всё из-за традиций, видите ли, современную классификацию приняли не так давно по волшебным меркам, всего лишь двести лет назад, благодаря Альфонсу Дамблдору, прадеду нашего директора. Он опубликовал обширное исследование, которое заняло, ни много ни мало, пятьдесят лет его жизни и огромное количество сбережений. Однако оно было настолько революционным что всего лишь за десять лет практически весь мир перешел на новую систему, по которой, к слову, сам Альфонс был темным магом. Но, довольно об этом, всё это материал прошлого года, в конце концов. А сегодня мы собрались за кое-чем не менее интересным.       — Итак, ученики, что вы знаете о порядке и хаосе? — довольно поинтересовался Филиус.       — "Может, двинемся дальше?" — мысленно поинтересовался василиск. Способность общаться друг с другом на расстоянии они обнаружили недавно, не исключено что и появилась она тоже недавно.       — "Сможешь добраться до Макгонагалл?" — спросил в ответ Гарри.       — "Нет", — мрачно ответил ему змей. — "Эти трубы слишком запутанны, чтобы быстро добраться хоть куда-то".       — "Значит слушаем", — столь же мрачно ответил гриффиндорец. — "Вряд ли услышим хоть что-то новое, конечно, но всё же…"       — Хаос и порядок такие же противоположности, как жизнь и смерть или свет и тьма, — продолжал вещать Филиус. — И, подобно тому, как жизнь не противоположна тьме, а свет смерти, хаос и порядок не лежат где-то отдельно. Они связаны со всеми стихиями и друг с другом очень и очень плотно. Кто мне может сказать, каким образом? Мисс Хилл?       — Хаос добавляет элемент случайности, а порядок — закономерности, — ответила студент. — Хаос сильно проявляется во всех школах света и, гораздо слабее в школах жизни. Порядок же, наоборот, силён в тьме и слабее проявляется в некромантии.       — Хороший ответ, пять баллов Пуффендую, — довольно произнес Флитвик. — Но неполный. Видите ли из друидизма только химерология склонна к хаотичности, в то время как флоризм, наоборот к порядку. В некромантии то же самое, тленная ветвь упорядочена, а вот нетленная склонна к случайностям. Какие предположения, студенты, почему так происходит? Мистер Флинт?       — Потому что тленная некромантия почти вся идет бок о бок со тьмой, — ответил нагловатый голос капитана сборной Слизерина по квиддичу. — Мертвецу необходимо заложить в голову программу поведения, а что справится с этим лучше ментальной магии? Поэтому некроманты, в основном, параллельно изучают это направление. Нетленная же призывает духа со своим, пусть и примитивным, разумом, всего-то и нужно, что обмануть его какой-нибудь иллюзией. Ну или что бы энтропия не сожгла самого некроманта, он её яростью подкармливает или чем ещё. Душа человека же, как вы сами и сказали, тянется ко свету по умолчанию, так что тут тоже всё понятно.       — А не слишком ли ты подкован в этом вопросе, — несколько агрессивно среагировал Рэдвуд.       — Мистер Рэдвуд, ведите себя прилично, — возмущенно произнес профессор. — Пока что я ограничусь предупреждением, но в следующий раз, я непременно сниму с вас баллы. К слову о них, пять баллов Слизерину, верный ответ, мистер Флинт. А теперь, запомните все хорошенько, а лучше запишите. Порядок — это замкнутая система. В неё есть вход извне но нет выхода наружу, поэтому настоящий темный маг великолепно работает со всем, в чем есть хоть малейшее проявление чего-то систематического. Лучшие арифманты — темные маги, к слову, хотя я и не могу утверждать, что профессор Вектор является темным магом, но… не злите ее на всякий случай. Хаос, его полная противоположность, отрицание всякой системы. В него нет входа извне, но всегда есть выход наружу, поэтому светлый маг великолепен в импровизациях и плох в следовании планам. Лучшие в трансфигурации — светлые маги, посмотрите хотя бы на директора или его заместителя.       — "Очевидно, мои проблемы с трансфигурацией и зельями растут именно отсюда", — мрачно подумал Поттер. — "Тогда я видел себя как светлого мага. Стоило догадаться, что к чему ещё в Азкабане".       — "Я всегда думал, что проблемы с зельями возникали из-за Снейпа", — донеслось до Гарри от Бармаглота. — "Чертов мудак просто физически не мог не мешать".       — "Не хочу лишний раз думать об этом", — ответил змею подросток. — "Ничего нового мы в этом году от Флитвика мы так и не услышали".       — "Зато Трелони порадовала", — флегматично заметил василиск, направляясь по трубе к вышеупомянутому профессору. — "Три месяца подслушивания лекций и самыми полезными оказались уроки старой шарлатанки".       — "Она нативный пророк", — среагировал Гарри. — Инструмент судьбы, про который и вспоминают-то, только когда он нужен. Такова участь всех, кто желает легкой силы у тьмы — быть её марионеткой, покорным инструментом воли высшей силы, винтиком в механизме предначертанного. Нет, я сбежал от одного кукловода и не собираюсь становиться пешкой в руках другого".       — "Проблема в том, что этого так просто не обманешь", — усмехнулся Бармаглот. — "Что там Волдеморт пытался добыть последние недели нашего заточения? Пророчество, касаемое его и Мальчика-который-выжил".       — "Пророчества вещь далеко не высеченная в камне", — заметил Поттер. — "Как Тьма, так и Свет могут предоставить способ вырваться из хватки Судьбы. И я собираюсь воспользоваться одним из них".       — "А, наконец-то!" — довольно протянул змей. — "Три месяца заточения! Снова! Только в этот раз добровольного, что ещё хуже! Когда мы отправимся в Китай?"       — "Ты и сам знаешь", — усмехнулся уже подросток. — "Как только твой рост замедлится и потребность в насыщенном магией месте пропадет, так сразу же выдвигаемся".       — "Значит, июль-август", — чуть не взвыл Бармаглот. — "Да мы с ума сойдем!"       — "Предлагаю разнообразить наше присутствие", — внес предложение гриффиндорец. — "Как думаешь, сможешь заманить Рона или Гермиону через карту куда-нибудь, где есть вход в тайную комнату?"       — "Хочешь вернуть своё барахло?" — поинтересовался василиск. — "Я умею контролировать силу взгляда и могу зацепенеть их".       — "И мы получим кучу авроров на нашу голову", — скривился Гарри. — "Нет, нужно действовать тоньше. Сначала заманим их подальше от любопытных глаз, потом я их оглушу и после мы, как минимум, получим карту мародеров. С ней вернуть мантию будет не такой проблемой, как сейчас".       Проще было сказать, чем сделать. Бармаглот терся вокруг гриффиндорцев ещё целую неделю, подслушивая их разговоры и послушать было про что. Говорили про разные вещи — про орден Феникса, про ситуацию в министерстве, информацию о которой получали школьники от своих родителей, про резкую активизацию Альбуса Дамблдора, который ранее предпочитал выжидать, но теперь будто сбросил лет семьдесят, судя по поведению. Однако самое интересное было связано с картой Мародеров.       — …снова показался. На этот раз на зельях, — говорил Рон. — Я не рискнул заходить туда даже под мантией.       — Профессор Снейп знает о её существовании, — согласилась Гермиона. — Ремус прислал ответ. Он говорит, что такого никогда не было на его памяти — призраки не отображаются на карте никак.       — Не означает ли это, что Гарри… — с надеждой начал Уизли, но тут же был перебит.       — Ты сам видел имя, — резко сказала Гермиона. — Это может быть и не он.       — Или это может быть какое-нибудь заклинание, защищающее от обнаружения, — не согласился рыжий гриффиндорец. — Вспомни про заклинание доверия.       — Фиделиус можно наложить только на местность, — автоматически ответила отличница. — Но я поняла твою мысль. Странно, по карте он дожен быть перед нами… подожди, а кто это…       — Петрификус тоталус дуо, — прозвучал голос, обладатель которого парализовал обоих школьников. — Подумать только, грязнокровка и предатель крови вдвоем в подземельях.       Да, это был Малфой. Хотя узнать нахального и самоуверенного слизеринца в этом исхудавшем, бледном и с кругами от недосыпа подростке было несколько сложно, тем не менее, это был он. Обычно Драко не ходил никуда без своих верных телохранителей, но в этот раз он был один, с сумкой, перекинутой через плечо. В правой руке у него была волшебная палочка, а в левой зажат обыкновенный факел — дело было мало того, что в подземелье, так ещё и ночью.       — Блуждания после отбоя запрещены, Уизел, — насмехался староста Слизерина. — И так как сегодня не ваша очередь нести дежурство, то я вынужден снять с вас баллы.       — Ступефай, — прозвучал хриплый, слегка шипящий голос, на этот раз оглушивший самого Малфоя. — Подумать только это ничтожество — староста.       — Зачем ты их прервал? — поинтересовался на английском Бармаглот, свисая с колонны потолка так, чтобы двое гриффиндорцев его увидели. Промелькнувший ужас в их глазах принес моральное удовлетворение как фамильяру, так и магу, с которым первый разделил взгляд и воспоминание. — Как раз началось самое интересное.       — У нас есть конкретная цель, — раздраженно произнес Поттер. — Тратить время на это ничтожество я не планирую. В следующий раз я его просто убью, затем найду Люциуса и буду пытать его этим воспоминанием. В этот раз я убивать тебя не буду, Драко, только что бы ты передал своему отцу мои слова: "Я сломаю твое тело, твой разум и твою душу, и ничто не сможет тебя спасти". С этим я закончил, пора забрать свою собственность.       Бывший "избранный" подошел к парализованным друзьям. В руке у Грейнджер была зажата карта Мародеров, а у Уизли обнаружилась мантия-невидимка. Забрав их, Гарри просто стер память своих друзей "обливиэйтом", уничтожив все воспоминания, касаемые некой аномалии на карте мародеров, которая не давала им покоя последний месяц, попутно внедряя ложное воспоминание о том, как парочка отправилась в подземелье, потому что они видели, как Малфой делал что-то подозрительное, но были рассекречены. Самому старосте Слизерина же бывший узник просто заблокировал последнюю минуту, оставив триггер — когда Драко увидит своего отца лично, один на один, тогда воспоминание вернется. На этом маг и его фамильяр ушли, даже не сняв проклятья с жертв.       — Наконец-то, — довольно произнес Поттер в тайной комнате. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.       Карта тут же открылась, показывая весь Хогвартс. Гриффиндорец тут же впился глазами туда, где сейчас должен быть василиск. Карта на том месте показывала точку, над которой была надпись: "БrWох1oT ?Поttr?". Тут же стало понятно, что так привлекло внимание его бывших друзей. Карта никогда не врёт, но она явно не была рассчитана на существо с разделенным бытием и, в попытках понять с чем имеет дело, выдала вот этот набор символов. Хотя то, что карта смогла примерно определить его фамилию тоже впечатляло. Интереса ради, он вышел в зону, показанную на карте и получил ещё один набор символов: "I-laРРn ?Поttr?". Однако стоило только змею оказаться рядом с подростком, как обе точки слились в одну с надписью: "Гарри Джеймс Бармаглот Поттер".       — Любопытно, — прошипел василиск. — Это из-за того что мародеры не знали о единящей силе или замок пытается понять как кто-то может быть в двух местах одновременно?       — У Гермионы была теория, по которой карта привязана к защите замка, — ответил ему волшебник. — Вряд ли кучка четверокурсников способна на создание сложного артефакта, а вот найти лазейку в защите замка — вполне. Тем более, что маги не топтались на месте последние десять веков и то что раньше было невозможно ныне реальность. Но я так не думаю. Согласно тому, что я нашел про Поттеров в школьной библиотеке мы — род артефактологов. Однако и размышления Грейнджер не являются ошибочными. Моё мнение, что сия карта является заслугой Джеймса Поттера как артефактолога, Сириуса Блэка как магического хе-хе, хакера, Ремуса Люпина как картолога — оборотни всегда были лучшими ищейками — и Питера Петтигрю как разведчика этих скрытых проходов.       — Значит, что неспособность карты считывать нас по отдельности является некомпетентностью твоего… нашего?.. отца? — несколько запутался под конец вопроса Бармаглот.       — Скорее всего, — согласился его собеседник. — Жалко, что библиотека Поттеров, как и их искусство закрыто в особняке, куда доступ нам пока закрыт. Как придет время мы ещё посетим его, но пока что есть куда более важные дела. Как думаешь, от монастыря осталось хоть что-то?       — Вопрос скорее в том, будут ли нам рады, если от монастыря что-то осталось, — мудро заметил змей. — Реддл оставил не очень положительное впечатление.       — Посетители, подобные Тому уже бывали гостями у сектантов Единящего будды, — ответил Гарри. — Бывали ситуации, когда выживал лишь один или два последователя, но заповеди не изменились, даже когда сам монастырь полностью сожгли. Не забывай, их божество явно темная сущность и, соответственно, им не важны эмоции — порядок, вот что возведено во главу угла. По их догматам, всё было едино и будет таковым снова. Сначала малые части станут большими, затем большие великими и, в конце концов, великие станут целым и старый мир умрёт, чтобы родиться вновь. Цикличность, признак порядка и стагнации, признак Тьмы. Порой я задаюсь вопросом, зачем я вообще говорю это самому себе.       — По той же причине, по которой я тебе отвечаю, — заметил Бармаглот. — Мы — шизофреник.       — Очень смешно, — фыркнул маг. Конечно он знал почему говорит всё это самому себе — чтобы не слететь с нарезки от одиночества. Даже общение со своим фамильяром — больше чем фамильяром — создавало иллюзию живого общения, тем более что они не были совсем уж идентичными и, порой, делали разные выводы и могли вести хоть какое-то подобие диалога.       — И всё же, не поторопились ли мы с картой? — Задался вопросом змей, когда парочка, оказалась рядом с кухней. — И твоя нынешняя идея мне не нравится. —       Я устал от незнания и от акромантульного рациона, — произнес Поттер. — Хотя я признаю, что для пауков их мясо удивительно вкусное, но мне нужно что-то кроме него. А если кто-то из домовых нас сдаст, то всегда можно спрятаться в запретном лесу и воровать тыквы у Хагрида. Не думаю, что он будет против отдать тебе парочку — чем опаснее тварь, тем больше она нравится леснику.       — Всё же у меня есть идея получше, — произнес василиск. — Вместо того, что бы показываться всем домовикам, как насчет одного конкретного?       — Ты и сам знаешь, чем это чревато, — скривился гриффиндорец. — Он же с головой не дружит.       — Он в любом случае узнает, — устало заметил фамильяр. — Лучше уж не оттягивать неизбежное и рискнуть. В тайную комнату?       — Ох, как она мне надоела, — скривился маг. — Нет уж, давай в какой-нибудь пустой класс рядом со входом в астрономическую башню.       — Добби, — четко, твердо и уверенно позвал Поттер домового эльфа спустя где-то пятнадцать минут в пустом классе. Видимо, уверенности в его голосе было больше, чем сомнения, потому что домовик тут же появился по зову.       — Быть не может… — выпучил глаза сильнее обычного Добби. — Вы… вы…       — Да, я жив, — несколько раздраженно произнес волшебник. — И я был бы благодарен, если бы ты об этом не распространялся — у меня много врагов, видишь ли. И все они хотели бы видеть меня там, где я нахожусь официально.       — Конечно, конечно! — радостно закивал головой эльф. — Добби понимает важность секретности. Чего хочет Гарри Поттер от Добби?       — Я хочу есть, — ответил ему гриффиндорец. — У меня есть несколько мертвых или живых акромантулов, тыква и мешок картошки и я понятия не имею откуда Бармаглот его притащил.       — Один момент, — Добби исчез вместе со всеми ингредиентами. Ближайший же к Поттеру стол обзавелся скатертью, тарелкой супа, тарелкой с чем-то мясным и стаканом сока, судя по запаху, апельсинового. Посчитав, что дареному коню в зубы не смотрят, маг принялся за еду, пока отказавшийся от пиршества василиск отправился за плененным пауком — у змея были свои вкусовые предпочтения.       — Спасибо, Добби, — поблагодарил гриффиндорец домовика. — Я могу тебя отблагодарить чем-нибудь?       — Последнее время в Хогвартсе появилось нечто странное и опасное, — заявил домовой эльф. — Домовым эльфам страшно приближаться к стенам из-за этого. Не мог бы великий Гарри Поттер нам помочь и избавиться от чудовища?       — Это чудовище — василиск, — волшебник почувствовал приближающуюся головную боль. — Можешь не беспокоиться, он никого не тронет, если на него не нападать — Бармаглот мой фамильяр. Более того, если будут какие-то проблемы можешь воспользоваться его помощью.       — Великий Гарри Поттер смог приручить столь опасное существо, — восторженно заметил эльф. — Я никому не скажу, что ужас из труб ваше животное, но я не могу гарантировать, что другие не попросят директора разобраться с чудовищем.       — Если ты сможешь приносить в тайную комнату нам поесть, то причин у василиска показываться в замке не будет, — рассудил Гарри. — Пойдем, я покажу тебе, где я остановился…       — Это место сырое, — заметил Добби, когда они добрались до тайной комнаты. — Добби может помочь с сыростью, но у Добби будет просьба.       — Чего же ты хочешь? — напрягся маг.       — Добби хочет отправиться в путешествие вместе с Гарри Поттером, — подтвердил все опасения волшебника домовик. — Гарри Поттер уже один раз оказался один на пороге смерти. Добби не позволит этому произойти снова.       — Какие храбрые слова для домовика, — заметил шипящим голосом Бармаглот, незаметно подкравшись к бывшему слуге Малфоев, заставив того подскочить. — Я не против, чтобы эльф разнообразил наше достаточно скучное хе-хе, приключение.       — Добби впервые встречает говорящую змею, — удивленно произнес Добби. — Добби несколько встревожен, что чудовище выступает на стороне Добби.       — Не обращай на него внимания, — послал убийственный взгляд в сторону василиска гриффиндорец. — Я не против, чтобы ты отправился с нами, но что насчет твоего контракта?       — Добби может покинуть стены Хогвартса когда захочет, но обязан уведомить директора об увольнении, — уведомил домовик. — Когда Гарри Поттер намеревается отправиться в путь?       — Как только Бармаглот перестанет нуждаться в магически активной среде, — ответил Поттер. — То есть середина-конец лета.       — Добби уведомит директора о своем желании покинуть Хогвартс в июле-августе, — кивнул Добби. — Без объяснения причин.       — Мудрое решение, — кивнул василиск. — В этих стенах можно помереть со скуки.       — Бармаглот нетипичный представитель своего вида, — любезно уведомил удивленного эльфа волшебник. — Если дать ему простую и короткую характеристику, то самым верным вариантом будет сказать, что у него шило там, где должна быть задница.       — Самокритично, — иронично заметил фамильяр. — Если мое присутствие так сильно пугает домовиков, то лучше мне больше не показываться в замке. Я отправлюсь в Запретный лес, буду гонять местных оборотней, если найду хоть одного.       — Постарайся не попадаться на глаза леснику, — посоветовал Гарри. — Лучше не привлекать лишнее внимание после нашей эскапады.       — Мой подвид славится своим умением прятаться, — произнес Бармаглот. — Меня не увидят, пока я сам не захочу.       — Добби тоже отправится обратно наверх, — дал знать о себе эльф. — Добби будет появляться, по возможности, три раза в день.       Оставшись один, маг лишь вздохнул. Скука была невероятно сильна, в этом василиск был прав. Первые недели были ещё терпимы — укрепление окклюменции, используя лучшие практики как светлой стороны, так и темной, исцеление своего уставшего от постоянного влияния дементоров и напряжения перед побегом, а так же диагностика и посильное устранение проблем, связанных со способностью колдовать сжирали всё свободное время. Но как только разум пришел в норму, а душа, что вырабатывала ману на пределе своих возможностей полгода, отдохнула, то у подростка появилась проблема — куча нерастраченной энергии и юноша принялся вспоминать прошедшие три месяца…       Сначала Поттер восполнял пробелы в своем образовании, но развитый окклюменцией разум быстро восполнил пустоты. Все семь лет теории по основным предметам, плюс руны и арифмантика — последняя далась удивительно просто. Потом прорицание, которое, неожиданно, тоже поддалось, навело Гарри на мысль, что да, он таки темный маг. И это привело к одному простому выводу — необходимо выправлять баланс сумеречной оси. Становиться бесчувственным болванчиком магу не хотелось, так что было принято решение практиковаться в светлых дисциплинах — трансфигурации и зельеварении. Хотя больше склонна к друидизму, она всё ещё является достаточно светлой и, при этом, доступной для Поттера, в отличие от алхимии, которая была чистой дисциплиной света.       