Глава 33. Без него.

Вики проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. Лучи пробрались сквозь неплотно задёрнутые шторы и самым наглым образом решили, что сегодня ей больше не положено спать. Она недовольно зажмурилась, уткнулась носом в подушку и автоматически потянулась в сторону, где ещё ночью лежал Мальбонте. Хотела нащупать его руку, ткнуться лбом ему в плечо, устроиться поудобнее и выторговать у утра ещё хотя бы полчаса сна. Но ладонь встретила только прохладную простыню. — Бонт?.. — хрипло пробормотала она, ещё не открывая глаз. Ответа не было. Вики медленно повернула голову. Половина кровати пустовала. Подушка рядом лежала смятая, словно он поднялся совсем недавно, а на белой ткани осталась небольшая вмятина от его головы. Почему-то именно эта мелочь ударила по сердцу сильнее всего. Она подвинулась ближе, прижалась щекой к подушке и вдохнула знакомый запах леса, хвои и чего-то неуловимо родного. Этот запах уже начал ассоциироваться у неё с безопасностью. С домом. С человеком, рядом с которым она впервые за долгое время перестала ждать удара в спину. — Предатель, — сонно пробурчала она. — Ушёл без меня. Впрочем, злиться долго не получилось. Где-то снизу доносился приглушённый звон посуды, и дом жил своей спокойной жизнью. Не больничной. Не тревожной. Не наполненной аппаратами и чужими голосами. Настоящей. Она нехотя выбралась из-под одеяла, тут же поёжилась от непривычной утренней прохлады. Она накинула халат — тот самый, мягкий, махровый, который нашла на крючке в ванной — и завязала поясок. Пижама Мими осталась висеть на стуле, и Вики даже не взглянула на неё. Стыдно. Даже при мысли об этом щёки заливал румянец. В ванной она долго стояла перед зеркалом, умываясь холодной водой. Лицо постепенно просыпалось вместе с ней. Исчезала сонная заторможенность, мысли становились яснее. Она расчесала волосы, собрала их в небрежный хвост, потом распустила, потом снова собрала. — Очень важное решение, Виктория, — сказала она своему отражению. — От него зависит судьба мира. Отражение выглядело не слишком убеждённым. — Ладно. Судьба мира подождёт. Она ещё раз посмотрела на себя. Шрамы постепенно светлели. Лицо уже не казалось болезненно бледным. В глазах снова появился живой блеск. Иногда ей всё ещё было страшно смотреть в зеркало. Иногда ей казалось, что она видит там кого-то другого. Девушку, которая прожила целую жизнь, которую сама Вики не помнила. Но в такие моменты она вспоминала слова Мальбонте. «Ты всё равно остаёшься собой». И почему-то становилось легче. Любопытство окончательно победило остатки сна. Она тихо открыла дверь, вышла в коридор и направилась к лестнице. Дом был наполнен утренним светом. Солнечные лучи ложились на перила, на картины, на деревянный пол. Всё выглядело настолько уютным, что Вики на секунду остановилась просто посмотреть вокруг. Потом её внимание привлёк запах. Что-то сладкое. Что-то тёплое. Что-то очень вкусное. — Так нечестно, — пробормотала она. — Я ещё даже не проснулась, а уже хочу есть. Она осторожно спустилась вниз и заглянула в кухню. Мальбонте стоял у плиты. Самый могущественный метис в нескольких мирах, глава огромной державы, кошмар половины бюрократов и причина нервных срывов собственного секретаря в данный момент сосредоточенно помешивал кашу деревянной ложкой и выглядел так, словно это была важнейшая миссия в его жизни. Вики прислонилась к дверному косяку и замерла. Ей нравилось наблюдать за ним вот таким. Не Хранителем. Не лидером. Не легендой. Просто мужчиной у плиты. Он двигался спокойно и уверенно. Иногда поправлял рукав футболки. Иногда смотрел в кастрюлю с такой серьёзностью, будто решал судьбу вселенной. — Если ты прожжёшь во мне дырку взглядом, завтрак быстрее не приготовится, — произнёс он. Вики подпрыгнула на месте. Мысленно похвалила себя за то, что сдержалась и на закричала. — Мальбонте! Сукин сын! Мальбонте даже не обернулся. В очередной раз замешал содержимое кастрюли, убавил плиту. — Доброе утро. — буднично сказал он. — Ты специально это делаешь? — буркнула Вики, медленно приближаясь ближе к нему. — Что именно? — Пугаешь меня. — Нет. Просто ты очень шумно шпионишь. — пожал плечами парень. — Я бесшумна. — Ты споткнулась на третьей ступеньке. — Споткнулась об пояс халата. Случайность. — Потом задела вазу. — продолжил метис. — Это подстава. Она была на краю стола. — воскликнула девушка, делая крупный шаг вперед. Теперь её и парня отделял только какой-то метр. — А ещё разговаривала сама с собой в ванной. Вики замерла. Опустила глаза на его спину, проследила за очередным манёвром рук. И только потом тихо спросила: — Ты слышал? — Частично. — также тихо ответил метис. — Всё? — Почти всё. — Я переезжаю. — Это твой дом. — снова шепнул парень. — Тогда выгоню тебя. — нашлась девушка. Наконец он повернулся. И улыбнулся. А Вики в очередной раз поймала себя на мысли, что ей нравится видеть его таким. Без масок. Без ледяного выражения лица. Без привычной отстранённости. — И что ты готовишь? — спросила она, сворачивая чуть вбок. Приземлилась совсем перед кастрюлей. — Рисовую кашу. — Очень романтично. — Врач сказал, тебе нужно полезное питание. — аргументировал парень. — А я надеялась на что-нибудь сладенькое. — На обед. — Правда? — Нет. — Жестокий человек. — Мне часто это говорят. Вики заприметила ложку совсем рядом с собой. И взяла ложку раньше, чем он успел возразить, зачерпнула немного каши прямо из кастрюли. Посмотрела на вязкую субстанцию и не нашла варианта лучше, чем засунуть её в рот. Каша неприятно обожгла язык, заставляя девушку зажмуриться и с силой отшвырнуть ложку подальше. — Ай! — Горячая? — Очень. Мальбонте набрал в небольшую кружку холодной воды, сунул в руки непризнанной. Тихо пробурчал: — Неожиданно для содержимого кастрюли на плите, правда? — Издеваешься над раненой девушкой? — буркнула Вики, спрятав лицо за кружкой с водой. — Немного. Они обменялись взглядами, и Вики вдруг рассмеялась. Просто так. Потому что было хорошо. Потому что никто не стрелял. Потому что не было больницы. Потому что рядом был он. Через несколько минут они уже сидели за столом. За огромным деревянным столом, который казался слишком большим для двоих. Вики устроилась напротив, привычно поджав под себя ногу, а Мальбонте пил кофе и время от времени наблюдал за тем, как она ест. — Не смотри на меня. — сказала девушка, когда в очередной раз заметила на себе темные глаза. — Почему? — Я начинаю есть аккуратно. — Это ужасно. — Согласна. Некоторое время они просто разговаривали о всяких мелочах. О погоде. О саде. О том, что розы возле дома почему-то нравятся исключительно местным птицам, которые регулярно устраивают там свои собрания. И даже о мягких