Глава 18. У меня от него уже изжога. Малфой, сделай что-нибудь ужасное.

      Держать раненую Грейнджер на руках второй раз за два дня оказалось тем ещё испытанием.       С одной стороны, Драко наслаждался ощущением её хрупкого тела, прижатого к нему, и едва уловимым ароматом ванили, исходившим от её волос. Он крепко держал её в объятиях, защищая от всего мира. С другой стороны, ему приходилось изо всех сил сдерживать убийственную ярость по отношению к одному рыжеволосому ублюдку — ярость, которая почти наверняка отправила бы его в Азкабан.       Но это того стоило бы.       Всё ещё держа Грейнджер на руках, Драко вышел из камина экстренной сети прямо в хаос, царивший в отделении Святого Мунго. Её дрожащее тело прижималось к его груди, каждый неглубокий вдох сопровождался хрипом. Она судорожно сжимала ткань его мантии, пальцы побелели от напряжения. Он не смел смотреть на неё, потому что и так был на грани. Если он взглянет на неё, это станет ещё одним напоминанием о том, что сделал Уизли, и больше ничто не сможет его остановить. Сейчас ему нужно было сохранять спокойствие и держать себя в руках.       Позже будет время что-нибудь сломать. Например, лицо этого ублюдка Уизела.       Его взгляд скользнул по отделению. Две колдоведьмы замерли посреди шага, разинув рты. Они были бесполезны. Чуть дальше к нему уже быстрым шагом направлялся Тео. В его карих глазах застыла тревога.       — Какого хрена произошло? — резко спросил Тео, окидывая взглядом неподвижную Грейнджер. Его челюсть напряглась.       — Этот рыжий ублюдок. Он… — Драко осёкся, когда Грейнджер вздрогнула и, содрогнувшись, уткнулась лицом ему в грудь. Лицо Тео потемнело. В его глазах вспыхнула та же ярость, что кипела в самом Драко.       Не говоря ни слова, он взмахнул палочкой, притягивая к ним ближайшую койку, затем перевёл тяжёлый взгляд на оцепеневших колдоведьм.       — Да чтоб вас! Вы целители или предметы интерьера? Не стойте столбом. Немедленно приведите Патил.       Те поспешили выполнить приказ. Драко осторожно уложил Грейнджер на кровать, но она всё равно вскрикнула, когда движение отозвалось болью в сломанных рёбрах. Тео уже колдовал. Вдоль его палочки одна за другой вспыхивали диагностические руны, их сияние отражалось на белых простынях.       — Перелом правой скуловой кости. Множественные ушибы лица, кистей и плеч. Лёгкое сотрясение. — Он резко втянул воздух сквозь зубы. — Чёрт. Два ребра сломаны повторно… и… — Голос Тео стал тише. — Этот ублюдок… душил её?       Челюсть Драко напряглась. Он коротко кивнул.       Взгляд Тео опустился к багровым полосам на её шее, которые уже начали превращаться в лиловые и синие синяки. Его рука с палочкой едва заметно дрогнула, прежде чем он заставил себя успокоиться и начал вполголоса накладывать одно исцеляющее заклинание за другим.       Драко молчал, наблюдая, как затуманенный взгляд Грейнджер застыл на диагностической проекции. Конечно, она уже мысленно перечисляла собственные травмы, уже продумывала дальнейшее лечение, словно с ней только что не…       Палочка Тео снова прошла над её телом, затягивая рассечение над глазом и запечатывая порез на ладони. Она даже не вздрогнула. Её веки медленно опустились, и на мгновение Драко решил, что она потеряла сознание, пока не увидел, как слёзы беззвучно скатываются по её вискам, оставляя влажные дорожки на бледной коже щёк.       — Где он сейчас? — процедил Тео сквозь зубы, продолжая работать палочкой. Его взгляд не отрывался от тела избитой Грейнджер.       Драко перенёс вес с ноги на ногу, беспокойно сжимая и разжимая кулаки.       — Аппарировал. Забини сейчас в ДМП. Он и Поттер собирают оперативную группу, чтобы его задержать.       — Мерлиновы панталоны… — Тео резко выдохнул, стиснув зубы. — Не могу поверить, что Уизли смог…       Он замолчал, нахмурившись.       — Он застал её врасплох?       — Забрал её палочку, — прорычал Драко, губы исказились в оскале. Он достал из кармана запасную палочку, которую Грейнджер сжимала, когда он нашёл её, и долго смотрел на неё. — Должно быть, она спрятала её где-то в квартире.       Тео медленно кивнул, сведя брови.       — Понятно. Значит, либо такое уже случалось… либо она понимала, что это может случиться, и заранее подготовилась.       Грейнджер тихо всхлипнула. Надломленный звук прорезал стерильную тишину отделения. Она свернулась на боку, отворачиваясь от Тео, и подтянула колени к груди. Крепко зажмурилась, словно ожидала удара, который так и не последовал.       Палочка Тео медленно опустилась. Всё его лицо смягчилось.       — Чёрт, Гермиона… Прости. Всё хорошо. Ты теперь в безопасности.       Два волшебника встретились взглядами поверх кровати. Без слов они поняли друг друга. Драко видел, что Тео ведёт ту же внутреннюю борьбу, что и он сам, из последних сил удерживая рвущуюся наружу ярость.       Сама мысль о том, что волшебник способен отнять у ведьмы палочку, лишив её возможности колдовать и единственного средства защиты, казалась немыслимой. Трусливой. Отвратительной.       И всё же он легко мог представить, что именно Уизли способен на такое. Конечно, этот рыжий ублюдок не стал бы встречаться с ней на равных. Он бы этого просто не пережил. Эта ведьма стёрла бы его жалкую веснушчатую задницу в порошок, аврор он или нет.       Но теперь… видеть её такой, свернувшейся в комок, дрожащей, пытающейся стать меньше, занимать как можно меньше места, быть менее заметной мишенью, было невыносимо. Что-то болезненно сжалось у него в груди. Это была не та Грейнджер, которую он знал.       Когда он нашёл её забившейся между старым креслом и стеной, то едва узнал. От упрямой, бескомпромиссной ведьмы, которую он знал, ничего не осталось. Перед ним была хрупкая, беззащитная женщина.       Он приблизился к ней медленно, стараясь не напугать ещё сильнее. Паника в её глазах болезненно отозвалась внутри. А потом она вздрогнула и инстинктивно отпрянула, стоило ему впервые протянуть к ней руку. Этого было достаточно. Драко понял всё, что ему нужно было знать о том, что сделал с ней Уизли.       «Пять минут наедине с этим ублюдком в запертой комнате, — мрачно подумал он. — Большего я не прошу».       Подняв взгляд, Драко увидел, как в отделение быстрым шагом вошла Патил в сопровождении двух колдоведьм, которых он видел раньше. Её мягкие карие глаза сразу нашли свернувшуюся на кровати Гермиону, и она ускорила шаг. Одного взгляда на диагностическое заклинание Тео ей оказалось достаточно. Её губы сжались, а затем она молча подняла взгляд на Драко, без слов требуя объяснений.       — На неё напал Уизли, — ровно сказал он.       Если Падма и была удивлена, то ничем этого не показала. Она сразу переключила всё внимание на Грейнджер, осторожно положила ладонь на её дрожащее плечо и, наклонившись, тихо что-то прошептала ей на ухо. Драко не расслышал слов, но увидел результат. Дрожь Гермионы постепенно утихла, дыхание стало ровнее, хотя глаза так и остались крепко закрыты.       — Хорошо, — деловито сказала Падма, выпрямляясь. — Дальше мы справимся сами, господа.       Она вопросительно приподняла бровь, глядя на двух колдоведьм, и те сразу пришли в движение, левитируя кровать к одной из процедурных палат. Тео уже шагнул следом, но Падма мягко остановила его, коснувшись ладонью груди.       — Тео, — тихо сказала она, — я понимаю твоё желание помочь, но сейчас будет лучше, если ею займутся ведьмы. По крайней мере, пока мы не поймём всю степень её травм.       Тео побледнел. Он неровно вдохнул, и в его карих глазах мелькнуло понимание.       — Да… конечно. Прости, Падма.       Её лицо смягчилось.       — Мы позаботимся о ней, — пообещала она, переводя взгляд с Тео на Драко, а затем развернулась и пошла вслед за колдоведьмами по коридору.       