Глава 7. Этот рыжий — не в себе

      — Отпусти её, Уизел.       Холодный, ощутимый голос прошёлся по Атриуму.       Гермиона почувствовала Малфоя раньше, чем увидела: нависшую, неподвижную и неотступную тень за своей спиной. Но взгляда от Рона не отвела. Глаза Рона метнулись через её плечо и сузились, остановившись на говорящем; его губы изогнулись в диком, почти зверином оскале. Пальцы, впивавшиеся ей в руку, сжались сильнее, оставляя синяки, и она невольно ахнула.       Рон резко притянул её к себе, наполовину заслоняя своим телом, словно защищал, будто она была под его защитой. И сразу же вытащил палочку, дрожащей рукой направив её вперёд.       Малфой стоял в двух метрах от него, держа в руках палочку, и его серые глаза пристально смотрели на Рона, не мигая. Его поза казалась расслабленной, но Гермиона чувствовала в нём напряжение, ту сжатую пружину угрозы, глухо вибрирующую под внешней неподвижностью. Рядом с ним Тео тоже держал палочку наготове; едва заметная складка легла между бровями, взгляд метался между Роном и Гермионой, оценивая расстояние, просчитывая исходы.       О, чёрт.       — Убирайся, Хорёк, — прорычал Рон. Голос его звучал тихо, но разносился далеко, рассекая гул шагов и разговоров в Атриуме. — Ты здесь не нужен.       Малфой склонил голову как хищник: оценивающий расстояние, пути отхода, слабые места. Он выглядел скучающим. Тео коснулся его руки, что-то торопливо прошептав, но взгляд не дрогнул.       И затем он нашёл её.       Серо-штормовые встретились с виски-карими, и Гермиона замерла. Сердце резко ударило о рёбра, палочка скользнула в сжатой ладони. Ей следовало сдвинуться с места, она это знала. Сказать что-нибудь. Встать между ними. Остановить это, пока всё не пошло наперекосяк.       Но она не смогла.       Ей казалось, что она попала на спектакль и сейчас наблюдает за этой сценой издалека: неподвижный и бледный Малфой, Рон, кипящий яростью, острый взгляд Тео. Гермиона уже бывала в такой ситуации, когда её руки стискивали грубой силой, повышали на неё голос, пока чутьё подсказывало опасность, заполняя грудь паникой.       — Ты в порядке, Грейнджер? — спросил Малфой, низким, твёрдым голосом. Его взгляд скользнул по её сжатой челюсти, по палочке, которую она сжимала до белизны костяшек пальцев, по быстрому подъёму и опусканию её груди.       Она моргнула, чувствуя, как сжимается горло. Ей было ненавистно это — то, как легко всё рушится, как одно неверное слово Рона способно обнажить нервы и вытянуть наружу воспоминания.       «Я пережила войну». — С горечью подумала она. — «И всё равно стою здесь, разваливаясь на части».       — С ней всё в порядке, — резко, собственнически ответил Рон. Его хватка на её руке не ослабла. — Чего тебе надо, Малфой? Мы просто разговаривали.       — На дружескую беседу это не похоже, — протянул Тео, приподняв бровь. Его палочка не опустилась ни на дюйм.       — Ну конечно, — фыркнул Рон, смех его прозвучал жёстко. — Теперь змеи у нас герои? Не смеши. Она в вас не нуждается. Ни в одном из вас. Проваливайте и оставьте нас в покое.       Гермиона заметила, как Малфой напряг плечи — это едва уловимое напряжение она теперь узнавала как предвестник действия. В животе неприятно скрутило. Если всё зайдёт дальше, остановить это уже не получится.       Она резко шагнула в сторону, увеличивая расстояние между собой и Роном. Несмотря на внутреннюю нервозность, её голос прозвучал ровно, когда она произнесла:       — Хватит, Рональд.       Он резко повернул голову. Он смотрел на неё так пристально, что на мгновение закружилась голова. Затем глаза опустились ниже, и она увидела, как его глаза расширились, заметив поднятую палочку, направленную прямо на него.       — Серьёзно, Миона? — недоверчиво спросил Рон. — Ты собираешься меня проклясть?       — Только если ты принудишь.       В Атриуме вокруг них всё замерло. Поток проходящих замедлился, любопытство стягивало людей ближе, образуя круг. Поднялся шёпот, и Гермиона почувствовала на себе давление десятков взглядов. Поза Рона чуть расслабилась, но не из-за спокойствия. Он бросил быстрый взгляд в сторону собирающейся толпы, и на лице мелькнул холодный расчёт.       Рон повысил голос, делая его отчётливо слышным для всех вокруг:       — Ты серьёзно выбираешь этих змей вместо меня, Миона?       Рон замер, бросив на неё слишком притворный косой взгляд. Ноги разошлись шире, плечи опустились, принимая стойку, которую она слишком хорошо знала.       Он прекрасно понимал, что делает.       В Атриуме что-то сдвинулось. Подозрительные взгляды резко обратились к Малфою и Тео, и Гермиона ощутила, как толпа стягивается ближе, как шёпот нарастает, переливаясь волной шума. Рука с волшебной палочкой дёрнулась. Пульс гулко бился в ушах.       Только не это.       — Да ладно, Рон. Я никого не выбираю, — резко сказала она, пытаясь перекричать поднявшийся гул, пока он не перерос во что-то более опасное. — Ты ведёшь себя нелепо. Опусти палочку.       — Ага, чтобы они прокляли меня, как только я отвернусь? Нет уж.       Напряжение натянулось до предела, пока новый голос не рассёк Атриум.       — Никто никого не будет проклинать.       У Гермионы подогнулись колени от облегчения, когда Гарри протолкнулся в круг. Его волосы были такими же растрёпанными, как и всегда, а выражение лица — нарочито спокойным; зелёные глаза оставались настороженными под тенью улыбки, которая до них не доходила.       Хвала богам.       — Что тут происходит, парни? — легко спросил Гарри, хотя рука с палочкой дёрнулась у бедра, а взгляд резко прошёлся между Малфоем и Роном.       Тео сдвинулся первым, с нарочитой непринуждённостью убирая палочку в мантию.       — Ничего особенного, Поттер, — мягко произнёс он. — Просто мы не могли не услышать, как твой друг орёт на Гермиону через весь Атриум…       Он стряхнул с рукава невидимую пылинку, словно происходящее его совершенно не касалось.       — Я не орал, Нотт, — огрызнулся Рон, бросив на него тяжёлый взгляд, но всё же убрал палочку в мантию.       — …и решили подойти, — невозмутимо продолжил Тео; его взгляд, скользнув к Гермионе, на мгновение смягчился, но он всё ещё был встревожен.       Лишь когда палочка Рона исчезла, Малфой наконец сдвинулся с места, ослабляя стойку. Он убрал свою палочку в кобуру с той же выверенной осторожностью, не разрывая зрительного контакта с Гарри.       — Тебе стоит поговорить со своим другом, — сказал Малфой стальным голосом. — Он был в шаге от того, чтобы довести её до бессознательного состояния.       Гермиона вздрогнула, в животе неприятно сжалось. Взгляд Гарри тут же метнулся к ней — внимательный, ищущий, полный безмолвных вопросов.       — Я в порядке, Гарри. Всё нормально.       Слова прозвучали неубедительно, она произнесла их не успев даже обдумать. Её передёрнуло от собственной лжи, особенно когда она почувствовала, как взгляды Малфоя и Тео легко пробивают эту хрупкую защиту.       Гермиона попыталась улыбнуться. Улыбка вышла слабой и неестественной.       Гарри задержал на ней недоверчивый взгляд, затем перевёл его на Рона. Тот поморщился, потирая затылок и пытаясь изобразить смущение.       — Ничего не было, Гарри. Мы просто разговаривали, — сказал он с нажимом. — Ты знаешь, как я к этому отношусь.       — Ага, — коротко и сдержанно ответил Гарри.       Рон опустил голову, пока толпа вокруг начинала расходиться.       — Я просто не понимаю, почему это не могу быть я, Гарри, — пробормотал он. Его взгляд на мгновение метнулся к ней, встретился с её глазами и тут же скользнул прочь. — Она не хочет, чтобы он был рядом. И её можно понять, разве нет?       