подушках и пушистом одеяле на кровати. А когда простые темы для разговора постепенно иссякли, Мальбонте стал серьезным. — Мне нужно будет уйти. Улыбка Вики слегка погасла. Она отодвинула от себя почти пустую тарелку. Сложила руки перед собой и устремила глаза на сосредоточенного парня. — Надолго? — тихо спросила, боясь получить положительный ответ. — До вечера. Работа. — А может… Девушка замолчала. Зажмурилась и помотала головой из стороны в сторону, прогоняя подальше неприятные мысли. — Что? — Ничего. — Говори. — твердо сказал метис, глядя на то, как девушка заламывает пальцы. — И не ломай пальцы. Вики расслабила руки. Нервно покрутила ложку в руках. — Просто я ещё не привыкла, что могу остаться одна и ничего плохого не случится. На несколько секунд в доме повисла тишина. Мальбонте медленно поставил опустевшую чашку на стол. — Вики. Она подняла взгляд. Мальбонте выглядел серьезным. Брови сдвинулись к переносице, глаза смотрели только на неё. Только напряженные костяшки пальцев, сильно сжимающие спинку стула, выдавали его обеспокоенность. — Я вернусь. — тихо ответил он. Два простых слова. Но почему-то именно они заставили её расслабленно выдохнуть. — Да. Знаю. Он выпустил стул из своей цепкой хватки. Мощным движением задвинул его на место, обошёл стол и остановился прямо за спиной девушки. Потом наклонился и мягко коснулся губами её макушки. Жест был совсем простым. Но от него внутри становилось спокойно. — Я вернусь, — прошептал он. — Держи это у себя в голове. — Хорошо. — Если станет скучно, напиши Мими. Позови всех в гости. — Ади устроит пожар. — улыбнулась Вики, поднося к губам нетронутый стакан чая. — Вероятно. — Мими перевернёт весь дом. — Почти наверняка. — Люцифер будет молчать. — Сто процентов. — А Сэми начнёт читать мне лекции. — Тут даже спорить не буду. Она наконец улыбнулась. Отставила от себя посуду. Запрокинула голову, глядя прямо на него. Позитивно ответила: — Ладно. Тогда выживу. — Вот и отлично. Мальбонте наклонился, нашел ее губы. Мягко поцеловал. Потом в кончик носа. А потом в лоб. Аккуратно, едва касаясь. — Не скучай. — тихо сказал, прежде чем отстраниться. — Я вернусь. — Иди уже, опоздаешь. — буркнула Вики, снова вытягивая губы трубочкой в ожидании очередного поцелуя. Метис не заставил себя долго ждать. Снова поцеловал её, вкладывая всю свою любовь, заботу и тепло. Мягко накрыл её плечи руками, уводя в объятия со спины. А через некоторое время он действительно ушёл. В прихожей хлопнула дверь. Послышались удаляющиеся шаги. И наступила тишина. Но это была уже совсем другая тишина. Не одинокая. Не страшная. Та тишина, в которой человек просто ждёт возвращения того, кого любит. Вики ещё долго стояла у огромного панорамного окна гостиной, обхватив себя руками за плечи и наблюдая за тем, как Мальбонте удаляется по выложенной светлым камнем дорожке. Утреннее солнце скользило по его тёмной фигуре, путалось в кронах деревьев, отражалось в влажной после ночной росы траве. Он шёл спокойно, уверенно, как всегда, не оглядываясь назад, потому что знал — она всё равно смотрит ему вслед. В какой-то момент он действительно остановился возле портала, словно почувствовал её взгляд, слегка повернул голову и поднял руку. Просто махнул. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно, чтобы сердце Вики предательски сжалось. Она автоматически улыбнулась и помахала в ответ, хотя прекрасно понимала, что с такого расстояния он уже вряд ли мог её видеть. Через секунду золотистое сияние портала вспыхнуло ярче, его силуэт растворился в свете, и дорожка опустела. Дом мгновенно стал каким-то слишком большим. Слишком тихим. Слишком пустым. — Ну и что мне теперь делать? — пробормотала Вики, обращаясь то ли к себе, то ли к высоким потолкам. — Может, завести дракона. Или курицу. Или хотя бы призрака для компании. Никто ей не ответил. Только старинные часы в гостиной размеренно тикали, словно насмехаясь над ней и обещая, что сегодняшний день будет тянуться бесконечно долго. Она некоторое время ещё стояла у окна, наблюдая за тем, как ветер колышет кусты белых роз возле террасы, а потом тяжело выдохнула и направилась на кухню. Если уж скучать, то хотя бы в чистоте. Вики методично убрала со стола остатки завтрака, перемыла посуду, хотя её было всего ничего, тщательно протёрла идеально чистую столешницу и зачем-то поправила полотенце, которое висело совершенно ровно. Закончив, она отошла на несколько шагов назад и критически осмотрела результат. — Молодец, Виктория. Победила грязную тарелку. Настоящий подвиг. Собственный голос показался ей слишком громким. Именно тогда она поняла, насколько привыкла за последние дни слышать рядом чей-то ответ. Любой. Спокойный голос Мальбонте. Громкие комментарии Ади. Смех Мими. Редкие шутки Люцифера. Даже бесконечные нравоучения Сэми сейчас показались бы чем-то прекрасным. Поднявшись наверх, она решила разобрать чемодан окончательно. Тот самый, который Мими собирала самостоятельно и, судя по содержимому, находилась в момент сборов в состоянии лёгкого творческого безумия. Вики уселась на пушистый ковёр возле кровати и начала доставать вещи одну за другой. Резинки для волос. Заколки. Маленькое круглое зеркальце с блёстками по краям. Три одинаковых флакона духов. Блокнот. Ручка. Ещё одна ручка. Ещё один блокнот. Пачка разноцветных наклеек. — Зачем? — тихо спросила сама себя. Повертела в руках шуршашую пачку. Разглядела там небольшие разноцветные цветы и ягоды. — Вот наверняка какая-то маленькая девочка их ищет. Откинула наклейки подальше от себя. Зарылась снова. На этот раз достала розовый пушистый брелок в виде небольшого мишки. — Зачем? — снова спросила. Не получив ответа, снова тяжело вздохнула и отложила брелок к пачке наклеек. Следом появился маленький плюшевый осьминог с сердитой мордочкой. — Особенно зачем? — устало рыкнула. Игрушка в её руках продолжала умилительно улыбаться. — Ты тоже отправляешься в склад детских потерянных вещей. — проводила его сердитым взглядом и положила к брелку и наклейкам. Вики выдохнула, провела рукой по волосам и снова полезла в недра чемодана. На этот раз её пальцы нащупали что-то твёрдое, прямоугольное. Книга. И не одна — целая стопка. Те самые книги, которые Сэми приносил ей в лазарет, когда она лежала в коме. Он тогда говорил, что чтение помогает не сойти с ума от безделья. Вики тогда не особо верила, но книги брала, потому что Сэми было приятно. Она вытащила первую — потрёпанный детектив в мягкой обложке. Полистала, улыбнулась. На полях были пометки карандашом — аккуратные, мелкие. Сэми всегда делал пометки, когда читал. Она положила книгу рядом с собой, на ковёр. Вторая — старый фантастический роман, с потёртым корешком и пожелтевшими