Два месяца практики чисто светлых заклинаний вывели подростка на эквилибриум, уравняв тьму и свет, вследствие чего арифмантика и аппарация стали даваться хуже. Но если арифмантика была достаточно бесполезной штукой в повседневной жизни, то аппарация была штукой критически важной. Пусть и не сейчас, но в дальнейшем, когда придется путешествовать гораздо более активно, это может стать проблемой. Впрочем, эта проблема проявиться не скоро, да и уже приобретенный навык не забыть.       В современной классификации как свет с тьмой, так и жизнь со смертью маги описывают как две оси. Математики магглов, глянув на то, что рисуют арифманты лишь, фыркнув, скажут, что эти "гении" изобрели систему координат с двумя осями. Каждый маг был в этой системе геометрической фигурой в зависимости от того, где и в чем добился успехов. Колдомедики, например были в основном треугольниками, буквально упиравшиеся по максимуму в направлении жизни. В зависимости от одаренности мага, стороны этого треугольника могут расширяться в темную или светлую сторону, но в среднем, это равнобедренные треугольники с очень маленьким основанием. Или вот, Авроры — это четырёхугольники, слегка идущие "вверх" по линии жизни и сильно вниз в противоположную сторону — смерти, при этом так же одинаково в стороны света и тьмы. Всё это объясняла шестикурсникам профессор Вектор на cвоих лекциях, но у неё не то, чтобы была большая аудитория.       Одна из самых главных задач арифмантики найти такую формулу, которая описывает конкретного мага — у каждого она своя. Невероятно сложная и до смешного простая одновременно, она способна дать характеристику любому волшебнику. Разносторонне развит? А насколько разносторонне? Отлично по всем предметам? Даже по темным? Поздравляю, твоя формула круг. Тебе будут даваться все школы магии одинаково плохо (или хорошо, если твой потенциал чудовищен) и найти себе профессию хоть где-то будет весьма трудно. Такие "круги" обычно катятся по дороге жизни, деформируясь и становясь другой фигурой. Квадрат? В основном всё, что связано с грубой силой — авроры, армия и спортсмены, причем неважно куда делается упор — в светлую сторону, темную, смерть или жизнь, да хоть всё то же разностороннее развитие.       Когда Поттер высчитал "свою" фигуру, то получил овал. Жизнь и смерть были развиты примерно одинаково никак, а вот светлая и темная были развиты очень неплохо, пусть и с перекосом в сторону тьмы. Талант в защите от темных искусств, корни которого растут из семейной специализации Поттеров — артефакторики — слегка влияли на ситуацию, но не сильно. Как связана защита от темных искусств и артефактология? Артефакторика — дисциплина тьмы, слегка смещенная в сторону смерти. ЗОТИ же, наоборот, брала свое начало от света, со временем "опустившись" вниз. Если бы не это, то у Гарри была бы линия, прямо как у Блэка, но к нынешнему дню подросток являлся обладателем скорее круга, нежели овала. Гриффиндорец развивался бешеными темпами и мог позволить себе быть разносторонней личностью. Более того, ему необходимо было быть разносторонне развитой личностью, иначе его собственный потенциал вызовет сдвиги в психике, в зависимости от выбранного направления, настолько был высок магический талант Поттера.       Впрочем, повода для гордости было мало — все маглорожденные в два-три раза более способны, чем чистокровные из-за проведенного в условиях нехватки магии детства. Если бы в жизни всё решалось грубой силой, магический мир давно и прочно принадлежал бы маглорожденным. Были такие вещи, как личный талант в определенной сфере, талант унаследованный, острота ума, доступный багаж знаний и простая фантазия. К тому же, если маглорожденные начинают в "центре" координат, то потомки магов изначально сдвинуты в определенную сторону. Гарри полукровка, благодаря чему его потенциал изначально выше, чем у чистокровного, который провел детство в условиях низкого эфира, что тоже дало ему некоторую закалку как по выносливости, так и по "длине" фигуры. Ну и сначала Азкабан закалил его душу, а затем и проведённый ритуал вовсе удвоил потенциал подростка. Лет через двадцать-тридцать юный маг может претендовать на звание одного из сильнейших магов столетия, однако такое огромное количество силы несет за собой последствия.       