Гермиона заметила, как Малфой напрягся, его плечи подались вперёд; в этой почти незаметной перемене уже читалась готовность к нападению, и в ней резко вспыхнула неуправляемая злость.       — Это полный бред, Рональд, и ты прекрасно это знаешь! — Её голос разнёсся по Атриуму. Все обернулись. — Мне не нужно, чтобы ты говорил за меня, и уж тем более не нужно, чтобы ты меня защищал. С меня хватит.       Руки дрожали, но голос оставался твёрдым.       — Малфой не сделал ничего, кроме своей работы, и сделал её хорошо. Если бы его не было вчера, я даже не знаю, чем бы всё закончилось. Я не собираюсь стоять здесь и слушать, как ты выставляешь его каким-то злодеем. Потому что это не так, Рональд. И ты это знаешь!       К концу своей тирады она уже почти кричала, её голос эхом отражался от полированного чёрного камня и позолоченных арок. В толпе воцарилась тишина.       Малфой молча наблюдал за ней, и уголки его губ едва заметно дрогнули. Тео же, наоборот, уже откровенно ухмылялся. Рон просто смотрел на неё, с открытым ртом.       Да, чёрт возьми…       — Да что с тобой, Миона? — наконец рявкнул Рон, его шея покраснела от злости. — Ты серьёзно? Он же Пожиратель смерти, ради Мерлина! — он шагнул к ней, слишком близко, слишком угрожающе.       Она едва успела вздрогнуть, как Малфой уже двинулся, плавно встав перед ней, перекрывая Рону путь. Гарри тоже рванулся вперёд, жёстко схватил Рона за плечо и дёрнул назад. Тот споткнулся, каблуки заскребли по плитам Атриума.       — Ты что творишь, Рон? — прошипел Гарри низким голосом. — Мы уже говорили об этом. Ты не можешь продолжать. Малфой доказал свою состоятельность. Он спасал мне задницу на поле боя бесчисленное количество раз!       Лицо Рона потемнело, голос сорвался в низкое, ядовитое рычание.       — Договори, Миона. Ну же, рискни, — процедил он, сжимая кулаки до побелевших костяшек; их дрожь выдавала едва сдерживаемую ярость.       — Или что, Уизел? — мягко вмешался Малфой, его глаза сверкали, как закалённая сталь. Тихая угроза в его голосе заставила окружающих ведьм и волшебников отступить.       Гарри резко встал между ними, упёрся ладонью Рону в грудь и оттолкнул ещё на шаг назад.       — Хватит, Рон. Всё, — отрезал он. — На этом закончили.       Рон неровно дышал, плечи тяжело вздымались, взгляд был прикован к Гермионе, а в глазах горело что-то тёмное.       Гермиона почувствовала, как Тео придвинулся к ней, его тёплая рука нежно легла ей на поясницу. Этот жест помог ей успокоиться и дышать, хотя пульс бешено колотился в горле.       Рон бросил на Гарри последний тяжёлый взгляд, затем резко развернулся на каблуках. Его шаги гулко отдавались по плитам Атриума, пока он уходил прочь, сгорбившись, оставляя за собой тянущийся, как дым, след ярости.       Гарри провёл рукой по своим вечно растрёпанным волосам, что-то пробормотал себе под нос, а затем вздохнул с явным облегчением.       — Мерлин, он всегда такой? — невозмутимо бросил Тео, глядя вслед удаляющемуся Рону. Он покачал головой с показным сочувствием. — Серьёзно, Поттер. Я понимаю, он твой друг и всё такое, но, честно… этот рыжий не в себе.       Уголок губ Гарри дёрнулся, он коротко хмыкнул, хотя в этом смешке сквозила усталость.       — Рон просто… слишком эмоциональный, наверное, — сказал он и бросил взгляд на Гермиону, будто пытаясь сгладить сказанное. — Он переживает за неё. Иногда это выходит вот так, но он не со зла…       Гермиона почувствовала, как последние остатки адреналина уходят из тела, оставляя после себя пустоту и дрожь. Напряжение спало сразу, и она едва удержалась на ногах, прикрыв глаза от яркого света зачарованного потолка Атриума. Она медленно и глубоко вдохнула, но воздуха всё равно не хватало.       — Это полный бред, Поттер, — голос Малфоя прозвучал остро. Она открыла глаза и увидела, что он смотрит на неё, его серебристый взгляд был пронзительным в ярком свете окружающего пространства. — Он совершенно не контролирует себя.       Их взгляды встретились. Гермиона почувствовала, как её рассекают под этим взглядом, каждый дрожащий вдох и каждый синяк на её руке внезапно стали видны. Она выдавила слова прежде, чем Гарри успел ответить, её голос был слишком быстрым, слишком тонким.       — Я в порядке. Правда. Это всё… раздули.       Её взгляд метнулся между тремя: Гарри хмурился, в глазах Тео читалась тревога, лицо Малфоя оставалось непроницаемым. Давление в груди нарастало, боль затрудняла дыхание.       Не здесь. Не перед ними.       — Мне нужно домой. Я… я, кажется, устала.       Гарри сразу смягчился, шагнув ближе. Его руки осторожно и бережно сомкнулись вокруг неё, словно она могла рассыпаться.       — Конечно, Гермиона, — тихо сказал он шёпотом. — Прости. Я с ним поговорю.       Она кивнула, уткнувшись в его плечо, не доверяя собственному голосу.       Когда она отстранилась, она бросила Тео едва заметную благодарственную улыбку и тут же отвернулась, пока он не заметил в её глазах тревогу. Ноги сами понесли её к ряду каминов в дальнем конце Атриума, толпа расступилась перед ней, перешёптываясь.       Она услышала, как позади Малфой тихо прошептал что-то Тео, слишком тихо, чтобы расслышать, а затем его ровные шаги, последовавшие за ней.       Она не обернулась.       Опустившись на колени у решётки, Гермиона сжала в ладони горсть летучего пороха; рука дрожала. Порох вспыхнул, изумрудное пламя взметнулось вверх. Она назвала свой адрес, и голос прозвучал спокойнее, чем она себя чувствовала.       Когда магия сомкнулась вокруг неё, она успела всего на мгновение оглянуться через плечо и увидела пару серых, холодных и безмолвных глаз, устремлённых прямо на неё.       Гермиона вошла в свою гостиную, сердце бешено колотилось, когда зелёное пламя погасло позади неё. Едва она успела отойти от камина, как следом появился Малфой; его высокая фигура показалась из пламени с той выверенной сдержанностью, от которой у неё сводило зубы. Он стряхнул с рукава лёгкую пыль золы, снял мантию и аккуратно перекинул её на спинку кресла у огня.       Выпрямившись, он сразу нашёл её ровный и непроницаемый взгляд.       Она ходила взад-вперед, потёртый ковёр приглушал её шаги, дыхание участилось в тишине её дома. Её безопасное пространство вдруг показалось слишком тесным с ним внутри, стены сжимались вокруг.       — Я… Прости за это. За то, что он сказал… — слова вырвались сами, раньше, чем она успела их остановить.       — Тебе не за что извиняться, — перебил её Малфой ровным голосом, но это прозвучало не очень мягко.       — Я знаю, — резко ответила она, покачав головой. Разочарование пронзило её дрожью в груди. — Я просто…       Слова рассыпались, когда из горла вырвался неконтролируемый и рваный всхлип. Глаза обожгло слезами, и она с ужасом сжала губы.       Она не могла. Не здесь. Не при нём.       Взгляд метнулся по комнате: огонь, играющий на каминной полке, потёртые подушки дивана, стопка книг на столе, оставленных наполовину разобранными. Гермиона смотрела куда угодно, только не на него. Но это не помогало. Его присутствие было ощутимо, удерживая, словно грозовое небо, которое ещё не пролилось дождём, но она чувствовала давление.       Малфой приблизился к ней медленно и осторожно, словно к пугливому зверю, готовому сорваться.       — Всё в порядке, Грейнджер, — произнёс он низким голосом, без тени осуждения. — С тобой всё в порядке.       