страницами. Вики провела пальцем по обложке. Третья — сборник стихов, которого она не помнила. Открыла на первой странице, увидела знакомый почерк: «Для тебя, чтобы ты знала — ты не одна». Подписи не было, но она и так знала. — Спасибо, Сэми, — прошептала она, откладывая книгу в сторону. Она зачиталась. Стихи были красивыми, грустными, о любви и потере. Она перелистывала страницу за страницей, не замечая ничего вокруг. В голове кружились строки, сердце сжималось. Она забыла о чемодане, о наклейках, о брелках. Она была там, между строк, где-то далеко. А потом она вспомнила, что не закончила разбирать вещи. — Ладно, — сказала она, закрывая сборник и откладывая его в сторону. — Потом. Она повернулась к чемодану, сунула руку внутрь, чтобы достать оставшееся, и... Она замерла. На дне чемодана, среди каких-то тряпок и коробочек, сидел ОН. Огромный, чёрный, мохнатый. Паук. Вики не помнила, как отшатнулась. Она просто вдруг оказалась на другом конце ковра, прижавшись спиной к кровати, и её сердце колотилось где-то в горле. Она вцепилась в покрывало, зажмурилась, сжалась. — Аааа! — закричала она. — Аааа! Уберите это! Уберите! Но убежать было некуда. Мальбонте на работе. В доме никого. Только она и этот огромный чёрный паук, который, наверное, уже ползёт к ней, уже... Она открыла один глаз. Паук не двигался. Он сидел на дне чемодана, раскинув свои мохнатые лапы, и смотрел на неё. Или нет. Не смотрел. У пауков вообще нет глаз. Но она чувствовала его взгляд. Она чувствовала, как он ползёт по её спине, как он запутывается в волосах, как он... Вики замерла. Присмотрелась. Паук не шевелился. Вообще. Ни лапой, ни усиком. Он просто сидел, неестественно выпрямившись, как будто его кто-то посадил туда специально. — Это... — прошептала она. — Это... Она осторожно подползла к чемодану, вытянула шею, заглянула внутрь. Паук был... игрушечным. Пластмассовым. С огромными лапами, которые болтались в разные стороны, с пушистым тельцем, с нелепыми глазами-бусинами, которые смотрели куда-то в сторону. На одной из лап болталась маленькая бирка: «Сделано в Аду». Она расхохоталась сама с собой и уткнулась лбом в кровать. — Мими, ты психически здорова вообще? Ответа, разумеется, не последовало. Она вытащила паука из чемодана, повертела в руках. Он был смешным — с огромными лапами, которые болтались в разные стороны, и нелепой улыбкой на мордочке. На животе была наклейка с надписью: «Сюрприз! Не бойся, он не кусается. Целую, твоя любимая подруга». — Любимая подруга, — прошипела Вики, сжимая паука в руке. — Я тебе покажу «любимую подругу». Вот только встретимся… Вики усмехнулась, снова посмотрела на паука. Тот улыбался своей нарисованной улыбкой. — Ладно, — сказала она. — Будешь жить. Поселим тебя в гостиной. Пусть Ади боится. Она поставила паука на тумбочку, рядом с Боней. Два стража — плюшевый медведь и пластмассовый паук. Странная компания. — Не скучайте, — сказала она им и вернулась к чемодану. Больше сюрпризов не было. Только одежда, обувь и ещё одна книга — та самая, которую она не заметила. Вики достала её, открыла. На первой странице была надпись: «Для Вики. Чтобы не забывала, какие мы классные. Твои друзья». И подписи: Мими, Ади, Сэми, Люцифер. — Они... они написали, — прошептала она. Она прижала книгу к груди. — Спасибо, — сказала она. — Спасибо вам. Она улыбнулась, посмотрела на паука, который всё так же улыбался с тумбочки. — И тебе спасибо, — сказала она. — За смех. Некоторое время Вики просто сидела среди разложенных вещей и рассматривала их. Удивительно, но каждая мелочь словно хранила кусочек её прежней жизни. Жизни, которую она помнила лишь фрагментами. Иногда какой-то запах или предмет вызывал внутри лёгкое покалывание, будто память стояла совсем рядом, за тонкой дверью, и никак не могла решиться войти. После этого она принялась неспешно приводить дом в порядок. Не потому, что это было нужно. Скорее потому, что ей хотелось чем-то занять руки. Она застелила кровать, разгладила покрывало ладонями, поправила подушки, открыла окна и впустила в комнаты прохладный весенний воздух. Белоснежные занавески сразу ожили, взметнулись лёгкими волнами, а по спальне поплыл аромат свежей травы и цветущих деревьев. Вики остановилась возле окна и несколько минут просто смотрела на сад. Он был невероятно красив. И невероятно пуст. Она вышла наружу ближе к полудню. Медленно спустилась по каменным ступенькам террасы и пошла по извилистым дорожкам между клумбами. Ветер слегка трепал волосы, солнце мягко грело кожу, а где-то в кронах деревьев перекликались птицы. Она проводила пальцами по шероховатой коре старых деревьев, разглядывала бутоны цветов, присаживалась на скамейки и снова вставала. В центре сада журчал фонтан. Вода переливалась серебристыми нитями, отражая солнечные лучи. Вики опустилась на скамейку возле него и долго смотрела на мерцающую поверхность. — Красиво, — тихо сказала она. Потом немного подумала. — Но всё равно скучно. Она представила, как здесь сидел бы Ади и уже через пять минут попытался бы залезть в фонтан. Представила, как Мими закатывала бы глаза и обещала утопить его собственноручно. Как Люций стоял бы в стороне и делал вид, что вообще их не знает. От этой мысли стало одновременно смешно и грустно. Вернувшись в дом, она решила приготовить себе обед. Это оказалось отдельным приключением. После десятиминутных поисков по шкафам она нашла суп быстрого приготовления и ещё столько же времени изучала инструкцию. — Добавьте кипяток. Вики посмотрела на пакет. Потом на чайник. Потом снова на пакет. — Сложно. Когда через пятнадцать минут она всё-таки села за стол со своей добычей, то чувствовала себя человеком, покорившим Эверест. — Если Мальбонте узнает, что я горжусь супом из пакета, он разочаруется во мне. Она съела обед в полной тишине. Потом снова убрала посуду. Потом снова пошла в сад. Потом вернулась. Потом опять вышла. Время издевалось над ней. Часы двигались мучительно медленно. Каждая минута растягивалась на целую вечность. К вечеру тоска стала почти физической. Она ощущалась где-то под рёбрами, словно маленький тяжёлый камень. Вики приготовила ужин, аккуратно накрыла стол на двоих, поставила две тарелки, два стакана, даже положила салфетки. Потом посмотрела на всё это. И медленно убрала вторую тарелку обратно в шкаф. — Всё равно придёт поздно. Слова прозвучали слишком тихо. Она поужинала одна. Помыла посуду. Постояла у окна. Посмотрела на темнеющее небо. На первые звёзды. На пустую дорожку, ведущую к дому. Где-то там, далеко, он сейчас сидел среди бесконечных бумаг и писем. Решал чужие проблемы. Спасал мир. Работал. Она знала это. Знала, что он не обманывает. Знала, что он вернётся. Но тоска редко