Глава 32. Новый дом.

День был солнечным и прохладным — таким, каким бывает только ранняя весна, когда воздух ещё хранит ночной холод, но солнце уже обещает тепло. Вики стояла у выхода из ворот больницы, держа в одной руке Боню — старого плюшевого медведя с сердечком в лапах, — а в другой — карточку с буквой «М.». Совсем рядом с ней, на больничном дворе, прощались друзья. Мими плакала, размазывая слёзы по щекам, Ади обнимал Сэми, который всё ещё хромал, но старался держаться бодро; Люций молчал, как всегда, но его глаза блестели. Сэми и Ади собирались в Ад, к родителям Ади; Мими и Люций тоже в Ад, но в свой дом, где их ждала Элиза. Чёрный кот уже, наверное, заждался. — Ну что, готова снова в этот цирк? Не передумаешь? — снова спросила Мими, подходя к воротам. Её голос дрожал, но она старалась улыбаться, хотя слёзы продолжали блестеть на её щеках. — Не передумаю, — уверенно ответила Вики, подмигнув. — Я еду домой. С ним. — она запнулась на секунду. — Даже не знаю, что за сюрпризы меня там ждут. Надеюсь, не что-то из разряда «всё сломано и в ремонте». — Сюрприз? — Ади подмигнул, поджимая губы. — Может, это не просто школа, а целая академия! С курсом по выживанию в аду? — Ади, не начинай, — с улыбкой одёрнул его Сэми, но даже он не смог сдержать смех. — Я просто пытаюсь предположить, что это за место, где можно отдохнуть от твоих уроков, Мальбонте! — Вики прокатила глаза, но в голосе чувствовалась искорка шутки. — Это место не имеет ничего общего со школой, — Мальбонте подошёл ближе, его холодный взгляд на мгновение смягчился. — Там сейчас ремонт, и, честно говоря, даже не знаю, когда всё это закончится. — То есть мы летим в… сюрприз? — Вики наклонила голову и прищурилась. — Это уже звучит как приключение! — Только не говори, что ты хочешь в школу, — Мими хмыкнула, вытирая слёзы. — Ты же знаешь, что там сейчас ничего не работает, кроме пыли и сварочного аппарата. — Да, и, возможно, ещё несколько заблудившихся демонов, — подхватил Ади, приподняв бровь. — Слушай, если тебя там закроют на лето, мы с Мими приедем вас спасать. — О, я бы на это посмотрела! — Мими рассмеялась, подмигивая. — С арматурой, как настоящие герои! — Какой кошмар, — Люций, наконец, заговорил, его голос был резким, как меч. — Как можно быть такими безрассудными? — Безрассудными? — Вики фыркнула, но улыбка на её лице не исчезла. — Мы просто жизни хотим! — Да-да, жизни, которая все еще может закончиться из-за того, что ты решила с ним связаться, — Люцифер кивнул на Мальбонте, его глаза сверкали. — Ты помнишь, что произошло? — Вообще-то, не помнит, — иронично ответил Ади, заставив парня недовольно скрестить руки на груди. — Люций, не начинай, — вмешалась Мими, предостерегая, но её голос прозвучал мелодично, мягко. — Вики всё равно сделает то, что хочет. Ади первым в порыве обнял Вики, чуть не выронив Боню. Крепко, до хруста костей, вкладывая в объятия всё своё яркое сентиментальное нутро. — Будь счастлива, — сказал он, пряча лицо у неё на плече. — Ты заслужила. Вы оба заслужили. — Спасибо, — ответила Вики, и голос её был полон нежности. — Вы здесь тушь по лицу не размазывайте только. Я ведь не с концами ухожу. Мы обязательно ещё увидимся в ближайшее время! Они обнялись все вместе — Мими, Ади, Сэми, Люцифер. Затем разошлись. Мими взяла Люцифера за руку, и они направились к расщелине Ада, что пульсировала вдали тёмно-фиолетовым светом. Ади и Сэми пошли за ними — Сэми опирался на руку Ади, но шёл сам. — Если что, мы на связи, — закричал Ади, когда они уходили. — И я не прощаюсь! — Не забудьте, что у вас есть друзья, — добавила Мими, не оборачиваясь. Вики смотрела им вслед, пока они не исчезли за поворотом, и только тогда повернулась к Мальбонте, выжидающего все время чуть поодаль. В своем уже привычном черном пальто, впервые за несколько месяцев светлой футболке и в темных джинсах он казался важным, статным и таким непривычным для Вики. — Готова? — спросил он, протягивая руку. — Готова, — ответила она, вкладывая свою ладонь в его. — А ты? — Более чем. Но, Вики, нам надо кое-что обсудить. — он посмотрел на неё серьёзно. — Что такое? — она нахмурилась. — Школа сейчас не функционирует. — Мальбонте сделал паузу, давая ей время переварить информацию. — Там ремонт, и пока мы туда не поедем. — Куда же мы тогда? — Вики почувствовала лёгкую тревогу. Сжала его руку и заинтересованно склонила голову вбок. — Это сюрприз, — с загадочной улыбкой ответил он и, не отпуская её руки, призвал водоворот. — Доверяй мне. Она вздохнула, но кивнула, чувствуя, как её сердце замирает в предвкушении. И вот, они шагнули вперёд, навстречу неизвестному, но, кажется, такому нужному будущему. Они вышли на парящий остров. Вики замерла, не в силах пошевелиться. Воздух здесь был другим — не таким, как в лазарете, не таким, как в школе, не таким, как в Аду или на Небесах. Он был свежим, прозрачным, почти осязаемым, как горный ветер, как первый вдох после долгого сна. Она сделала глубокий вдох, и лёгкие наполнились запахами — мокрой земли, цветущих трав, древесной коры и ещё чего-то сладкого, неуловимого, что невозможно было описать словами. Остров был небольшим — с футбольное поле, — но утопал в зелени так, что казалось, будто кто-то вырезал кусочек рая и подвесил его между облаками. Деревья — старые, раскидистые, с густыми кронами, которые шелестели на ветру, как живые — росли повсюду, создавая ощущение, что они попали в древний лес, затерянный в облаках. Их ветви сплетались над головой, образуя зелёный свод, сквозь который пробивались золотистые лучи заходящего солнца. Трава была ярко-зелёной, мягкой, как бархат, и когда ветер пробегал по ней, она колыхалась, как морская гладь. Цветы — белые, розовые, фиолетовые — цвели повсюду, распуская свои лепестки навстречу последним лучам дня, и от них пахло мёдом и летом. В воздухе витал аромат яблоневого цвета — где-то неподалёку, наверное, цвёл сад, укрытый от посторонних глаз. Вики стояла, не в силах двинуться с места. Внутри неё что-то трепетало, как бабочка в банке, как птица в клетке, как сердце, которое наконец-то нашло свой дом. Слёзы подступили к глазам, но она не плакала — не хотела пропустить ни секунды этой красоты. — Это… это всё твоё? — прошептала она, медленно оглядываясь, боясь поверить в то, что видит. — Наше, — поправил Мальбонте, вставая рядом, и его голос был таким же спокойным, как всегда, но в нём чувствовалась улыбка. Он смотрел на неё, а не на остров. — Ты купил это для нас? — Построил, — сказал он, чуть сжав её пальцы. — По твоим рисункам. Ты рисовала дом, когда мы были в Париже. Помнишь? — Нет, — честно ответила Вики, и в её голосе прозвучала горечь потери. — Но я верю. Он улыбнулся и повёл её к дому, но Вики вдруг остановилась. — Подожди, — сказала она. — Что? — Я хочу… я хочу сначала просто… посмотреть. Он отпустил её руку, и она сделала шаг вперёд. Потом другой. Потом третий. И вдруг сорвалась с места. Она бежала по траве, босая, в своей лёгкой пижаме, не чувствуя холода, не чувствуя ничего, кроме ветра в волосах и земли под ногами. Она бежала к деревьям, касалась руками коры, вдыхала запах смолы и мха. Она кружилась на месте, раскинув руки, как в детстве, когда никто не видел. Она смеялась — звонко, счастливо, впервые за долгое время — и её смех разносился над островом, пугая птиц. — Ты видел? — крикнула она, оборачиваясь к нему. — Ты видел? — Видел, — ответил он, стоя на том же месте, где оставил её, и улыбался. — Всегда. Она подбежала к нему, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с мокрыми от слёз щеками, и бросилась на него. Прямо в объятия. Он поймал её, прижал к себе, и она повисла на нём, обхватив ногами его талию, уткнувшись носом в его шею. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, спасибо, спасибо. — Не за что, — ответил он, гладя её по спине. — Это твой дом. — Наш, — поправила она. — Наш, — согласился он. Она сползла с него, взяла за руку и пошла к дому. Теперь медленно, чтобы рассмотреть каждую деталь. Дом приближался, и Вики не могла отвести взгляд. Он был двухэтажным, прямоугольным, с крышей сложной формы — несколько пересекающихся двускатных фронтонов, покрытых тёмно-серой графитовой черепицей, которая переливалась на солнце, как чешуя дракона. Фасад облицован светлым сайдингом кремово-белого оттенка, который переливался на солнце, словно перламутр, словно раковина, в которую заключена жемчужина. В вечернем свете он казался тёплым, почти золотистым, и от него веяло уютом и спокойствием. Главный акцент — крупный фронтон над вторым этажом. В центре — большое окно с множеством секций и полукруглой арочной фрамугой сверху, похожей на окно старинного собора. По бокам окна — декоративные ставни серо-бежевого цвета, которые придавали дому уютный, почти игрушечный вид, будто кто-то построил его для кукольного домика, но забыл предупредить великанов. Перед домом была просторная веранда на всю центральную часть. Её поддерживали ряд круглых белых колонн, которые казались выточенными из цельного куска мрамора. Белые перила с вертикальными балясинами, широкая лестница по центру, ведущая к входу. На веранде висели подвесные фонари — кованые, старинные, с матовыми стёклами, — а на двери — декоративный венок из сухоцветов, который, наверное, повесили совсем недавно, потому что он ещё не выцвел на солнце. — Ты… ты построил это для меня? — спросила Вики, и голос её дрогнул. Она смотрела на дом так, словно боялась, что моргнет и всё вдруг исчезнет. — Для нас, — привычно поправил Мальбонте, вставая рядом. — И для гостей. И для кошки, если захочешь. Вики резко повернула к нему голову. — Ты согласен на кошку? — Я никогда не был против. — Нихрена себе. — Вики. — Что? Это достойно удивления. Ты выглядишь как человек, который однажды может объявить войну целому миру из-за шерсти на диване. Она снова посмотрела на дом и вдруг прижала ладонь ко рту. Её накрыло. Не красотой острова. Не размером дома. А осознанием. У неё никогда не было дома. Настоящего. Был дом на Земле. Была общая с Мими комната в школе. Были чужие комнаты, временные убежища, больничные палаты. Но нигде она не чувствовала себя той, кто может остаться навсегда. А сейчас могла. В груди стало больно. Хорошо больно. До слёз. Мальбонте заметил, как глаза непризнанной быстро намокли, засияв в солнечном свете. Он осторожно коснулся её подбородка большим пальцем, приподнял. Тихо спросил: — Ты плачешь. Почему? — Я всегда плачу, когда происходит что-то хорошее. — шепнула Вики. — Странная привычка. — А у тебя привычка смотреть на людей так, будто ты решаешь, хоронить их или нет. — ответила девушка, отмахиваясь от цепких пальцев метиса. — Обычно я действительно это решаю. — пожал плечами Мальбонте. — Вот видишь. Не тебе меня судить. Он тихо хмыкнул. И почему-то именно этот звук заставил её улыбнуться шире. — Спасибо, — прошептала она. — Я уже говорил. — Нет. Ты не понимаешь. — она шагнула ближе, оказавшись почти вплотную к метису. — Спасибо не за дом. — Тогда за что? Вики посмотрела на него снизу вверх. Улыбнулась широко, заглядывая в темные суровые глаза. — За то, что ты рядом. На мгновение его лицо изменилось. Совсем немного. Но она заметила. После войны. После расставания. После всех этих месяцев, когда каждый из них был уверен, что другого потерял. Эти слова значили гораздо больше. Мальбонте провёл большим пальцем по её щеке, смахивая первую проступившую слезу. — Я обещал себе вернуться. — Ты ещё много чего обещал, не только себе. — И? — И бесишь меня тем, что выполняешь всё. — Это плохое качество? — Отвратительное. Она ткнула его пальцем в грудь. Сжала губы, скрывая широкую улыбку. — Ты портишь мне репутацию. Я хотела быть драматичной девушкой. — У тебя прекрасно получается. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Вики закатила глаза. Затем поднялась на носочки так, что их лица оказались совсем близко друг к другу. Мальбонте замер, не в силах пошевелиться. Темные глаза вдруг совершенно случайно наткнулись на замышленные от искр аквамарины. Именно в этот момент Вики прижалась к нему и чуть склонила голову так, что губы её едва не касались мочки уха метиса. — Знаешь, иногда я забываю, какой ты засранец. — тихо прошептала так, что Мальбонте позволил себе расслабленно улыбнуться. — Ненадолго. — ехидно ответил он. — Ненадолго. — согласилась непризнанная. А потом они поцеловались. Быстро, коротко, вкладывая в поцелуй всю страсть, весь накал и огонь. Именно то, чего обоим так не хватало все эти месяцы. Вики же, отстранивший первой, снова повернулась к дому. И вдруг сорвалась с места. Мальбонте продолжал стоять, боясь сдвинуться с места и лишний раз вздохнуть. Ему не показалось? Это правда только что было? Вики… блять. Вики и след простыл. И тогда он отмер. — Вики! — Что? — ответила девушка, подбегая к самому крыльцу дома. — Не беги. — спокойно предупредил её. — Почему? — Потому что ты час назад лежала в больнице. И у тебя есть крылья. — Зануда! — рыкнула Вики, но бежать не перестала. — Реалист. — подал плечами метис. — Зануда! Она всё равно побежала вверх по лестнице. Поднялась на веранду. Развернулась. Расслабленно облокотилась на одну из стен так, что природные локоны её съехали на одну сторону. Сложила руки на груди и величественно выпрямилась. — Смотри! — Я смотрю. — Нет, нормально смотри! — хихикнула девушка. — Что я должен увидеть? — Я хозяйка дома! — вскрикнула непризнанная и уверенно подняла руки вверх, гордо демонстрируя свой статус. — Поздравляю. — Скажи это более восторженно. — Поздравляю. — повторил метис, медленно двигаясь навстречу девушке. — Ноль энтузиазма. — раздосадованно пожала плечами та. — Я стараюсь. Вики фыркнула. Потом вдруг раскинула руки в стороны. — Я буду пить кофе здесь по утрам. — Мгм. — хмыкнул метис. — Читать книги. — задумчиво склонила голову Вики. — Ты их обычно не читаешь. — Выращивать цветы. — продолжала перечислять, не слушая парня. — Интересное зрелище. — буркнул Мальбонте. — Заведу кошку. — Только не лысую. — Возможно, двух кошек. Мальбонте прищурился. — Вот теперь начинается шантаж. Она победно улыбнулась. — На кого оформлен дом? — На нас. — Значит, юридически я тоже имею право голоса. — рассуждала девушка. — Не сегодня. — усмехнулся метис. — Ладно. Не сегодня. Потому что сегодня я счастлива! — Логично. Она смотрела на него ещё секунду. А потом тихо сказала: — Знаешь, что самое страшное? — Что? — Мне кажется, я могла бы привыкнуть к этому. — К чему? — К