Когда Грейнджер наконец оказалась достаточно далеко и уже не могла их услышать, Тео резко повернулся к Драко и крепко схватил его за руку.       — Она… — Он тяжело сглотнул. — Есть признаки сексуализированного насилия?       Драко словно окатило ледяной водой. Следом вспыхнула ярость, мгновенная и всепоглощающая.       — Я… не думаю, — с трудом ответил он. — Когда мы пришли, ничто на это не указывало. Она держала его под прицелом палочки.       Тео коротко усмехнулся, без тени веселья.       — Конечно, держала. Чёртов идиот.       Он провёл рукой по кудрям и сделал несколько шагов по палате.       — Как это вообще произошло? Как этот ублюдок сумел остаться с ней наедине… забрать её палочку?       Челюсть Драко напряглась.       — Если честно, сам не знаю. Мы были в Министерстве. Мы с Поттером только вышли из лифта, когда этот рыжий ублюдок с помощью портключа выдернул её прямо из Атриума. Она была с Блейзом. Он застал их обоих врасплох.       Тео застыл на месте и уставился на него.       — Он пронёс портключ в Министерство? Разве он не аврор?       — Теоретически, да, — сухо ответил Драко. — Поттер был совершенно сбит с толку. Даже не знал, что и думать. Блейз сказал, что этот идиот всё твердил о том, что ей пора «вернуться домой». Поэтому мы втроём аппарировали к нему в квартиру, решив воспользоваться шансом, что он окажется именно таким дураком, каким выглядит.       Брови Тео взлетели вверх.       — Серьёзно? Он притащил её к себе домой?       Драко мрачно кивнул.       — Никогда не недооценивай предсказуемость человеческой глупости.       В этот момент камин вспыхнул зелёным. Поттер торопливо вышел из пламени, стряхивая с мантии сажу. Он сразу же начал оглядывать отделение. Заметив Драко и Тео у лечебной панели, Поттер быстрым шагом направился к ним. От него волнами исходило напряжение. В зелёных глазах смешались ярость, потрясение, чувство вины и страх.       — Как она? Она…       — Она с Патил, — перебил Драко. — Сейчас её осматривают.       Поттер кивнул, проводя рукой по своим вечно непослушным волосам, которые каким-то образом умудрились стать ещё более взъерошенными. Сейчас он был гораздо больше похож не на руководителя авроров ДМП, а на крайне расстроенного ежа.       — Хорошо. Я только что связался с ДМП. Забини руководит оперативной группой по поискам Рона. Я связался через камин с Джинни на площади Гриммо и с Молли в Норе. Ни одна из них сегодня его не видела.       Драко нахмурился.       — Куда он мог пойти? Есть идеи?       Поттер коротко рассмеялся, но быстро взял себя в руки.       — Честно? Понятия не имею. Последние недели он вёл себя странно, но я никогда бы… — Он тяжело сглотнул. — Никогда бы не подумал, что он способен… — Поттер осёкся, ярость на мгновение вытеснила отчаяние. — Мерлиновы панталоны, какого чёрта я этого не заметил? Она моя лучшая подруга. Чёрт возьми, она моя лучшая подруга!       Ни Драко, ни Тео ничего не ответили. Да и что тут было сказать? Все признаки были налицо, если знать, на что смотреть.       Драко заметил их почти сразу. То, как Грейнджер вздрагивала от повышенного голоса или хлопнувшей двери. Как уклонялась от любых вопросов о прошлом, тщательно вырезая из своих рассказов самые важные подробности. Даже её добровольное затворничество в том нелепом домике посреди глуши теперь казалось не странностью, а способом выжить.       Крепостью, которую выстроил человек, давно переставший верить, что где-то может быть безопасно.       А ещё был Уизли.       Его собственнические повадки. Постоянные прикосновения, попытки схватить её, притянуть к себе. Ревность. Вспыльчивость, всё время тлевшая под поверхностью. Мелкие попытки контролировать каждый её шаг, которые он неизменно выдавал за заботу.       