слушает доводы разума. Она просто приходит и садится рядом. Поэтому ближе к ночи Вики забралась на кровать с ногами, укуталась в мягкий плед и взяла книгу, которую читала накануне. Между страниц действительно лежала записка. «Для тебя. Чтобы не скучала.» Она улыбнулась так широко, что заболели щёки. — Самоуверенный ты человек. Книга неожиданно оказалась интересной. Настолько, что несколько часов пролетели почти незаметно. Она читала про древние союзы, про первых Хранителей, про войны, которые давно превратились в легенды. Иногда перечитывала один и тот же абзац по три раза, потому что ловила себя на мыслях о Мальбонте. О том, как он сидел вчера в этой кровати. Как листал эти страницы. Как делал пометки на полях. Когда она наконец подняла глаза, стрелки часов уже показывали полночь. В доме было темно и тихо. Слишком тихо. — Ну где ты, Бонт… Она спустилась вниз, на кухню. Набрала холодной воды в небольшую чашку — простую, керамическую, цвета топлёного молока, которую метис купил недавно на острове у заезжего торговца. Вода была чистой, прозрачной, с едва заметным привкусом мяты — может, из-за того, что Мальбонте кинул в графин пару листьев, а может, просто показалось. Девушка сделала глоток, потом ещё один, но пить не хотелось. Хотелось не спать. Хотелось думать. Или не думать. Просто быть. Она вышла из кухни в гостиную. Здесь было темно, только луна светила в огромные окна, заливая пол серебристым сиянием. Тени от деревьев — старых, раскидистых, с густыми кронами — лежали на паркете, как кружево, как чьи-то распахнутые объятия. Вики поставила чашку на журнальный столик — тот самый, деревянный, с резными ножками, который она выбрала сама на прошлой неделе. Посмотрела на камин. Огонь в нём почти погас, только угли тлели, отбрасывая тусклый красноватый свет. Она подошла, подбросила полено. Пламя вспыхнуло, затанцевало, зашипело. Тепло разлилось по комнате. — Так лучше, — сказала она вслух, хотя никто не слышал. Она подошла к окну. За ним был сад — сад, который наверняка долго и усердно растили. Яблони, груши, кусты смородины, дорожки из камня, фонтан в центре. Сейчас, в темноте, он казался таинственным, почти волшебным. Луна отражалась в воде фонтана, дрожала, разбивалась на тысячи осколков. Где-то вдалеке ухала сова. Или нет. Может, просто ветер свистел в трубах. Вики смотрела на звёзды. Они были яркими, крупными, как будто кто-то рассыпал горсть бриллиантов на чёрный бархат. Она задумалась о том, что где-то там, среди этих звёзд, летают ангелы и демоны, ругаются, мирятся, ищут своё место в мире, а может и уже спят. А она здесь. В доме. С ним. И этого достаточно. Она вздохнула, отвернулась от окна, подошла к креслу. Большому, мягкому, обитому велюром цвета слоновой кости — тому самому, в котором недавно «сосредоточенно» читал Мальбонте. Непризнанная села, откинулась на спинку, поджала ноги. Потянулась за пледом — шерстяным, клетчатым, пахнущим хвоей. Он лежал на подлокотнике, аккуратно сложенный. Вики накрыла колени, закуталась до самого подбородка. Тепло разлилось по телу, успокаивая, расслабляя. Она взяла чашку. Сделала глоток. Вода была уже холодной, но она не заметила. Смотрела на огонь. Он трещал, искрил, отбрасывал тени на стены. Тени танцевали, как живые. — Интересно, он тоже не спит? — спросила она у пламени. — Или уже уснул там, в своей цитадели, среди бумаг? Пламя не ответило. Вики поставила чашку на столик, подтянула колени к груди, укуталась плотнее. Глаза слипались. Тяжесть навалилась на плечи, на голову, на веки. — Ещё немного, — сказала она. — Посижу и пойду. Но не пошла. Она сидела в кресле, глядя на огонь, и чувствовала, как сон накатывает волнами. Тёплыми, мягкими, как плед. Как объятия. Как его руки. «Спи», — сказал бы он, если бы был рядом. «Я здесь», — сказал бы он, если бы не ушёл. Но его не было. Только огонь, только тени, только тишина. Она закрыла глаза. Пламя трещало всё тише. Тени успокаивались. Луна светила в окно, заливая комнату серебром. Вики заснула. Прямо в кресле, с пледом на коленях, с чашкой на столике. Её дыхание стало ровным, спокойным. Она улыбалась во сне. Чему-то своему, хорошему. Огонь догорал. Угли тлели, отбрасывая последние блики. В доме было тихо. Только ветер шумел за окном. И она спала. Не одна. С воспоминаниями о нём. А где-то там, в цитадели, Мальбонте устало поднял голову от бумаг и посмотрел в окно. На звёзды. На луну. На то, как ветер качает деревья. — Я скоро, — сказал он. — Скоро. И снова склонился над бумагами. *** Девушка проснулась не от будильника и не от солнечного луча, как это обычно бывает в красивых историях про счастливую жизнь. Проснулась она от какого-то совершенно безумного птичьего концерта за окном. Казалось, что все птицы острова собрались на ветках прямо под её окнами и решили устроить международный фестиваль ора в шесть утра. Кто-то свистел, кто-то трещал, кто-то издавал звуки, подозрительно похожие на смех. Вики застонала, натянула одеяло на голову и честно попыталась проигнорировать происходящее, но через пару секунд поняла, что спать уже бесполезно. Она открыла глаза, недовольно моргая, и несколько секунд просто лежала, пытаясь понять, где находится и почему ей так тепло. Потом мозг наконец заработал. Не кресло. Не гостиная. Не плед. Кровать. Большая мягкая кровать. Их кровать. Вики резко приподнялась на локтях и нахмурилась. Одеяло было аккуратно подоткнуто со всех сторон, словно кто-то заботливо укрыл её ночью. Подушка лежала правильно, волосы были убраны с лица, а под боком обнаружился Боня, который смотрел на неё своей вечной плюшевой улыбкой так, будто знал какой-то секрет и очень этим гордился. — Ты что, свидетель? — подозрительно спросила Вики у медведя. Боня продолжал нахально улыбаться. — Молчишь. Понятно. Покрываешь преступника. Она огляделась внимательнее и только тогда заметила на прикроватной тумбочке маленький букетик подснежников. Свежих. Совсем свежих. На лепестках ещё поблёскивали крошечные капли воды. Будто кто-то сорвал их буквально час назад. Рядом лежал сложенный вдвое листок бумаги. У Вики уже начало формироваться нехорошее подозрение. Она взяла записку и развернула её. «Прости, что не дождалась. Я задержался на работе. Сегодня тоже буду поздно, но постараюсь быстрее. Люблю тебя. Целую. Бонт.» Вики несколько секунд смотрела на строчки. Потом ещё несколько секунд. Потом уткнулась лбом в колени и простонала. — Блин… Пауза. — Блиииин. Ещё пауза. — Ты невозможный. Она прекрасно представила всю картину. Ночь. Часа два или три. Она спит в кресле внизу, свернувшись калачиком как бездомный котёнок. Приходит уставший Мальбонте после своих бесконечных совещаний, отчётов, жалоб и спасения мира от самого