спокойствию. Ветер качнул ветви деревьев. Где-то вдалеке закричала птица. Солнце медленно опускалось за облака. Мальбонте посмотрел на остров. На дом. На неё. И ответил: — Для этого он и построен. Вики сглотнула подступившие слёзы. — Чёрт. — всхлипнула она. — Что? — обеспокоенно спросил Мальбонте, подходя поближе. — Сейчас опять разревусь. — Тогда заходи внутрь. — Это приказ? — Вики пришурилась. — Совет. — От будущего владельца двух кошек? — Одной. — поправил метис. — Двух. — Одной. — Двух. — не уступала непризнанная. — Посмотрим. — сдался парень. Она победно улыбнулась, схватила его за руку и потянула к двери. — Ладно, архитектор. Показывай своё творение. — Наше творение. — Шепфа, какой ты душный, когда счастливый. — воскликнула Вики. — Ты тоже. — Да, но мне можно. — Почему? — Потому что я очаровательная. — Спорное заявление. — Мальбонте! — Что? — Сейчас же извинись. — Нет. Она возмущённо ахнула, толкнула его плечом и первой шагнула к двери. А он впервые за долгое время засмеялся. Тихо. Почти неслышно. Но по-настоящему. И Вики, услышав этот звук, улыбнулась так широко, что заболели щёки. Потому что дом начинался не за этой дверью. Он начинался рядом с ней. Дверь открылась бесшумно, лишь едва слышно щёлкнул замок, и Вики осторожно переступила порог. Первое, что она почувствовала, — это тепло. Не то тепло, которое дают батареи или камин, а какое-то особенное, домашнее, живое, словно сам дом ждал её возвращения. Она остановилась прямо в прихожей, забыв сделать следующий шаг, и медленно обвела взглядом просторную гостиную. Высокие потолки уходили вверх, огромные окна пропускали внутрь потоки золотистого вечернего света, а в центре комнаты горел настоящий камин, в котором лениво потрескивали дрова. Мягкий серый диван был завален пледами и подушками, на книжных полках стояли десятки томов, а на небольшом столике возле окна лежала раскрытая книга, словно кто-то только что читал её и ненадолго вышел. Всё выглядело настолько уютным, что у Вики на мгновение сжалось сердце. После бесконечных больничных палат, запаха лекарств и ощущения собственной беспомощности этот дом казался чем-то нереальным. Будто она случайно вошла не в настоящее место, а в чью-то очень красивую мечту. Мальбонте стоял чуть позади неё и внимательно наблюдал за её реакцией. Со стороны могло показаться, что он выглядит совершенно спокойным, но Вики уже начала замечать мелочи: чуть напряжённые плечи, слишком неподвижный взгляд, пальцы, которые он незаметно сжимал в кулак. Он волновался. И это почему-то растрогало её гораздо сильнее, чем сам дом. Она медленно повернулась к нему и прищурилась. — Ты чего такой напряжённый? — Не напряжённый. — буркнул метис. — Врёшь. — Не вру. — Мальбонте, у тебя сейчас лицо человека, который ждёт приговор суда. — Никогда не был на суде. — Конечно. Ты же обычно тот, кто этот приговор выносит. Уголок его губ дрогнул, и Вики почувствовала себя победительницей. Она уже успела понять, что заставить его улыбнуться — задача примерно того же уровня сложности, что заставить гору внезапно начать танцевать. Но именно поэтому каждая такая улыбка казалась чем-то ценным. Она двинулась дальше по дому, касаясь пальцами деревянных панелей на стенах, проводя ладонью по спинке дивана и заглядывая в каждый угол, как ребёнок, которому подарили огромный сказочный замок. В гостиной пахло древесиной и огнём, а где-то дальше чувствовался аромат свежей выпечки. Этот запах оказался настолько неожиданным, что Вики буквально замерла на месте, а затем резко повернулась к Мальбонте. — Нет. — сказала она. — Что? — Мальбонте выгнул бровь в недоумении. — Нет. — повторила снова. — Вики. — настороженно позвал метис. — Это пахнет хлебом. — объяснилась она. — Да. — Настоящим хлебом. — Да. — И я очень надеюсь, что это не совпадение. Мальбонте тяжело вздохнул и жестом пригласил её на кухню. Кухня оказалась светлой и просторной. Белые фасады шкафов, мраморные столешницы, огромный остров посередине помещения и множество мелочей, которые делали это место живым. На плите действительно стояла кастрюля, из которой поднимался ароматный пар, а в духовке что-то аппетитно подрумянивалось. Вики несколько секунд смотрела на всё это совершенно серьёзным взглядом, после чего медленно перевела глаза на него. — Ты готовишь? — Иногда. — нехотя признался парень. — Сам? — Сам. — Добровольно? — Добровольно. — Без угроз? — Без угроз. — Без шантажа? — не унималась девушка. — Без шантажа. — выдохнул метис. — Обалдеть. Она приложила ладонь ко лбу и посмотрела куда-то в потолок. — Кажется, пока я лежала в коме, мир окончательно сошёл с ума. — Очень смешно. — Нет, серьёзно. Если бы мне кто-нибудь раньше сказал, что грозный Хранитель Равновесия будет печь хлеб на собственной кухне, я бы вызвала ему лучших целителей. Несколько секунд он пытался сохранять невозмутимость, но потом всё-таки тихо рассмеялся. Этот звук оказался неожиданно тёплым. Вики поймала себя на том, что ей нравится слушать его смех. Возможно, потому что в такие моменты исчезала привычная холодность, а вместо неё появлялся обычный мужчина, который просто хотел сделать что-то хорошее для любимой девушки. Они поднялись на второй этаж, и чем дальше шли по коридору, тем сильнее внутри неё росло странное чувство. На стенах висели картины — море, горы, леса, старые европейские улочки. Некоторые из них казались удивительно знакомыми. Возле одной картины она остановилась особенно надолго. Париж. Вечерний Париж, залитый золотыми огнями. — Я была здесь? — Мы были здесь. — Вместе? — Вместе. Что-то болезненно кольнуло в груди. Не воспоминание. Скорее его тень. Слабый отголосок чего-то очень важного. Она нахмурилась, пытаясь ухватиться за это чувство, но оно исчезло так же быстро, как появилось. Спальня оказалась ещё красивее, чем остальная часть дома. Огромная кровать стояла у дальней стены, лёгкие белые занавески колыхались от ветра, проникающего через приоткрытое окно, а в углу находился книжный шкаф, заполненный десятками томов. Но внимание Вики привлекло совсем другое. На комоде и полках стояли фотографии. Очень много фотографий. Она подошла ближе и замерла. На одной она смеялась так искренне, что сама не могла отвести взгляд. На другой сидела рядом с Мальбонте, закутавшись в плед. На третьей они спорили о чём-то, и по выражению её лица было понятно, что спор она выигрывала. На четвёртой показывала язык прямо в камеру. — Господи… Её голос дрогнул. — Это всё мы? — Да. — Я выгляжу счастливой. — Потому что ты была счастливой. Она долго смотрела на фотографии, а затем неожиданно почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Это было несправедливо. Настолько несправедливо, что хотелось кричать. Перед ней стояла целая жизнь, которую она потеряла. Люди, места, воспоминания. Смех. Ссоры. Поцелуи. Объятия. Всё это принадлежало ей, но одновременно было чужим. — Я смотрю на эти фотографии и понимаю, что люблю тебя, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Но не понимаю почему. Я не помню ни одного нашего дня. Ни одного разговора. Ни одной прогулки. И это сводит меня с ума. Мальбонте подошёл ближе. Настолько близко, что она почувствовала знакомый запах хвои и леса. Его ладонь осторожно накрыла её руку. — Тогда