Каждое направление магии меняет практикующего её. Люди — существа эмоциональные и именно эмоции подвергаются воздействию первыми. Темные маги их лишаются, у светлых обостряются соответствующие чувства, маги жизни начинают чувствовать эмоции других и, как следствие, отвращение к животной пище, а у некромантов эмпатия, наоборот, притупляется. Окклюменция помогает заметить изменения и бороться с ними, но она сама по себе является темной дисциплиной, пусть и позволяющей использовать эмоции. Однако не стоит забывать первое и главное правило ментального мага: "Успокой свой разум". Сразу же за эмоциями идет изменение в, непосредственно, разуме. Темные маги замкнутые люди, стремящиеся к порядку и эффективности, светлые — свободолюбивые, открытые, но весьма непостоянные личности. Жизнь подталкивает к действиям, к активности и движению, смерть — пассивность, терпение и неподвижность.       Однако стоит пересечь незримую черту и изменения начинаются физические. Колдомедик может обнаружить, что его кожа твердеет, превращаясь в кору дерева или волосы приобретают такую схожую с растениями вещь, как фотосинтез. Некроманты в какой-то момент обнаруживают, что дышат они через раз или что их ногти обрастают костями. Светлые маги любой направленности проявляют биолюминесценцию в той или иной форме, порой способны спонтанные мутации, вроде кристаллизации волос. Темные единственные, у кого изменения не проявляются физически — они сразу идут в душе. У остальных, это следующий этап. При этом можно защитить свои эмоции и разум, бороться с мутациями тела с помощью алхимии или химерологии или скрыть их, но вот защитить душу невозможно.       В магии есть условный круг. Что-то наподобии тригонометрии в математике, разница лишь в том, что у магов при пересечении этого круга начинаются необратимые процессы в душе. Каждый мастер, изучая определенную область магии рискует перейти эту невидимую и неощутимую черту. Дело осложняется тем, что у каждого мага эта граница своя. Можно обладать потенциалом недостаточным для выхода за пределы условного круга даже, если всю жизнь положить на изучение только, скажем, трансфигурации. А можно хвататься за всё подряд, стать мастером во всем и выйти за пределы сразу в нескольких местах. Немного помогает тот факт, что прибавляя в одном направлении, его противоположность ослабевает, но не настолько, чтобы двигать эти невидимые границы. Был такой маг, по имени Разидиан, изучавший то, что в те времена называли темными искусствами, и прославившийся тем, что после попытки вызвать патронуса был сожран личинками, которые появились вместо защитника. Когда его историю проанализировали пару десятилетий назад, то пришли к выводу, что Разидиан изучал как темную, так и светлую еретическую магию и достиг в обоих больших высот. В итоге изменения в душе мага были такими, что его телесный патронус оказался гораздо более материальным, чем расчитывал волшебник. И из-за хаотичности света, полностью бесконтрольным, а так как свет тот был порождением ненависти, похоти и голода… итог закономерен.       