Драко уже видел такое раньше. Он вырос рядом с этим. Люциус Малфой действовал аккуратнее, но гниль была той же самой. Контроль, замаскированный под заботу. Власть, выдаваемая за защиту. Это сходство невозможно было не заметить. Если знать, куда смотреть. Но Поттер, очевидно, не замечал.       Когда дело касалось Уизела, у Поттера всегда было слепое пятно. За последнюю неделю Драко не раз пытался его предупредить, заставить увидеть происходящее, но тот лишь отмахивался. Уизли просто «слишком заботится», говорил он. «Это из лучших побуждений».       Какая чушь.       И хотя иллюзии Поттера окончательно рассыпались после того, как он увидел Грейнджер, свернувшуюся на полу спальни, избитую, окровавленную и сломленную, Драко не испытывал от этого никакого удовлетворения. Нечему было радоваться. Теперь стало ясно одно: они все подвели её. Он тоже.       Как он вообще мог винить Поттера, если Грейнджер пострадала уже дважды, находясь под его защитой? Уж он-то прекрасно знал, на что способен Уизел. Он видел все признаки.       Он просто не успел.       Поттер снял очки и устало потёр переносицу. Усталость отпечаталась в каждой черте его лица.       — Ладно. Пока мы его не найдём, нужно полностью перекрыть доступ в это отделение.       Драко сразу кивнул, благодарный за возможность сосредоточиться хоть на чём-то конкретном.       — Первую смену у её палаты возьму я.       Поттер вопросительно приподнял бровь, и Драко пояснил:       — Патил не хочет, чтобы в палату заходили мужчины, пока они полностью не оценят её состояние.       Тео поморщился.       — Это стандартный протокол, если есть основания подозревать домашнее насилие. — Он замялся, отводя взгляд. — Вообще-то этот протокол написала сама Грейнджер.       Гарри замер. Он побледнел, тяжело сглотнул и коротко кивнул.       — Конечно, написала. Ладно. Я возвращаюсь в ДМП и пришлю к тебе нескольких младших авроров, Малфой. Расставь их на остальных входах. Мне ещё нужно доложить Шеклболту. Когда я связывался с отделом, его кабинет уже требовал новых сведений.       Драко склонил голову, молча радуясь тому, что Поттер взял на себя всю министерскую бюрократию. Его бесило, что он не может присоединиться к поискам. Руки чесались от желания самому найти Уизела, но больше он её не оставит. Оба последних раза, когда он уходил, Грейнджер оказывалась сломленной на полу, истекая кровью.       Когда Поттер решил назначить его охранять Грейнджер, поначалу Драко был против. Он был уверен, что их общее прошлое помешает ему сохранять объективность. Но теперь, вспоминая, как он держал её на руках, как дрожало её хрупкое тело, как слёзы застилали карие глаза, Драко чувствовал, как внутри поднимается что-то первобытное, яростное и непреклонное.       Он не подведёт её в третий раз.       — Ладно, Поттер, — тихо сказал он. — Здесь я справлюсь. Иди помоги Забини найти этого ублюдка.       Поттер кивнул и на мгновение встретился с ним взглядом.       — Я… прости, Малфой. Ты пытался меня предупредить. А я не стал слушать.       — Извиняться тебе нужно не передо мной.       На лице Поттера мелькнуло ничем не прикрытое чувство вины. Прежде чем Драко успел себя остановить, он положил руку ему на плечо.       — Ты не знал, — неожиданно мягко сказал он. — Ты просто не видел этого. Наверное, потому что был слишком близок к ним обоим. Если сейчас начнёшь себя за это изводить, ей легче не станет. Лучше помоги найти его, чтобы она снова почувствовала себя в безопасности и вернулась к своему любимому занятию — командовать всеми нами.       Поттер моргнул. На его лице мелькнула едва заметная усталая улыбка — смесь благодарности и недоверия.       — Яйца Салазара на тосте, — пробормотал Тео с ухмылкой. — С каких это пор ты стал таким грёбаным пуффендуйцем, Малфой?       — Да пошёл ты, Нотт.       — А, вот теперь узнаю, — усмехнулся Тео и слегка ткнул Драко кулаком в плечо. — А то я уже решил, что мы тебя потеряли.       Придурок.