мы создадим новые воспоминания. — А если старые не вернутся? — Тогда будут новые. — А если я никогда ничего не вспомню? Он несколько секунд молчал, глядя ей прямо в глаза. — Я месяц сидел рядом с твоей кроватью, не зная, проснёшься ты вообще или нет. Поверь, перспектива заново влюбиться в тебя меня не пугает. У Вики вырвался нервный смешок сквозь подступившие слёзы. Это было одновременно невероятно романтично и совершенно по-идиотски. И именно поэтому звучало настолько искренне, что сердце болезненно сжалось. Она не позволила слезам выйти наружу. Тихо вздохнула и сделала шаг к метису. Он сразу распахнул руки, приглашая в теплые объятия. Вики нырнула туда, не раздумывая. Обняла его в ответ и склонила голову, уткнувшись носом ему в шею. — Я люблю тебя. — сказал Мальбонте, мягко положив подбородок на макушку девушки. — Я тоже люблю тебя, Мальбонте. — шепнула непризнанная в ответ. — Мне нужно в душ. Метис отстранился первым. Кивнул и указал пальцем куда-то влево от себя. — Конечно. Ванная комната там. Я пока приготовлю ужин. Вики улыбнулась. Мягко ухватилась за его шею, заставляя наклониться. Быстро поцеловала в губы и отстранилась. Когда Мальбонте вышел из комнаты, непризнанная нетерпеливо направилась к гигантскому чемодану, который метис оставил открытым на длинной белой прикроватной тумбе. По знакомой уходовой косметичке, наскоро собранной в больнице она поняла, что чемодан действительно её. Знакомые вещи закончились. Вики лихорадочно зарылась в чемодане, стараясь выцепить оттуда хоть что-то знакомое, закрытое или хотя бы немного родное. Однако под руку попадались сплошные кружева и крохотные вещицы из шелка. Белье. Самое что ни на есть. Какое-то даже с французскими этикетками. — Мими, блять… Поиск хотя бы какой-то одежды прекратился. Вики сдалась и ушла в ванную, глянув в узкие окна, выходившие в сад комнаты. Мальбонте не видно. Наверное, уже что-то готовит. Высоко в небе сияло яркое дневное солнце, а внизу расстилался прекрасный вид на ослепительно белый в его свете сад. *** Ванная комната оказалась настолько большой, что первое время Вики просто стояла на пороге и рассматривала её, словно музейный зал. Белый мрамор поблёскивал в мягком свете настенных ламп, золотые краны казались слишком дорогими для обычной жизни, а огромная ванна на изогнутых львиных лапах выглядела так, будто её украли из дворца какого-нибудь короля. Всё здесь было красивым, спокойным и безопасным. Настолько безопасным, что это даже пугало. Последние месяцы её жизнь больше напоминала бесконечную борьбу за выживание, чем жизнь, и теперь собственный дом, тёплый свет и запах свежего дерева казались чем-то почти нереальным. Она несколько секунд смотрела на душевую кабину, потом всё-таки повернула вентиль и шагнула под горячие струи воды, позволяя им смывать с неё боль, усталость и тревогу. Горячая вода стекала по плечам и спине, расслабляя напряжённые мышцы, но мысли продолжали крутиться в голове с упрямством, достойным отдельной награды. Она представляла Мальбонте внизу, на кухне. Представляла, как он хмурится над кастрюлей, как пробует что-то ложкой и недовольно морщится, если получается недостаточно хорошо. Представляла, как каждые несколько минут смотрит на часы и делает вид, что совсем не ждёт её. От этой картины на губах сама собой появилась улыбка. Странная, немного глупая, но очень искренняя. Кто бы мог подумать, что самый опасный человек в нескольких мирах способен волноваться из-за какого-нибудь супа и переживать, понравится ли он девушке. Но вместе с теплом постепенно возвращалась и тревога. Та самая, которая пряталась где-то глубоко внутри и всегда появлялась в самые неподходящие моменты. Вики выключила воду и ещё долго стояла неподвижно, опираясь ладонями о прохладную плитку. Сердце билось быстрее обычного. Она прекрасно понимала, что рано или поздно между ними возникнет близость. Это было естественно. Они любили друг друга. По крайней мере, она чувствовала это каждой клеточкой своего тела, даже если память до сих пор оставалась дырявой, как старое решето. Но стоило подумать об этом чуть серьёзнее, как внутри поднимался старый, липкий страх, от которого невозможно было избавиться одним усилием воли. Она смотрела на своё отражение в запотевшем зеркале и вдруг поймала себя на том, что сжимает край раковины так сильно, будто готовится к драке. Это было нелепо. По-настоящему нелепо. Мальбонте ни разу не сделал ничего, что заставило бы её бояться. Наоборот. Он спрашивал разрешения даже тогда, когда мог не спрашивать. Останавливался, если видел хоть малейший дискомфорт. Смотрел на неё так осторожно, словно она была не человеком, а драгоценностью, которую страшно повредить неосторожным движением. И всё же память тела иногда оказывалась сильнее логики. В голове всплывали старые воспоминания. Неясные, неприятные, обрывочные. Они приходили без приглашения и никогда не спрашивали разрешения. Чужие голоса. Чужие руки. Чувство беспомощности. Чувство, что твоё мнение никого не интересует. Что ты должна терпеть. Должна соглашаться. Должна молчать. Она ненавидела эти воспоминания. Ненавидела то, что спустя столько времени они всё ещё могли заставить её чувствовать себя маленькой, слабой и беззащитной. Иногда ей казалось, что война оставила на ней меньше шрамов, чем некоторые люди. Вики закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Потом ещё раз. И ещё. Постепенно сердце начало успокаиваться. Потому что правда была простой. Настолько простой, что от неё хотелось одновременно смеяться и плакать. Мальбонте не был похож на них. Совсем. Он мог уничтожать армии, спорить с советами, доводить до нервного тика собственных секретарей и держать в страхе половину мира, но рядом с ней почему-то превращался в человека, который приносит цветы вагонами, покупает плюшевых медведей и смотрит так, будто она — самое важное событие в его бессмертной жизни. Она усмехнулась своему отражению и покачала головой. Сделала два глубоких вдоха и вооружилась расческой. Мягко расчесала спутавшиеся влажные волосы. — Шепфа, Вики… — пробормотала она, продолжала расчесывать шевелюру. — Ты пережила войну, смерть, амнезию и Ади. После Ади вообще ничего не должно быть страшно. От собственной шутки стало легче. Намного легче. Даже смешок вырвался сам собой. В руках вместо расчески появилась зубная щетка. — Особенно Ади, — добавила она, начиная чистить зубы. — Это вообще отдельная форма психологического насилия. Она вытерла зеркало ладонью и внимательно посмотрела на себя. На влажные волосы, рассыпавшиеся по плечам. На коже бледные следы старых ран. На шрам возле ключицы. На девушку, которая пережила слишком многое и всё равно каким-то чудом осталась собой. Возможно, чуть более сломанной. Возможно, чуть более осторожной. Но всё ещё живой. — Он не причинит тебе боль, — тихо сказала она своему отражению. — И если тебе станет страшно, ты просто скажешь об этом. Всё. Вот так просто. Эта мысль неожиданно принесла облегчение. Потому что раньше ей казалось, будто она обязана быть сильной всегда. Обязана справляться сама. Обязана терпеть. А рядом с ним можно было не терпеть. Можно было говорить. Можно было остановиться. Можно было просто быть собой. Девушка