По идее, противоположные школы должны гасить друг друга, однако магия не всегда действует так, как хотят того арифманты, особенно светлая. Часто можно увидеть как свет прячется во тьме и наоборот, как иллюзии света способны укрывать чернейшую тьму. Абсолютов не существует, этот урок Поттер усвоил на всю свою жизнь. Те, кто стремится к крайности либо глупец, либо слепец, ибо вся человеческая история пронизана примерами о том, насколько эта идея плоха. Давайте устроим войну во имя всеобщего блага. Государство ограничивает нашу свободу, давайте разрушим его! Давайте уничтожим всех, кто отклоняется от нормы. Прошлое ушло, давайте убьем его. Будущее беспросветно, зачем стараться? Подобные лозунги всегда будоражили и всегда будут будоражить, люди всегда эмоционально склонялись то к одному, то к другому. Однако история всегда говорила, что правда — она посередине. Всеобщее благо, требующее крови — это не благо. Анархия признает лишь одно право — право сильного. Монотонность не способна к творчеству. Те, кто забыли уроки прошлого, повторят его ошибки снова. Бездействие ведет к деградации.       Именно к этому выводу пришел истощенный борьбой за свой разум с дементорами и самим собой Гарри еще в Азкабане, с тех пор его уверенность только укрепилась. Именно поэтому он старался достигнуть эквилибриума, сформировать из себя ровный шар в магическом плане, развив все аспекты в равной степени. Какой смысл быть самым светлым магом на планете, если по итогу, ты либо кровожадный маньяк, либо диктатор, силой или интригой утопивший полмира в крови? Какой смысл быть самым темным магом, если дальше собственного, весьма ограниченного к слову, круга интересов ты даже не сможешь взглянуть? В чем смысл исцелять взглядом, если спасенные тобой сегодня, попытаются поубивать друг друга завтра, потому что "просто спасая жизни" ты спасаешь солдат обеих армий? В чем смысл поднимать армии нежити взмахом руки, когда ты не представляешь себе места в будущем? Ответ один: "Смысла в этом нет". Только равновесие способно вести вперед и указывать назад. Только гармония способна найти компромисс между "правильно" и "необходимо". Баланс добавляет в прогресс процветание, в процветание — свободу, а в свободу — мораль. Подобно этому свет приносит во тьму энергию, движение и изменение. Тьма в свет — стабильность, уверенность и определенность. Жизнь в смерть понимание того, что конец лишь новое начало, что ничто не неизменно. Смерть в жизнь — обещание, что все закончится и рано или поздно наступит покой, что ничто не вечно. Лишь все вместе они способны достигнуть баланса, найти гармонию и достигнуть эквилибриума.       — Впереди, тяжелый путь, — произнес Гарри Поттер в пустоту. Он мог бы сказать это домовому эльфу, но тот не в состоянии понять ни смысл, ни значимость этих слов. Он мог бы сказать это василиску, но это всё равно что говорить с зеркалом, пусть и слегка искаженным. — Найти баланс будет непросто. Привести себя в состояние гармонии ещё сложнее, но я верю… нет, я знаю, что всё получится. Будущее не высечено в камне, но я сделаю всё, чтобы высечь свое будущее самостоятельно. Никто и ничто меня не остановит.       На следующее утро Снейп обнаружит оглушенного Драко и Рона с Гермионой. Он тут же снимет с гриффиндорцев баллы, но обнаружит в их разуме несостыковки. Будучи опытным легилиментом, Северус определит следы изменения разума и, обеспокоенный, уведет Малфоя на обследование в свой кабинет, где, спустя некоторое время, вытянет воспоминание, вызвав ложную активацию ментального триггера, после чего сотрет его полностью сам. Затем, побледневший зельевар отправится к директору, дабы уведомить о произошедшем, но Альбуса в школе не будет — Амбридж таки добилась отстранения Дамблдора и теперь, будучи директором школы, Визенгамот объявит её новым министром магии.       Шестеренки судьбы, слаженный механизм, что работал идеально многие века впервые за последнее тысячелетие дал сбой и элемент неопределенности вновь вернулся в мир. Все пророки, все оракулы и прорицатели, все, кто хоть краем глаза мог с трудом заглянуть в будущее внезапно обнаружили бушующий шторм из многих тысяч возможных вариантов развития. Не слабых псевдовозможностей, которые сопровождали один-два, в редких случаях три или четыре, наиболее вероятных сценария, а десятки, сотни одинаково возможных параллелей.       Впервые за тысячелетие пробудилась Двуликая звезда. Впервые за тысячелетие колыхнулось Первое древо. И лишь Яма Дхармараджа, он же Яньло-ван и Эмма, Аид и Осирис, остался неподвижен. Ничто не длится вечно и всемогущество судьбы не было исключением.