***

      Поттер отправил Финнигана и Чанг помогать с охраной отделения. Чанг, к счастью, оказалась исключительно компетентной, и Драко был искренне рад её присутствию. Чего нельзя было сказать о Финнигане. Вспыльчивый ирландец скорее устроил бы случайный взрыв, чем остановил настоящего злоумышленника. Но выбирать не приходилось.       Остальных сотрудников ДМП подняли на поиски. Чанг и Финниган были потрясены нападением Уизли и его последующим исчезновением лишь немногим меньше Поттера. Оба всё ещё выглядели ошеломлёнными, когда услышали о произошедшем.       — Я знал, что он до сих пор к ней неравнодушен, — пробормотал Финниган. — Думал, со временем они всё-таки помирятся. Но никогда бы не подумал, что он способен на такое.       Драко, напротив, вполне мог это представить. Он никогда не понимал, что Грейнджер нашла в этом рыжем идиоте. Она всегда была слишком хороша для него, ещё со времён Хогвартса, с её непослушными волосами и невыносимым характером. И Уизли тоже это знал.       По мнению Драко, именно в этом и крылась причина его неуверенности. Такие волшебники, мелочные мужчины с уязвлённым самолюбием, были особенно опасны. Страх потерять то, чего они, как им самим казалось, не заслуживали, слишком легко превращался в жестокость.       Совсем как Люциус.       Драко оборвал эту мысль, едва она возникла, и привычным усилием загнал её за ментальные стены, возведённые много лет назад. Его отец гнил в Азкабане, там, где ему и было место, больше не способный причинить вред ни его матери, ни кому-либо ещё.       Тихий шелест каминной сети вывел его из задумчивости. Вспыхнувшее зелёное пламя сложилось в силуэт самой младшей Уизли. Джинни вышла из камина в квиддичной форме, стряхивая с мантии сажу. Рыжая коса упала ей на плечо. Привычный румянец исчез, голубые глаза покраснели, а ресницы всё ещё были влажными от слёз.       Заметив Драко, стоявшего у закрытой палаты, она перевела взгляд на дверь. В этот момент та открылась. Патил тихо вышла в коридор и осторожно прикрыла её за собой. Рыжеволосая ведьма сразу направилась к ним. Её губы были плотно сжаты.       — Как она? — спросила Джинни. Голос звучал напряжённо и едва заметно дрожал.       Падма устало вздохнула. Под глазами залегли тёмные тени, и Драко невольно подумал, сколько часов она уже провела на ногах.       — Она отдыхает, — мягко ответила Падма. — Мы залечили её травмы, но пришлось дать ей Успокоительное зелье. Она была… очень взволнована. Понадобилось время, чтобы она успокоилась.       Джинни кивнула, не отрывая взгляда от пола.       — Я могу к ней?       Падма долго смотрела на неё, затем кивнула.       — Да. Думаю, это пойдёт ей на пользу. Вообще-то она сама просила позвать тебя. Только постарайся не волновать её. Сейчас ей больше всего нужен покой.       Джинни молча кивнула в знак благодарности. Затем подняла взгляд на Драко.       — Он больше не мой брат, — тихо сказала она. — Не после этого.       Она ненадолго замолчала, глубоко и неровно вдохнула, после чего её голос стал твёрже.       — Гермиона — моя семья. Она моя сестра. Она этого не заслужила. И я сделаю всё, чтобы этот грёбаный идиот больше никогда к ней не приблизился.       Драко не вполне понимал, зачем она говорит это именно ему, но всё равно коротко кивнул. Он уже видел младшую Уизли в деле — и на квиддичном поле, и за его пределами. Про себя он решил, что шансы Уизела выйти из этой истории невредимым только что окончательно сошли на нет. Если честно, можно было просто распустить оперативную группу и предоставить разобраться с ним его сестре.       Не сказав больше ни слова, Джинни расправила плечи, вытерла последние слёзы и решительно сжала челюсть. Падма тихо приоткрыла дверь, наклонилась и что-то негромко сказала. Из палаты донёсся приглушённый ответ. Целительница коротко кивнула и отошла в сторону.       Драко успел увидеть, как Джинни вошла в полутёмную палату, присела на край узкой кровати и осторожно заключила Грейнджер в объятия. Рыжеволосая склонила голову и что-то прошептала ей — слишком тихо, чтобы можно было расслышать. Гермиона прижалась к ней, продолжая дрожать. Падма осторожно закрыла за ними дверь, отрезая все звуки.