схватила огромное белое полотенце с крючка, завернулась в него. Волосы немного высушились за это время, но все равно приняли фен. За несколько минут стали вьющимися, мягкими и чистыми. Вики осторожно вышла в комнату. Опустилась перед чемоданом и снова запустила руки в одежду. Выцепила что-то похожее на пижаму и тут же её узнала. Это была приятная шелковая вещица, купленная ей же самой в непонятном порыве несколько месяцев назад, когда ещё была зима. Мими заботливо протащила её по земным магазинам, где они вместе наткнулись на эту пижаму. Вики тогда загорелась желанием её взять, но все никак не решалась. Боялась, что будет выглядеть нелепо и слишком открыто. Мими быстро сориентировалась, взяла самый маленький размер и толкнула непризнанную в примерочную. А уже там с трудом, но уговорила Вики её взять. А сейчас, глядя на пижаму, Вики вновь усмехнулась. Мысленно сравнила её с содержимым чемодана и отметила для себя, что эта пижама — её спасение на сегодня. Когда она наконец надела шёлковую пижаму цвета слоновой кости и посмотрела на себя в зеркало в последний раз, волнение никуда не исчезло. Но теперь оно было другим. Не ледяным ужасом, который сковывает движения, а обычным человеческим волнением девушки, которая собирается спуститься к мужчине, которого любит. И это различие было огромным. Дыхание вновь участилось, руки задрожали — вот и успокоительное влияние душа… Перед глазами все поплыло, предвкушая настоящую волну паники. Девушка уселась на прохладный кафельный пол, сжалась и обняла себя. «Главное, чтобы Мальбонте сейчас не явился проведать, пока я не пришла в себя» — подумала девушка. — «Представляю, что он подумает, увидев меня в таком разобранном состоянии. Подумает, что съезжаться пока рано.» — Так. — буркнула Вики. — Я просто боюсь неизвестности. Не знаю, как все пройдет. Такое ощущение, что нужно выйти на сцену перед кучей людей с подготовленной выученной речью, а я не помню ни строчки. Сделав глубокий вдох, Вики встала. Расправила плечи, провела пальцами по волосам и направилась к двери. Внизу её ждал ужин, новый дом, друзья, которые наверняка скоро перевернут этот дом вверх дном, и мужчина, который терпеливо ждал её уже очень давно. И впервые за долгое время ей захотелось перестать бояться будущего. *** Мальбонте стоял у плиты, слегка сутулясь над кастрюлей, и выглядел настолько непривычно домашним, что Вики на несколько секунд просто замерла в дверях. После всего, что она успела узнать о нём за последние дни, этот образ всё ещё не укладывался в голове. Бессмертный, которого боялись целые миры, сейчас сосредоточенно помешивал суп и время от времени хмурился так, словно от правильного количества базилика зависела судьба мироздания. На нём были простые тёмные джинсы и чёрная футболка, а рукава были небрежно закатаны до локтей. Из приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой, на кухне пахло томатами, свежим хлебом и чем-то удивительно уютным — чем-то, что Вики уже начинала считать домом. Она прислонилась плечом к дверному косяку и какое-то время просто наблюдала за ним. Ей нравилось смотреть, когда он не замечал её взгляда. В такие моменты он становился другим. Не Хранителем. Не человеком, которого обсуждали на советах и боялись лишний раз потревожить. Просто мужчиной, который готовил ужин и ждал её возвращения из ванной. От этой мысли внутри становилось удивительно тепло. — Ты слишком тихо ходишь, — неожиданно сказал он, даже не оборачиваясь. Вики вздрогнула. — Ты меня даже не видел. — Не видел. — Тогда откуда знаешь, что я здесь? Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Потому что уже минут пять чувствую, как ты прожигаешь мне спину взглядом. — Всего пять? — Возможно, семь. — И что, сильно прожгла? — Ещё немного, и придётся покупать новую футболку. Напряжение, которое преследовало её весь день, немного отступило. Вики подошла ближе и остановилась рядом, чувствуя, как под босыми ступнями прохладный деревянный пол отдаёт свою ровную, спокойную энергию. Теперь она могла разглядеть его профиль — острые скулы, чуть прищуренные глаза, лёгкую усталость под глазами, которую он так тщательно скрывал от всех, но не от неё. И то, как он машинально сжимал деревянную ложку, помешивая что-то в кастрюле, хотя кипение давно утихло. — Ужин почти готов, — сказал он, и голос его звучал ровно, но в нём была та самая нотка, которую она научилась распознавать. Вики молчала. Смотрела на его спину. На его руки. На то, как напряжены его плечи, как он замер, когда она подошла. Он наверняка увидел её. И то, что на ней одето тоже увидел. — Мальбонте, — позвала она, а сама тихо сжалась внутри. «Ш-ш-ш… Это просто страх. Это пройдет.» — успокаивала себя. Мальбонте обернулся. И замер. Ложка выпала из его пальцев, звякнула о край кастрюли и упала на пол. Он не заметил. Он смотрел на неё — на её влажные, ещё не до конца высохшие волосы, на тонкие бретели шёлковой пижамы цвета слоновой кости, на глубокий вырез, на то, как ткань облегает её фигуру. Он видел шрамы — на плече, на шее, на ключице, на боку, — но не отводил взгляд. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. И в то же время так, будто узнавал заново. — Ты… — начал он и замолчал. Голос сел, превратился в хрип. — Ты… невероятна. Вики покраснела до корней волос. — Невероятна? — переспросила она, не веря своим ушам. — Ты прекрасна, — сказал он, и в его голосе было столько искренности, что у неё перехватило дыхание. — Ты всегда была прекрасна, но сейчас… сейчас ты как видение. Очередное. Где я могу только смотреть. Она опустила глаза, смущённая, польщённая, растерянная. — Я боялась, что тебе не понравится, — прошептала она, нервно теребя край шорт. Он шагнул к ней, сокращая расстояние. Его рука легла на её талию, и она почувствовала, как сама дрожит. — Не понравится? — переспросил он. — Вики, я сдерживаю себя из последних сил. Она подняла глаза. В его чёрных зрачках горел огонь. И она поняла — он не врёт. — Тогда не сдерживай, — прошептала она. Она потянулась к нему. Поцелуй был долгим, медленным, глубоким. Её пальцы вцепились в его футболку, притягивая ближе. Она чувствовала, как его дыхание учащается, как его руки скользят по её спине, останавливаются на талии, сжимают её. Непризнанная потянулась к его кофте, чтобы снять её. Дрожащими пальцами потянула за низ. Мальбонте среагировал быстрее. Мягко положил руку поверх её ладони, аккуратно убрал. — Вики, — сказал он. — Не торопись. — Что ещё? Она замерла, глядя на него. В его глазах была борьба — желание и что-то ещё. Потом пришло осознание: он держит её ладонь, которая прямо сейчас так крупно подрагивает, что Мальбонте наверняка это чувствует. Тогда непризнанная нервно дернула рукой, но из цепкой хватки метиса так и не выбралась. — Я чувствую тебя, забыла? — спросил он. — Твой страх. Он никуда не делся. — Я не боюсь. — твердо ответила Вики и в подтверждение своих слов вновь встала на цыпочки. Смазанно поцеловала его в уголок губ. — Боишься, — сказал он, мягко отстраняя девушку. — Ты боишься, что я сделаю тебе больно. Боишься, что не справишься. Боишься, что это испортит всё между нами. Она молчала. Потому что он был прав. Чертовски прав. — Я хочу тебя, — сказал он. — Очень. Но