Она яростно затрясла головой, крепко зажмурив глаза, тяжело дыша. И всё же его тепло накрыло её, когда он остановился совсем рядом, достаточно близко, чтобы она уловила едва заметный, чистый запах его одеколона с мягкой древесной нотой, чем-то успокаивающим, похожим на сандал.       Когда она заставила себя открыть глаза, он стоял перед ней. Наблюдал. Не требовал, не давил. Просто присутствовал рядом.       Слеза скатилась по щеке. Он поднял руку, медленно, так что она могла бы его остановить, и стёр её подушечкой большого пальца. Его прикосновение задержалось, ладонь мягко обхватила её щёку, и она почувствовала, как невольно тянется к этому теплу, словно к чему-то единственно надёжному после долгого ощущения пустоты.       Его взгляд скользнул вниз к её губам. Её сердце замерло. Затем он заправил выбившуюся прядь ей за ухо — небольшой, неторопливый жест, который показался ей необъяснимо интимным.       Тишина затянулась. Гермиона не могла отвести взгляд. Малфой заполнил всё её поле зрения, всё её внимание, пока гул в груди не начал стихать, а плечи медленно не расслабились, и буря внутри не улеглась.       Она вдохнула. Раз. Ещё раз.       Чары рассеялись, когда её взгляд опустился вниз, а горло сжалось. Она резко отступила, создавая между ними расстояние, упираясь спиной в край книжного шкафа.       Гермиона потеряла опору. Полностью.       — Думаю, я сделаю чай. Хочешь?       Малфой лишь кивнул, и его серые, словно штормовые, глаза проводили её до кухни, каждый её шаг казался непривычно тяжёлым. Она занялась чаем, благодарная за повод занять чем-то руки, стоя к нему спиной.       — Итак, — лениво произнёс он, хотя она уловила в его голосе ядовитые нотки, — что это было?       Ложка звякнула о столешницу.       — Что? — она запнулась, заставляя себя оглянуться через плечо. — О чём ты?       — Между тобой и Уизелом. — Он сместился в дверной проём, опершись плечом о косяк, скрестив руки на груди. — Такое часто бывает?       Её сердце тяжело ударило один раз. Облегчение разлилось по ней от простоты вопроса, хотя подтекст был совсем не прост.       — А. Нет, не особо. Уже нет. — Она повернулась обратно к чайнику, наблюдая, как поднимается пар. — Раньше мы много ссорились. Когда были вместе. Но не после…       Её горло сжалось на воспоминании. Образ её отчаянного бегства в квартиру Гарри и Джинни мелькнул на краю сознания. Она осеклась, пристально глядя на кипящую воду.       Малфой хмыкнул. Он нахмурился и сильно сжал губы, когда его взгляд опустился на половицы.       Гермиона повернулась к окну, сосредоточившись на саде за ним. Солнечный свет проникал сквозь листья, раскрашивая землю пятнами золота и тени. Она пыталась удержаться на плаву, но тишина ощущалась слишком густой и напряжённой. Когда девушка наконец снова посмотрела на него, Малфой всё ещё наблюдал за ней, прищурив глаза, его взгляд оставался непроницаемым.       — В будущем, — наконец сказал он тихим, сдержанным голосом, — мне нужно, чтобы ты сообщала мне, прежде чем покидать лабораторию. Я же сказал тебе прислать мне Патронуса, когда будешь готова.       Её брови нахмурились.       — Да, но я просто пошла пообедать с Тео. Я не делала ничего опасного.       Он резко выдохнул, раздражённо.        — Ты покинула защитные чары, Грейнджер. Я не смогу защитить тебя, если не знаю, где ты.       — Но я была недалеко. Я не покидала Министерство. Это был обед, Малфой. Я была голодна.       — Принято. — Его голос слегка смягчился, но предупреждение осталось. — Но Атриум открыт для публики. Тебе нужно быть осторожнее.       Она закатила глаза, ощетинившись.       — Это был обед, а не тактический рейд.       — И всё же ты каким-то образом умудрилась найти неприятности.       В ней вспыхнуло раздражение.       — У меня не было проблем. Просто разногласия.       Его бровь приподнялась, уголок рта дёрнулся, наполовину складываясь в усмешку.       — Разногласия? Вы двое выглядели так, будто через секунду начнёте драться.       Жар залил её лицо. Она резко отвернулась, сгорбив плечи и зажмурившись, заставляя дыхание выровняться.       Соберись. Дыши.       — Слушай, Грейнджер…       — Я поняла, Малфой. — Слова вырвались слишком быстро, слишком резко. — Этого больше не повторится.       Тишина, последовавшая за этим, давила сильнее, чем сам спор. Она считала про себя, держась за счёт, как за спасительную нить.       Раз, два, три — вдох. Раз, два, три — выдох.       И всё же она чувствовала его там, в дверном проёме. Гермиона физически чувствовала взгляд Малфоя на себе.       Она вздрогнула от резкого свиста чайника, звук разрезал тяжёлую тишину. Прежде чем она успела двинуться, Малфой уже пересёк кухню быстрым, точным шагом. Он снял чайник с плиты, ловко выключил конфорку и, не колеблясь, призвал с полки две кружки.       Пар закручивался вокруг его бледных пальцев, пока он наливал горячую воду в заварник.       Гермиона замерла, приоткрыв губы в растерянности.       Драко Малфой стоял на её кухне, с закатанными рукавами, буднично заваривая чай.       Это зрелище поразило её сильнее, чем любое заклятие. Оно было таким до абсурда обычным и домашним, что у неё перехватило дыхание.       — Как прошло твоё утро, кроме Уизела? — ровно спросил он, потянувшись за мёдом, будто делал это уже сотни раз.       — Моё… моё утро? — переспросила она, моргнув.       — Да, Грейнджер, — в его голосе слышалась лёгкая насмешка, но взгляд оставался внимательным. — Как прошло твоё блестящее, спасающее мир утро в лаборатории? Ты решила проблему мирового голода? Глобального потепления? Может, нашла ключ к миру на Ближнем Востоке?       У неё вырвался тихий, немного дрожащий смех.        — О. Ничего столь грандиозного. Но на самом деле это было захватывающе. Последний этап испытаний дал обнадёживающие результаты.       Гермиона пустилась в объяснения, слова посыпались быстрее, когда волнение уступило место увлечённости. Малфой слушал, не перебивая, потягивая чай, его серебристый взгляд был прикован к ней.       Она уловила его краем глаза, пока ходила по кухне. Теперь он развалился на её стуле, одна длинная нога вытянута, другая небрежно закинута на неё, щиколотка лежит на колене. Он выглядел так, будто здесь его место, его крупная фигура спокойно заполняла её пространство, всё его внимание было сосредоточено на ней.       Это встревожило её больше, чем она хотела бы признать.       Её локоны подпрыгивали, когда она рассказывала об исследованиях, а её голос был полон проблеска хрупкой надежды.       Если бы только это могло быть так. Если бы мы могли спасти их. Если бы всё это не было напрасно.       — Значит, мы так или иначе узнаем результат в течение пяти дней? — наконец спросил он спокойным голосом.       — Да. Именно. — Она опустилась на стул напротив, обхватив кружку обеими руками. — Если трое пострадавших смогут сопротивляться принуждению в полнолуние, тогда у нас наконец что-то будет. Может быть, даже лекарство. Мы сможем начать распространять его по безопасным домам.       Она опустила взгляд на рисунок дерева на столе, сердце билось от смеси возбуждения и тревоги.       И тут её осенило.       Её защитные чары вспыхнули, резко зазвенев по коже предупреждением.       Кто-то входил в её камин.       Она резко подняла голову, глаза расширились. Малфой уже был на ногах, его стул с грохотом отъехал по плитке. Палочка оказалась у него в руке раньше, чем она успела потянуться за своей, всё его тело напряглось, когда он повернулся к дверному проёму кухни.       Из гостиной донёсся характерный рёв пламени, за которым последовал звонкий, раздражённый голос:       — Ладно… что, чёрт возьми, на этот раз натворил мой придурок-брат?