себя. Видит её. Поднимает на руки. Несёт наверх. Укрывает. Кладёт рядом Боню. Ставит цветы. Пишет записку. И снова уходит на работу. Потому что кто-то же должен разгребать весь этот адский бардак. — И почему это одновременно романтично и бесит меня до невозможности? — спросила она у потолка. Потолок дипломатично промолчал. Собиралась она долго. Не потому что куда-то спешила, а потому что впервые за долгое время вообще не знала, чем займётся сегодня. Она медленно умылась, долго стояла под тёплой водой, расчесывала волосы, выбирала одежду из гардероба, который совсем недавно для себя обнаружила. В итоге остановилась на простых джинсах и уютном светлом свитере. — Всё. Никаких пижам. Никаких кружев. Никаких глупостей, — строго сказала она своему отражению. — Мальбонте, я обожаю тебя и твою предусмотрительность. Отражение посмотрело на неё с явным недоверием. — Что? Отражение продолжало сомневаться. — Да ну тебя. На кухне девушку ждал ещё один удар по нервной системе. На столе стояла тарелка с овсянкой, украшенной ягодами так аккуратно, будто её готовил не Хранитель Равновесия, а участник кулинарного конкурса. Рядом стоял графин со свежевыжатым соком, чайник, чашка и маленькая записка. «Разогрей чай. Не забудь поесть.» Вики закрыла глаза. — Шепфа… Потом открыла. — Нет, серьёзно, где ты взялся такой? Она уселась за стол и начала есть. Овсянка оказалась вкусной. Подозрительно вкусной. Настолько вкусной, что Вики начала подозревать наличие магии. — Это незаконно, — пробормотала она между ложками. — Мужчина не может быть одновременно страшным, красивым, могущественным и ещё готовить лучше меня. Где-то должен быть подвох. Подвох пока не находился. После завтрака она убрала посуду, протёрла стол и уже собиралась выйти в сад, когда в дверь постучали. Громко. Настойчиво. И так, словно за дверью стоял наглый бессмертный, который совершенно не признаёт концепцию личного пространства. — Только один знакомый мне бессмертный стучит как полицейский рейд, — пробормотала Вики. — И только у него такой яркий аромат малины. Она открыла дверь, ожидая огромного не сбиваемого вихря. — ВИИИКИИИИ! Мими буквально влетела внутрь. В одной руке у неё был огромный пакет. В другой — коробка. За плечом висела сумка. А ещё каким-то образом она держала стакан кофе. — Как ты всё это несёшь?! — Тренировки. — Какие? — Дружбы. Мими сгрузила всё на ближайшую поверхность и обняла Вики так крепко, будто та снова вернулась с того света. — Я соскучилась. — Мы виделись позавчера. — Это долго. — Для нормальных людей нет. — Я не человек. И я не нормальная. — Это правда. — Спасибо. Они устроились в гостиной, и буквально через десять минут дом снова начал жить. Мими говорила. Потом говорила ещё. Потом ещё немного говорила. Потом рассказывала истории. Потом пересказывала истории других людей. Потом рассказывала истории про то, как рассказывала истории другим людям. Вики иногда начинала подозревать, что Мими способна разговаривать даже во сне. — … а потом Ади решил приготовить романтический ужин. — Уже страшно. — прокомментировала девушка, отхлебывая уже пятую чашку чая. — И правильно. — Что он сделал? — Поджёг кухню. — Случайно? — Трижды. — За один вечер? — За двадцать минут. Вики расхохоталась. Откинулась на спинку мягкого кресла и запрокинула голову. — Он жив? — сквозь смех спросила. — К сожалению. — буркнула демоница, наклонившись за небольшим куском шоколада. — Мими! — Что? Я люблю его. Но объективность важнее. Потом они обсуждали Сэми. Потом Люцифера. Потом снова Ади. Потом опять Ади, потому что историй про него оказалось значительно больше. К обеду они уже сидели на полу среди упаковок шоколада, пустых чашек и крошек. — Я потолстею. — недовольно воскликнула Вики, разглядывая нанесенный ущерб своему желудку. — Нет. — емко ответила подруга. — Почему? — Ты влюблена. — И? — Влюблённые не толстеют. — Это научный факт? — Нет. — Тогда зачем ты это сказала? — Чтобы ты доела шоколадку. — Манипуляторша. — хихикнула Вики, но снова потянулась за куском сладости. — Спасибо. Потом разговор сам собой свернул к Мальбонте. Как всегда. — Он правда работает до ночи? — спросила Мими. — Да. — Идиот. — Мими. — Что? — Не называй его идиотом. — Хорошо. Переутомлённый идиот. Вики закатила глаза. Мими ухмыльнулась. Потом её взгляд стал мягче. — Он правда очень старается, знаешь. — Я знаю. — Ты не видела его тогда. — Когда? — Когда ты лежала без сознания. Вики замолчала. Мими тоже. На несколько секунд воздух словно потяжелел. — Он приходил каждый день, — тихо сказала Мими. — Иногда по несколько раз. Спорил с врачами. Не спал. Не ел. Работал сутками и всё равно приходил. Вики почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. — Почему никто мне этого не рассказывал? — Потому что он бы нас убил. — Всех? — Особенно меня. — За что? — За длинный язык. — Справедливо. Мими рассмеялась. К вечеру разговоры стали спокойнее. Они сидели на террасе с кружками чая и смотрели, как солнце медленно окрашивает сад в золотые оттенки. — А у вас как? — вдруг спросила Мими тем самым голосом. Вики сразу насторожилась. — Что — как? — Ну вот как? — Мими. — тихо буркнула девушка. — Что? — Не начинай. — Я только спросила. — Нет. — Да. — Нет. — Да. В итоге Вики всё равно рассказала. Не всё. Но достаточно. О том, что они не торопятся. О том, что Мальбонте постоянно спрашивает, комфортно ли ей. О том, что иногда это даже раздражает. — Представляешь, я сама его поцеловала. — Ого. — А он спросил, уверена ли я. — Ужас какой. — Потом ещё раз спросил. — Кошмар. — Потом ещё. — Вики, беги. Они смеялись так громко, что вспорхнули птицы с ближайших деревьев. Когда Мими наконец уехала, дом снова стал тихим. Слишком тихим. Вики медленно убрала чашки, сложила пледы, закрыла дверь и поднялась наверх. В спальне уже горел мягкий свет торшера. Огромная кровать казалась непривычно пустой. Она переоделась, легла под одеяло и уставилась в потолок. Тишина. Часы тикали. За окном шелестели деревья. Где-то далеко шумел фонтан. Она перевернулась на его сторону кровати, уткнулась носом в подушку и вдохнула знакомый запах хвои. — Ну и где тебя носит, Бонт? — тихо пробормотала она. Ответа не было. Только ночь медленно растекалась по комнате, а огромный дом снова казался слишком большим для одного человека. И впервые за весь день Вики поняла, что скучает уже не просто по его голосу или прикосновениям. Она скучала по самому факту его присутствия рядом. По тому, как он ходит по дому. По звуку переворачиваемых страниц. По его редким усмешкам. По тому, как он ворчит на документы. По тому, как говорит её имя. И от этого становилось одновременно тепло и немного грустно. Очень по-домашнему грустно. В полночь она уже