я не хочу, чтобы ты делала это через силу. — Я не через силу, — возразила она. — Я хочу. — Ты хочешь, потому что боишься, что если не сейчас, то я уйду. Или ты не решишься потом. Вики стыдливо отвела взгляд. — Да, — прошептала она. — Боюсь. Он взял её лицо в ладони, повернул к себе, возвращая внимание блестящих от слез аквамаринов. — Я никуда не уйду, — сказал он. — Я буду здесь. Завтра. Через неделю. Через месяц. Через год. Я буду ждать, сколько нужно. — А если я никогда не буду готова? — спросила она, и в голосе её звучала боль. — Будешь. И ты знаешь это сама, — сказал он. — Не сегодня. И не завтра. А тогда, когда будешь уверена. Она закрыла глаза. Слёзы выступили на ресницах. — Меня не покидает ощущение, — прошептала она. — Что со мной что-то не так. — Нет, — сказал он твёрдо. — Не смей так думать. — Тогда почему? Почему ты прямо сейчас не можешь… — Потому что я люблю тебя, — перебил он. — И потому что я вижу, как ты дрожишь. Я чувствую, как твоё сердце колотится. И твой страх сидит во мне, я чувствую его так, словно боюсь сам. Я чувствую, что ты готова заплакать, если я прямо сейчас скажу «да». Это не то, чего я хочу. — Чего ты хочешь? — Вики. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Чтобы ты знала — я рядом, и никуда не денусь. А секс… это не первая необходимость. Это всегда может подождать. Она открыла глаза, посмотрела на него. — Ты правда так думаешь? — Правда. Она прижалась к нему, спрятала лицо у него на груди. — Прости, — прошептала она. — Я такая дура. — Нет, — сказал он, гладя её по волосам. — Ты не дура. Ты просто человек, который пережил слишком много. И тебе нужно время. — А если я никогда не перестану бояться? — Перестанешь, — сказал он. — Я помогу. Вики тяжело вздохнула. Отошла от него и села за обеденный стол. Поставила локти на стол и уместила голову на ладонях. Просидела так с минуту, а потом вернула внимание на метиса. Тот по прежнему чах над сырным крем-супом, словно и не было никакого неприятного разговора несколько минут назад. Единственное, что изменилось в нём — это ссутулившиеся плечи, повисшая вдоль тела рука и горбатая спина. — Ты выглядишь уставшим. — заметила девушка. — А ты выглядишь так, будто сейчас начнёшь меня отчитывать. — Возможно, начну. — Тогда сначала дай мне закончить суп. — Это угроза? — Это просьба о помиловании. Она покачала головой и невольно улыбнулась. С каждым днём ей всё сильнее нравилось видеть эту сторону Мальбонте — спокойную, ироничную, почти мальчишескую. Казалось невозможным, что когда-то она могла знать его совсем другим. На несколько секунд между ними повисла тишина. Не неловкая, а тёплая. Такая, которая бывает только между людьми, рядом с которыми можно молчать и всё равно чувствовать себя услышанным. — Знаешь, — тихо сказала Вики, — иногда мне страшно. Он сразу перестал улыбаться. Оглянулся через плечо и посмотрел на неё внимательнее. — Вики… — Не только из-за этого. — перебила непризнанная. — Из-за того, что я не помню огромную часть своей жизни. Из-за того, что каждый день узнаю что-то новое о нас. Иногда мне кажется, что я смотрю фильм о собственной жизни, но половину сцен кто-то вырезал. Мальбонте медленно выключил плиту и повернулся к ней полностью. — И что пугает больше всего? Вики задумалась. — Что однажды ты посмотришь на меня и поймёшь, что я уже не та девушка, которую ты любил. В его глазах мелькнуло что-то болезненное. — Послушай меня внимательно, Виктория. Она подняла взгляд. Заинтересованно выгнула бровь. Мимо ушей не прошло строгое «Виктория». «Это в пределах нормы?» — подумала она, но машинально насторожилась и сразу же выпрямилась стрункой. — Когда ты лежала в больнице и врачи не могли сказать, проснёшься ли ты вообще, мне было всё равно, вспомнишь ты меня или нет. Всё равно, будешь ты прежней или изменишься. Всё, чего я хотел, — чтобы ты жила. Его голос звучал тихо, но каждое слово будто оседало где-то глубоко внутри. — Ты не обязана становиться той, кем была раньше. Не обязана ничего доказывать. Не обязана вспоминать по расписанию. Ты можешь злиться, бояться, путаться, задавать одни и те же вопросы по десять раз. Я всё равно останусь рядом. Вики почувствовала, как предательски защипало в глазах. — Ты всегда говоришь такие вещи? — Нет. — Только мне? — Только тебе. Она тихо рассмеялась и покачала головой. — Это нечестно. — Что именно? — После таких слов на тебя невозможно злиться. — Отлично. Значит, мой план работает. — У тебя был план? — Конечно. Я стратег. — И какой следующий пункт стратегии? — Накормить тебя ужином. — Очень романтично. — Я старался. Мальбонте снова развернулся к плите. Зачерпнул из кастрюли целый половник супа, перелил в неглубокую тарелку. А через несколько минут перед непризнанной уже стояла тарелка с супом и корзинка с ещё тёплым хлебом. Метис сел рядом, пододвигая к себе свою тарелку. Но есть пока не собирался, только смотрел на реакцию девушки. Первую ложку Вики попробовала с подозрением. Вторую — с интересом. Третью — уже с удовольствием. — Как? — спросил метис, разглядывая сосредоточенное лицо девушки. — Не хочу тебя расстраивать. — протянула та. — Я готовлю впервые, дай мне поблажку. — Это действительно вкусно. — пожала плечами Вики и зачерпнула очередную ложку. — Слава небесам. — Я серьёзно. Очень вкусно. — Отлично. Значит, сегодня мир спасён. — Ты драматизируешь. — Нет. Ты просто не представляешь, сколько нервов я потратил на этот суп. — Бедный Хранитель миров. — Именно. Они снова рассмеялись, и впервые за долгое время Вики поймала себя на мысли, что ей спокойно. По-настоящему спокойно. Не потому, что все проблемы исчезли. Не потому, что память вернулась. А потому, что рядом сидел человек, рядом с которым даже самые страшные вещи переставали казаться непреодолимыми. — Мальбонте, — позвала она. — А где мои сигареты? В своем чемодане я их не нашла. — Херня твои сигареты. Врач сказал бросать. Тем более учитывая то, что ты совсем недавно стала самостоятельно дышать… Это опасно. — Ладно. — сказала девушка, зачерпывая очередную ложку супа. — Дай мне целую пачку на месяц. Я постепенно отвыкну. — Я подберу тебе сигареты, где будет настоящий табак, а не напичканное химическое месиво. Будешь бросать на них. Вики ничего не сказала. Пожала плечами, соглашаясь, и зачерпнула последнюю ложку. Тарелка опустела. — Шедевр. — прокомментировала девушка. — Готовь почаще. Парень усмехнулся, вставая из-за стола. Потянулся к собственной тарелке, чтобы убрать её со стола, но столкнулся с преградой. Вики придвинула посуду к себе, складывая её друг в дружку. — Я сама приберусь здесь. Хочу почувствовать себя как раньше, до больницы. Сейчас я как будто ребенок-инвалид. Метис пожал плечами. — Хорошо. Я буду в гостиной. Хотел прочитать книгу. Позови меня после уборки. — Мгм. Иди. Мальбонте только кивнул на её слова, будто действительно поверил, что сможет спокойно почитать книгу и не думать о том, что по его дому ходит девушка, ради которой он когда-то был готов перевернуть весь мир. Парень ушёл в гостиную, взял с полки первую попавшуюся книгу — точнее, не первую попавшуюся, а ту, которую уже третий месяц пытался дочитать, — открыл на странице, отмеченной старой кожаной закладкой, и устроился в кресле возле камина. Со стороны картина выглядела почти идеальной: великий Хранитель равновесия, гроза армий и кошмар политиков, сидит в мягком кресле и читает очередной детектив. Вот только за последние десять минут он перечитал один и тот же абзац семь раз подряд и так и не понял, о чём там шла речь. Потому что вместо текста перед глазами стояла Вики. В ванной. В их общем доме. В этой пижаме. Или в полотенце. Или уже без полотенца. Он шумно выдохнул и закрыл книгу. Потом снова открыл. Потом опять закрыл. Наконец бросил её на колени и пробормотал себе под нос: — Великолепно. Несколько столетий прожил, пережил войну, а теперь проигрываю собственной фантазии. Замечательно. Тем временем Вики чувствовала себя почти полноценной бессмертной впервые за очень долгое время. После больничных палат, запаха лекарств, постоянного наблюдения врачей и ощущения собственной хрупкости обычная уборка на кухне казалась чем-то удивительно приятным. Она неторопливо убрала тарелки, загрузила посуду, протёрла стол и даже поймала себя на том, что тихонько напевает какую-то мелодию, которую не могла вспомнить полностью. Потом она открыла шкаф с вещами и, не найдя там ничего лучше благодаря любезной Мими и её гардеробу, стащила огромную чёрную футболку Мальбонте. Та доходила ей почти до середины бедра и выглядела так, словно она украла одежду у баскетболиста. Девушка покрутилась перед зеркалом, поправила волосы и усмехнулась. — Ну всё. Теперь официально живу здесь. Следующий этап — ворчать на него за разбросанные носки. Хотя… у Мальбонте вообще бывают разбросанные носки? Скорее небо рухнет на землю. Когда она вошла в гостиную, Мальбонте сделал вид, что внимательно читает. Очень внимательно. Настолько внимательно, что держал книгу вверх ногами. — Интересная? — невинно спросила Вики, вставая точно за его спиной. — Очень. — буркнул метис, продолжая имитировать внимательное чтение. — Тогда почему она перевёрнута? Мальбонте сжал тонкие края обложки книги. Запрокинул голову так, что теперь полностью видел лицо девушки. Закрыл книгу резким движением. — Потому что я идиот. — Приятно видеть, что Великий Хранитель всё-таки обычный полубессмертный-получеловек. — Не распространяйся об этом. — Поздно. Я уже планирую рассказать Мими. — Тогда мне придётся эмигрировать. — Не поможет. Она тебя найдёт. — Да, это правда. — пожал плечами метис. Несколько секунд они просто смеялись, и в этом смехе было что-то удивительно тёплое. Не страсть, не боль, не воспоминания о войне — обычное человеческое счастье, которого им обоим так долго не хватало. Позже они вышли в сад. Вечер уже медленно спускался на остров, окрашивая всё вокруг в мягкие золотые оттенки. Воздух пах розами, влажной землёй и свежестью приближающейся ночи. Где-то в кронах деревьев пели птицы, а фонтан в центре сада тихо журчал, создавая тот самый уютный фон, который обычно существует только в мечтах и очень дорогих рекламных буклетах. Вики шла медленно, иногда останавливаясь возле клумб и рассматривая цветы так внимательно, будто знакомилась с каждым лично. Иногда она касалась лепестков кончиками пальцев, иногда просто стояла и смотрела вокруг, словно пыталась убедиться, что всё это реально. Что этот дом реален. Этот сад реален. Этот мужчина рядом реален. Что её жизнь наконец перестала напоминать бесконечную катастрофу. — Как здесь красиво, — тихо сказала она. — Иногда мне кажется, что я снова в тупом видении. А потом я открою глаза и снова окажусь в больнице, на кушетке. — Тогда я буду приходить каждое утро и раздражать врачей своим присутствием. — нашелся метис. — Ты и так раздражал врачей. И медсестер. Всех. — Справедливо. Они меня тоже. — Флинт тебя вообще боится. — Кто это? — Лечащий врач. — закатила глаза девушка. — Как некрасиво… Не помнишь имя врача своей девушки. — Меня он не боится. — Боится. — Немного уважает. — Мальбонте. — Хорошо. Боится. Она снова рассмеялась. Они медленно шли по дорожке, держась за руки. Иногда их плечи сталкивались. Иногда Вики специально толкала его локтем, проверяя, сможет ли вывести из равновесия самого невозмутимого мужчину во всех мирах. Получалось плохо, но сам процесс доставлял ей огромное удовольствие. — Мими сказала кое-что сегодня утром, когда прощалась, — сказала она. — Через неделю они всей толпой приедут к нам. — Я рассчитывал на то, что они заявятся либо сегодняшней ночью, либо завтра ранним утром. У кого из них хватит терпения ждать целую неделю? — Мими выделила нам неделю на конфетно-букетный, — пожала плечами непризнанная. — Потом они будут посещать нас регулярно. Мальбонте замолчал на несколько секунд. Потом все же выдал: — Соболезную дому. — Эй. — фыркнула девушка и пихнула метиса в плечо. — Ты видела Ади, когда он считает себя хозяином вечеринки? — Видела. — Он сломает что-нибудь в первый же день. — Скорее в первый час. — Скорее в первые десять минут. — Согласна. Они оба одновременно представили эту картину и расхохотались. — Ади обещал привезти торт, — вспомнила Вики. — Вот это меня пугает ещё больше. — Он будет вкусный. И сладкий. И с клубникой. — В прошлый раз после его торта Люций три дня жаловался на желудок. — Почему? — Потому что он идиот. Или потому что съел половину торта. — Они оба идиоты. — И это тоже правда. На секунду Вики замолчала, а потом неожиданно остановилась. — Подожди. — Что такое? Она нахмурилась, глядя куда-то мимо него. — Я вспомнила. — Что? — Очередную тусовку у нас. Сердце Мальбонте словно пропустило удар. — Расскажи. — Не всё. Совсем немного. Просто вспышка. Ади стоял на столе и пел какую-то ужасную песню. Люций угрожал его убить. Мими кричала, чтобы никто не трогал её новое покрывало на кровать. А ты… Она замолчала. — Что я? — Ты сидел рядом со мной и смеялся. В её голосе прозвучало удивление. — Я никогда не видела тебя таким счастливым. Мальбонте медленно улыбнулся. — Потому что рядом была ты. Она посмотрела на него и вдруг почувствовала, как внутри становится тепло. Не болезненно. Не тревожно. Просто тепло. Когда они дошли до края острова, солнце уже почти исчезло за горизонтом. Небо горело розовым, золотым и фиолетовым. Облака казались нарисованными кистью какого-то особенно талантливого художника. Ветер стал прохладнее, и Вики невольно поёжилась. Мальбонте без лишних слов снял кофту и накинул ей на плечи. — Ты когда-нибудь перестанешь это делать? — Что именно? — Читать мои мысли раньше меня самой. — Нет. — Высокомерно. — Зато удобно. Она закатила глаза и прижалась к нему ближе. Некоторое время они стояли молча. Вики слушала удары его сердца. Спокойные. Ровные. Надёжные. Такие, каким казался весь её мир рядом с ним. — Знаешь, — тихо сказала она спустя несколько минут. — Раньше я всё время боялась будущего. — А сейчас? — Сейчас тоже боюсь. Но уже не так. — Почему? Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Потому что теперь я боюсь не одна. Он рассмеялся. — Очень романтично. — Я старалась. — Получилось ужасно. — Ну спасибо. — Но мне понравилось. Она ткнула его кулаком в плечо. Он поймал её руку и поцеловал костяшки пальцев. — Я люблю тебя, Вики. На этот раз она не отвела взгляд. Не смутилась. Не спряталась. — Я тоже люблю тебя. И впервые эти слова прозвучали не как воспоминание о прошлом, а как обещание будущего. Они простояли так ещё долго. Намного дольше одной минуты. Намного дольше, чем собирались. Пока последние лучи солнца не исчезли за горизонтом, пока в саду не зажглись фонари, пока воздух не наполнился запахом ночных цветов. А потом Вики вдруг тяжело вздохнула. — Ладно. — Что? — Пошли домой. — Замёрзла? — Нет. — Тогда почему? Она хитро улыбнулась. — Потому что я знаю, что у тебя где-то спрятан десерт, и если мы не вернёмся сейчас, я начну обыскивать дом. Мальбонте посмотрел на неё несколько секунд. — Ты пугаешь меня. — Все так говорят. — И все правы. Взявшись за руки, они направились к дому, из окон которого уже лился тёплый свет. И впервые за очень долгое время ни одному из них не хотелось никуда спешить. Потому что впереди была целая жизнь. И впервые эта мысль не пугала. После прогулки по саду, когда звёзды уже высыпали на небо, словно кто-то просыпал горсть бриллиантов на чёрный бархат, они вернулись в дом. Усталые, счастливые, замёрзшие — апрельский ветер всё-таки давал о себе знать, особенно на парящем острове, где не было ничего, кроме неба и облаков. — Иди в душ, — сказал Мальбонте, закрывая за собой дверь. — Я постелю. — А ты? — спросила Вики, снимая его кофту, которую он накинул на неё в саду. Кофта была большой, тёплой, пахла лесом и хвоей, и ей не хотелось с ней расставаться. — Я потом. Она кивнула и скрылась за дверью спальни, а он остался в гостиной, рассеянно поправляя плед на диване, хотя тот и так лежал идеально. Его мысли были не здесь. Вики стояла под горячими струями душа и чувствовала, как вода смывает не только мыло и усталость, но и последние остатки напряжения, которые держались в ней с самого утра. Лавандовый гель для душа, который Мими сунула ей в сумку со словами «бери, пригодится», пах так вкусно, что кружилась голова. Она стояла так долго, что пальцы начали морщиться, но не хотелось выходить — там, за дверью, была реальность, в которой нужно было что-то делать, что-то говорить, как-то быть. Но вода кончилась. Или совесть напомнила, что пора. Девушка выключила душ, вытерлась, накинула халат и подошла к чемодану. Тому самому, который Мими собирала с таким энтузиазмом, что Вики тогда ещё подумала: «Странно, обычно она не такая заботливая». Теперь она начинала подозревать, что заботливость была не единственной мотивацией. В очередной раз открыла громадный чемодан. В очередной раз стала рыться в вещах. Внутри из наиболее нормальных вариантов лежала пижама. Одна. И это была не та пижама, в которой можно спокойно читать книгу перед сном. Это было нечто совершенно иное: тонкий шёлк, так сильно просвечивающий и оголяющий кожу, кружево, глубокий вырез, короткие шорты, которые больше напоминали трусы. — Мими, — выдохнула Вики, в сотый раз перебирая вещи в надежде найти хоть что-то. Футболку. Лонгслив. Даже старую растянутую майку. Но нет. Только эта, с иголочки, с биркой, которую Мими, видимо, оторвала в последний момент. — Мими, я тебя убью, — прошептала Вики, сжимая шёлк в руках. — Когда встретимся, я тебя убью. Она выдохнула, подошла к зеркалу, приложила пижаму к себе. Посмотрела. Покраснела. — Нет. Просто нет. Она перерыла чемодан ещё раз. Косметичка, заколки, шоколадка, книга, ночник, тапки. И больше ни одного предмета одежды. — Она специально, — рыкнула Вики. — Специально, чтобы я... Она не договорила. Потому что поняла — выбора нет. Задумалась. Другой одежды не было. В шкафу, который Мальбонте заполнил нарядами на все случаи, висели платья, юбки, блузки, джинсы — но не пижамы. Видимо, он не подумал. Или подумал, но решил, что она сама выберет. Получилось, что либо это, либо голая. А голая — это слишком даже для неё. — Ладно, — сказала она себе, снимая халат. — Ладно. Это просто пижама. Я просто ложусь спать. Мы уже всё обсудили. Он всё понял. Никто ни на что не намекает. Она надела пижаму. Шёлк скользнул по телу, холодный и нежный одновременно. Кружево легло на ключицы, подчеркнуло то, что обычно пряталось под тканью. Шорты были такими короткими, что казалось, их вообще нет. — Шепфа, — прошептала она, глядя на себя в зеркало. — Мими, ты... ты... Она провела руками по бёдрам, поправила бретели, вздохнула. Взяла расчёску, привела волосы в порядок, брызнула на запястья духами — теми самыми, «Tobacco Vanille», которые когда-то обожала. — Ты просто ложишься спать, — повторила она себе. — Обнять и уснуть. Поболтать. Всё. Она глубоко вздохнула и вышла. В спальне горел тусклый свет. Мальбонте уже лежал в кровати — в простой чёрной футболке и длинных штанах, прислонившись к спинке и читая ту же книгу, что и до прогулки. Он поднял голову, когда она вошла. — Ты чего так долго? — спросил он. — Мими, — ответила Вики. — Она... Она развела руками, показывая себя. Он посмотрел. Замер. Книга выпала из руки с глухим шелестом и упала на мягкое одеяло. Дорогая закладка потерялась меж страниц. — Это всё, что она положила, — быстро сказала Вики. — Я искала футболку, но нет. Только это. Я не знаю, что она думала, но... — Ты прекрасна, — сказал он. — И я впервые очень благодарен Мими. Вики покраснела. — Ты говоришь это просто так? — Нет, — сказал он. — Я говорю это, потому что это правда. — Я выгляжу как... — Как ты, — сказал он. — И это прекрасно. Она не знала, что ответить. Подошла к кровати, села на край, нервно поправила шорты, которые задрались выше, чем следовало. — Я не... — начала она. — Я не затем это надела. То есть, это не... мы же всё обсудили, и я просто... — Не объясняйся, — сказал он, протягивая руку. — Иди сюда. Она легла рядом. Он укрыл их одеялом, и она прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Ткань его футболки была мягкой, тёплой, пахла стиральным порошком и чем-то ещё, чем-то родным. — Мими, наверное, думала, что мы... — начала Вики. — Знаю, — сказал он. — В первую же ночь?.. Мы что, кролики, что-ли? Вот ведь… — Она заботится о тебе. — Слишком. — Может быть. Но по-другому это уже будет не Мими. Они помолчали. В комнате было тихо, только где-то за окном шумел ветер. — Как тебе остров? — спросил Мальбонте. — Красиво, — сказала Вики. — Очень. Я никогда не видела ничего подобного. — Я хотел, чтобы тебе понравилось. — Мне понравилось. Всё понравилось. Ты... ты постарался. — Я старался для тебя. Она улыбнулась. — А завтра что? — спросила она. — Завтра будем завтракать. Потом гулять. Потом, может, напишем письмо Мими. — И поругаем её. — Обязательно. Она закрыла глаза. — Мальбонте, — позвала она. — М? — Я рада, что я здесь. — Я тоже. Она прижалась к нему крепче, чувствуя, как его рука обнимает её за плечи, как его пальцы гладят её по спине. — Спи, — сказал он. — Не хочу. — Тогда о чём будем говорить? — Ни о чём, — сказала она. — Просто будем молчать. — Хорошо. Они молчали. Тишина была тёплой, уютной, безопасной. Вики слушала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, как метроном. Она чувствовала его дыхание, его тепло, его присутствие. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я люблю тебя, — ответил он. Она закрыла глаза и провалилась в сон. Он смотрел на неё — на её ресницы, на её губы, на кружево, которое облегало её плечи, — и улыбался. Она была здесь. С ним. В их доме. За окном зажигались звёзды. И это было главное.