почти перестала бороться со сном. Книга лежала раскрытой на груди, буквы давно превратились в бессмысленные чёрные пятна, а стрелки часов словно издевались, медленно переползая от цифры к цифре. За окном шумел ветер, раскачивая ветви деревьев, где-то далеко журчал фонтан, а огромный дом скрипел так, как скрипят все большие дома ночью — словно переговаривался сам с собой. Вики лежала на боку и смотрела в темноту спальни. Несколько раз она смотрела на часы, так удобно повешенные напротив кровати. К полуночи уже с трудом стала разбирать цифры на них, но не отчаивалась. — Я не жду его, — сообщила она потолку. Потолок промолчал. Через пять минут она опять посмотрела на часы. — Ладно. Жду. Именно в этот момент где-то внизу хлопнула дверь. Сердце предательски подпрыгнуло. Потом послышались шаги. Тяжёлые. Медленные. Усталые. Не шаги человека, который вернулся домой. Шаги человека, которого жизнь весь день пинала сапогами по рёбрам. Вики мгновенно села на кровати. Шаги поднялись на второй этаж. Ещё ближе. Ещё. Остановились у двери. — Бонт? — позвала она тихо. — Я, — раздался знакомый голос. И почему-то только после этих двух слов она смогла нормально вдохнуть. Дверь открылась. Мальбонте вошёл в комнату, и даже в полумраке было видно, насколько он вымотан. Пиджак висел на плече. Идеально черная атласная рубашка была расстёгнута у горла. Волосы растрепались сильнее обычного. Под глазами залегли тени. Он выглядел как бессмертный, который последние сутки пытался удержать мир от развала. И, вероятно, именно этим и занимался. — Шепфа, — пробормотала Вики. — На тебя будто стадо демонов напало. — Сегодня только совет по восстановлению. — То есть стадо демонов. — Даже хуже. Она рассмеялась. Мальбонте устало усмехнулся в ответ. Медленно снял рубашку, бросил её куда-то на пол и сел на край кровати, потирая переносицу. — Голова болит? — спросила Вики. — Немного. — Немного — это сколько? — По десятибалльной шкале? — Да. — Тридцать семь. — Понятно. Он тяжело выдохнул. — Сегодня один министр три часа объяснял мне, почему его департамент не может работать. — И почему? — Потому что работать сложно. — Убедительно. — Я тоже так подумал. — И что ты сделал? — Дал ему ещё работы. Вики фыркнула. — Жестоко. — Справедливо. Он наконец лёг рядом с ней поверх одеяла и закрыл глаза. Просто лёг. Без сил. Без движений. Словно батарейка внутри окончательно села. Вики несколько секунд смотрела на него. Потом придвинулась ближе и устроила голову у него на плече. Он сразу обнял её. На автомате. Даже не открывая глаз. Словно тело помнило это лучше разума. — Поздно, — тихо сказала она. — Знаю. — Очень поздно. — Знаю. — Очень-очень поздно. — Вики. — Что? — Я дома. — Ладно. Он поцеловал её в макушку. Долго. Устало. Нежно. — Извини. — Я не злюсь. — Врёшь. — Немножко злюсь. — Заслуженно. Она переплела их пальцы и некоторое время просто слушала его дыхание. Рядом с ним даже тишина ощущалась иначе. Теплее. Спокойнее. Будто дом наконец становился домом. — Спи, — сказал он. — Не хочу. — Почему? — Потому что ты пришёл. — Очень логично. — Спасибо. — Нет, правда. Я отсутствовал весь день. Ты ждала меня двенадцать часов. И теперь, когда я здесь, ты решила не спать. — Именно. — Удивительная девушка. — Знаю. Он тихо рассмеялся. Этот звук она слышала редко. Поэтому каждый раз словно складывала в копилку. — Тогда о чём поговорим? — спросил он. — О тебе. — Это скучная тема. — Неправда. — Очень скучная. — Неправда. — Я сегодня подписал сто восемьдесят два документа. — Уже интересно. — Вики. — Что? — Это не интересно. — Мне интересно. — Ты странная. — Зато красивая. — Тут не поспоришь. Она довольно улыбнулась. Победа. Маленькая, но победа. Потом разговор постепенно стал серьёзнее. Он рассказывал про восстановление городов. Про конфликты между ангелами и демонами. Про старые обиды, которые не исчезли даже после войны. Про бессмертных, которые потеряли семьи. Про тех, кто пытался начать жизнь заново. Вики слушала внимательно. Иногда задавала вопросы. Иногда просто молчала. А иногда незаметно гладила его по руке, когда он замолкал слишком надолго. — Ты ведь всё это тащишь на себе, да? — тихо спросила она. — Не всё. — Большую часть. Он не ответил. И этого было достаточно. — А я могу помочь? — Уже помогаешь. — Чем? — Тем, что существуешь. Она закатила глаза. — Очень пафосно. — Но правда. — Ты специально говоришь такие вещи? — Нет. — Тогда это ещё хуже. Он улыбнулся. Усталой, едва заметной улыбкой. — Я скучаю, — призналась она спустя какое-то время. — Я тоже. — Нет. У тебя работа. — И что? — Ты занят. — Я думал о тебе весь день. — Врёшь. — Нет. — Даже на совещаниях? — Особенно на совещаниях. — Почему? — Потому что там было невыносимо скучно. Она засмеялась так громко, что едва не свалилась с кровати. Мальбонте поймал её за талию и притянул обратно. На секунду их лица оказались совсем близко. Слишком близко. У Вики даже дыхание сбилось. Но он лишь мягко коснулся губами её лба. Как будто знал, что сейчас ей нужно именно это. Спокойствие. Надёжность. Уверенность. Не страсть. Не спешка. Просто ощущение, что она дома. — Я хочу иногда ездить с тобой, — сказала она спустя время. — Знаю. — Откуда? — Ты уже три раза намекала. — Намекала тонко. — Очень. — Правда? — Нет. Абсолютно ужасно. Она ткнула его локтем в бок. Он даже не поморщился. — Предатель. — Хранитель. — Бюрократ. — Это уже оскорбление. — Заслуженное. Он тихо рассмеялся и наконец прикрыл глаза. По-настоящему. Усталость победила. Вики ещё долго лежала рядом, слушая его дыхание. Смотрела на расслабленное лицо. На тени под глазами. На морщинку между бровей, которая появлялась даже во сне. На парня, который весь день принадлежал миру, а ночью наконец принадлежал самому себе. И немного ей. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно. Она осторожно коснулась его щеки. — Я люблю тебя, — прошептала она. Ответа не последовало. Мальбонте уже спал. И впервые за долгое время спал настолько крепко, что даже не нахмурился. А Вики ещё несколько минут улыбалась в темноте. Потом придвинулась ближе, устроилась у него под боком и наконец тоже закрыла глаза, чувствуя, как где-то глубоко внутри разливается тихое, тёплое счастье. Так прошла неделя. Целая неделя странной, тихой, удивительно спокойной жизни, к которой Вики всё ещё не могла привыкнуть. Каждый день был похож на предыдущий и одновременно отличался от него какими-то мелочами. Утром Мальбонте уходил раньше солнца. Иногда она просыпалась только от звука закрывающейся двери и обнаруживала на кухне завтрак, записку и ещё одну чашку, из которой он уже успел выпить свой кофе. Иногда успевала поймать его перед уходом, сонная, растрёпанная, завернувшаяся в одеяло как в кокон, и тогда он неизменно улыбался тем редким уголком губ, который предназначался только ей, целовал в лоб и обещал вернуться как можно раньше. Обещание, как правило, проигрывало реальности. Мир после войны оказался ужасно настойчивым существом и постоянно требовал внимания Хранителя. Вики постепенно научилась жить в доме одна. Ну, насколько вообще можно научиться такому. Она освоила местную кухню, трижды чуть не сожгла сковородку, один раз устроила катастрофу национального масштаба, пытаясь испечь пирог по рецепту из книги его матери, и потом полчаса доказывала самой себе, что уголь тоже считается разновидностью выпечки. Она научилась пользоваться огромной библиотекой, где книг было больше, чем людей в некоторых городах. Научилась отличать рабочий кабинет Мальбонте от всех остальных комнат по количеству бумаг. Научилась находить его вещи буквально везде. Его рубашка могла лежать на спинке дивана. Его книга — на кухонном столе. Его очки — на подоконнике. Его присутствие ощущалось в каждой комнате, даже когда самого Мальбонте рядом не было. Но привыкнуть к его отсутствию она так и не смогла. Иногда ей казалось, что дом слишком большой. Настолько большой, что тишина внутри него начинала жить собственной жизнью. Она разговаривала сама с собой, разговаривала с Боней, разговаривала с цветами, однажды целых десять минут спорила с кофеваркой, которая отказалась включаться, а потом выяснилось, что она просто забыла вставить вилку в розетку. — Не рассказывай ему, — строго сказала она кофеварке. Кофеварка сохранила достоинство и никого не выдала. Больше всего ей нравилось читать его книги. Это было похоже на путешествие в голову человека, которого она любила и которого одновременно продолжала узнавать заново. На полках стояли тяжёлые тома по истории, магии, устройству миров, философии, политике и ещё десяткам тем, названия которых вызывали головную боль уже на обложке. Некоторые страницы были исписаны его пометками. Иногда серьёзными. Иногда удивительно язвительными. «Автор идиот.» «Не согласен.» «Какой гений придумал это объяснение?» «Если дочитала досюда — горжусь тобой.» Последнюю запись она перечитывала раз пять. Потом улыбалась как дура. Потом ещё раз перечитывала. Потом снова улыбалась. Иногда она оставляла ему записки. Совершенно глупые. «Сегодня я победила пылесос». «Суп не взорвался». «Мими считает, что ты работаешь слишком много». «Я скучаю». Иногда писала длинные письма на несколько страниц, рассказывая о своём дне так подробно, будто он находился за тысячи километров. Вечером эти письма исчезали со стола. А через день или два она случайно замечала их в его кабинете, аккуратно сложенными в верхнем ящике. Однажды она открыла этот ящик. Чисто случайно. Ну почти. Ладно. Совершенно не случайно. Там лежала целая стопка её записок, перевязанная чёрной лентой. После этого она ревела минут десять. Потом разозлилась на себя за то, что ревела. Потом снова ревела. Потому что это было очень мило и очень нечестно. К концу недели Вики начала замечать, насколько сильно устаёт Мальбонте. Он никогда не жаловался. Никогда не говорил, что ему тяжело. Но она видела, как иногда он засыпал прямо в кресле с книгой в руках. Видела, как под глазами становятся темнее тени. Видела, как он массирует виски, думая, что она не смотрит. Видела, как поздно ночью продолжает читать какие-то отчёты, пока она уже спит. И именно поэтому в субботу она сначала решила, что ослышалась. Они завтракали на террасе. Было прохладное утро, сад блестел после ночного дождя, а птицы устроили очередное собрание профсоюза шумных существ. — У меня выходной, — сказал Мальбонте между двумя глотками кофе. Вики моргнула. Потом ещё раз. Медленно отставила чашку подальше и заинтересованно склонила голову. — Что? — Выходной. — Настоящий? — Настоящий. — На весь день? — На весь день. — Мир не рухнет? — Надеюсь. — Совет не соберётся? — Нет. — Никто не попытается устроить государственный переворот? — Если попытается, то пусть подождёт до понедельника. Она уставилась на него. Он уставился на неё. Потом Вики вскочила со стула и буквально перелезла через стол, чтобы его обнять. — Шепфа, он существует! — Кто? — Мой метис с выходным. Он рассмеялся. Настоящим смехом. Редким. Тёплым. Тем, который она готова была слушать бесконечно. Этот день они провели вместе. Без планов. Без расписания. Без необходимости куда-то бежать. Они гуляли по саду, спорили о книгах, сидели у фонтана, кормили каких-то наглых птиц, которые быстро поняли, что рядом есть два доверчивых бессмертных и бесплатная еда. Потом птицы начали требовать добавки. — Они тебя не боятся. — Меня никто не боится, когда я держу хлеб. — Очень опасное качество для Хранителя. — Зато полезное для голубей. Они смеялись, толкались плечами, вспоминали друзей. Вики рассказывала про разговоры с Мими. Мальбонте рассказывал про секретаря, который однажды уснул прямо на совещании и свалился со стула. — И что ты сделал? — Ничего. — Совсем? — Накрыл его пледом. — Ты серьёзно? — Он работал трое суток. — Бонт. — Что? — Ты ужасный бессмертный. — Почему? — Потому что после таких историй невозможно продолжать считать тебя грозным. — Какая трагедия. — саркастично буркнул метис. Ближе к вечеру они сидели у фонтана. Солнце медленно опускалось к горизонту. Вода переливалась золотом. Воздух пах влажной землёй и цветами. Вики сидела рядом с ним, прижавшись плечом к его плечу, и слушала, как где-то далеко шумят деревья. — Я хочу с тобой, — сказала она вдруг. Он не удивился. Кажется, ждал этого разговора давно. — Я знаю. — Тогда почему не берёшь меня? — Потому что хочу вернуть тебя домой живой. — Очень смешно. — Я не шучу. Она опустила взгляд. — Я устала сидеть одна. — Знаю. — Я хочу быть рядом. — Знаю. — И всё равно говоришь нет. — Пока да. Вики вздохнула. Тяжело. Демонстративно. Максимально драматично. Он посмотрел на неё. — Сейчас будет спектакль? — Возможно. — Мне готовиться? — Уже поздно. Он усмехнулся. Но потом его взгляд стал серьёзнее. — Вики. — Что? — Ты всё ещё боишься. Она хотела возразить. Сразу. Резко. Но слова застряли в горле. Потому что это была правда. Не вся. Не всегда. Но правда. Иногда страх всё ещё возвращался. Иногда ночью. Иногда неожиданно. Иногда просто от воспоминаний. А иногда — от его простых прикосновений. По привычке. Противной привычке. Мальбонте осторожно взял её за руку. — Я никуда не спешу. — А если я никогда не перестану? Он посмотрел на неё так, словно вопрос показался ему совершенно нелепым. — Перестанешь. — Откуда ты знаешь? — Потому что я видел тебя. — И? — Ты сильнее, чем думаешь. Она долго молчала. Потом уткнулась носом ему в плечо. — Ты слишком хорош для меня. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Вики. — Что? — Ты споришь с бессмертным, который подписывает законы. — Мне всё равно. — Это заметно. Он улыбнулся. Она тоже. И они сидели так ещё долго-долго, пока солнце медленно тонуло в золоте вечернего неба, а вокруг них впервые за очень долгое время не происходило ничего важного. Кроме того, что они были рядом. *** В воскресенье после обеда в дверь постучали так, словно кто-то собирался не в гости зайти, а взять дом штурмом. Сначала раздался один удар. Потом второй. Потом серия из пяти подряд. Потом чей-то голос за дверью заорал: — Открывайте, налоговая проверка любви и семейного счастья! Вики, сидевшая в этот момент на диване с книгой, вздрогнула и подняла голову. — Это либо Ади, либо очень странная налоговая. — крикнула она, вставая с дивана. Мальбонте даже не поднял взгляд от документов, продолжая усердно работать в своем кабинете. — Однозначно Ади. Когда дверь открылась, внутрь буквально ввалилась целая делегация. Первым шёл Ади с таким видом, словно вернулся из героического похода. На плече у него болтался огромный пакет, в руках были две бутылки глифта, а под мышкой каким-то чудом удерживалась коробка с тортом. За ним шагала Мими с ещё тремя пакетами чего-то сладкого. Следом — Сэми, который уже выглядел уставшим так, будто провёл с этой компанией последние трое суток. Хотя, учитывая то, что он был с Ади в Аду все эти время, его вполне можно понять. Последним вошёл Люций. Спокойный. Молчаливый. Как всегда недовольный существованием всего живого. — Сюрприз! — заорал Ади. — Мы заметили, — сухо ответил Мальбонте, подтянувшийся на время шествования. — А почему ты не радуешься? — Потому что мой дом только что оккупировали. — Вот видите? — Ади повернулся к остальным. — Он даже шутить научился. Любовь творит чудеса. — Нет, — сказал Сэми. — Это была не шутка. — А. — Да. Ади задумался. — Тогда мы реально оккупировали дом. — Именно. — Отлично. Мими уже обнимала Вики так крепко, будто не виделась с ней лет десять. — Шепфа, посмотри на себя! Ты выглядишь счастливой! — Спасибо? — Нет, серьёзно! У тебя даже лицо другое! — У меня было какое-то неправильное лицо? — Было лицо девушки, которую жизнь била табуреткой. — Мими! — возмущенно воскликнула Вики. — Что? Я говорю правду! — Очень дипломатично. — Это ещё дипломатично. Я могла сказать хуже. — Мы знаем, — одновременно ответили Сэми и Люций. — Предатели. Через полчаса гостиная выглядела так, словно здесь проходил ежегодный фестиваль хаоса. Повсюду стояли тарелки, бутылки, упаковки от закусок. Ади уже успел открыть всё, что открывалось, сломать одну открывашку и едва не разбить стакан. — Это случайность! — Ты уронил его себе под ноги. — Да. — И наступил на него. — Да. — Два раза. — Ну бывает. — Тебе двадцать один по человеческим. — И что? — Ничего. Просто удивительно, что ты до сих пор жив. — Я тоже удивлён. В какой-то момент Ади достал коробку с настольной игрой. — Сегодня мы будем играть! — Нет, — сразу сказал Сэми. — Да! — Нет. — Да! — Нет. — Да! — Я уже устал. — Но мы даже не начали! — Именно поэтому. Правила игры читали все вместе. Потом ещё раз. Потом Мими прочитала вслух. Потом Сэми попытался объяснить. Потом Люцифер молча забрал инструкцию и прочитал её за две минуты. После чего поднял голову. — Это самая идиотская игра, которую я видел. — Отлично! — радостно заявил Ади. — Начинаем. Через двадцать минут никто уже не понимал, кто играет за пришельцев, кто за землян, а кто вообще за какую команду. — Почему у тебя семь карт? — подозрительно спросил Сэми. — Потому что судьба любит меня. — По правилам должно быть пять. — Тогда судьба любит меня сильнее. — Ади. — Что? — Покажи руки. — Это нарушение личных границ. — Покажи. Из рукава выпало ещё четыре карты. Вики так смеялась, что чуть не подавилась соком. — Ты серьёзно их прятал? — Я стратег. — Ты мошенник. — Это одно и то же. — Нет. — Для победителей да. Вечер становился всё шумнее. Мими уже рассказывала историю про то, как Ади однажды решил приготовить романтический ужин, которую Вики совсем недавно уже слышала. — Нет! Нет! Не надо! — Надо. — Мими! — Надо. — Вики, не слушай её! — Уже слушаю. — Он решил приготовить пасту, — торжественно начала Мими. — Всё было под контролем. — Пока он не перепутал соль с сахаром. — Это бывает. — Потом поджёг полотенце. — Это тоже бывает. — Потом кастрюлю. — Ну… — Потом кухню. Гостиная взорвалась смехом. Даже Люций едва заметно усмехнулся. — Я видел этот пожар, — спокойно сказал он. — Ты тоже был там?! — Половина города была там. — Не половина. — Ади, пламя было видно из центра. — Ладно, возможно, немного половины. К моменту, когда солнце начало садиться, все уже перебрались в сад. Фонтан тихо журчал. Трава ещё хранила дневное тепло. Воздух пах цветами и весной. Мими сидела прямо на газоне, держа полупустой бокал двумя руками. Сэми пытался отобрать у Ади очередную бутылку глифта. Ади доказывал, что абсолютно трезв. Для убедительности он встал. Сделал шаг. Запнулся о собственную ногу. И красиво, почти художественно, улетел в кусты. На несколько секунд наступила тишина. Потом из кустов донеслось: — Я победил. — Кого? — спросил Сэми. — Не знаю. — Ты упал. — Это была тактическая посадка. — Конечно. — Куст напал первым. — Безусловно. — Я защищался. — Мы все тебе верим. — Спасибо. Вики уже не могла дышать от смеха. Она стояла рядом с Мальбонте, прижавшись к его плечу, и чувствовала себя удивительно счастливой. Впервые за долгое время вокруг были люди. Смех. Глупые разговоры. Подколы. Живые голоса. Никаких больничных палат. Никаких кошмаров. Никаких воспоминаний о боли. Только этот вечер. Только друзья. Только дом. И мужчина рядом, который время от времени смотрел на неё так, будто до сих пор не мог поверить, что она действительно здесь. Когда совсем стемнело и всех наконец удалось загнать обратно в дом, гостиная ещё долго гудела от разговоров. Кто-то спорил о правилах игры, которых всё равно никто не понял. Мими доказывала, что шоколад лечит любые душевные травмы. Ади требовал признать его героем войны против враждебных кустов. Люцифер впервые за весь вечер не выглядел человеком, мечтающим сбежать через окно. А Вики сидела рядом с Мальбонте на диване, слушала весь этот хаос и вдруг поймала себя на мысли, что именно так, наверное, и выглядит счастье. Не грандиозное. Не сказочное. Не идеальное. А настоящее. Немного шумное. Немного безумное. С друзьями, которые съедают твои запасы еды, ломают правила всех игр и устраивают катастрофы локального масштаба, но всё равно приезжают через весь мир просто потому, что любят тебя и хотят быть рядом. И почему-то именно от этой мысли у неё стало так тепло, что захотелось запомнить этот вечер навсегда.