***

      Ночь прошла без происшествий.       Драко оставался на своём посту у палаты Грейнджер, отходя лишь для того, чтобы дежурные колдоведьмы могли войти или выйти во время очередного осмотра. Чанг и Финниган сменяли друг друга каждые несколько часов, патрулируя тихие коридоры отделения. Младшая Уизли больше не выходила, и Драко решил считать это хорошим знаком.       К утру ночную смену сменили дневные целители. Патил вернулась, чтобы проследить за передачей дежурства, вместе с Тео, который почти сразу доказал, что способен навести ужас на кого угодно. Он расхаживал по отделению, раздавая указания и полностью игнорируя любую субординацию, пока Патил с её неизменным терпением и острым языком не вмешалась и не поставила его на место.       Драко наблюдал за привычным хаосом пересменки. Целители тихо переговаривались у лечебной панели, колдоведьмы обменивались картами пациентов, по отделению разносился мерный звон подносов с зельями и стук перьев о планшеты. Посреди всего этого к нему направился Тео, продолжая через плечо отчитывать какого-то молодого целителя.       — …попробуй для разнообразия вынуть голову из собственной задницы и сделать то, что тебе сказали, с первого раза. Вот и молодец.       Повернувшись к Драко, Тео театрально закатил глаза.       — Грёбаные дилетанты, все до единого. Клянусь Салазаром.       Драко усмехнулся, бросив взгляд на снующий по отделению персонал.       — Не знаю… По-моему, все просто делают свою работу. Напомни, а в чём заключается твоя, Нотт?       — Орать на всех остальных.       — Это у тебя отлично получается.       — Спасибо, дружище. Долго тренировался.       — Тогда не буду мешать. Продолжай.       Прежде чем Тео успел ответить, в отделение вошёл Кормак Маклагген. Нахмурившись, он окинул взглядом царившую вокруг суматоху. Заметив Тео и Драко у палаты Грейнджер, он направился к ним, слегка выпятив грудь.       — Привет, друзья, — важно произнёс он. Брови Тео поползли вверх. За спиной Маклаггена он беззвучно артикулировал, обращаясь к Драко: «Друзья?»       Драко посмотрел на волшебника с откровенной скукой.       — Чего тебе нужно, Маклагген?       — Мне? Ах, я всего лишь хотел поговорить с Грейнджер. Насколько я понимаю, она получила какую-то незначительную травму? Она уже пропустила две смены, а мой дядя попросил меня обсудить с ней её исследовательский проект. Похоже, Визенгамот всё больше раздражает отсутствие каких-либо результатов.       — Незначительную травму? — прорычал Тео. — Ты издеваешься, Маклагген? Когда Малфой привёз её сюда вчера, она была практически в кататоническом состоянии.       — Как бы там ни было, мне всё равно нужно с ней поговорить. Она не может бесконечно уклоняться от своих обязанностей из-за пары царапин и синяков.       — Пары царапин и синяков?! — недоверчиво повысил голос Тео, затем демонстративно повернулся к Маклаггену спиной. — У меня от него уже изжога. Малфой, сделай что-нибудь ужасное.       Он небрежно махнул рукой в сторону стремительно багровеющего Маклаггена.       Кто, блять, этот мелкий засранец?       — Нет, Маклагген, этого не будет, — лениво протянул Драко своим самым аристократичным тоном. — Я здесь по поручению ДМП. В эту палату не войдёт никто, кроме уполномоченного медицинского персонала или тех, кого лично пригласит Грейнджер.       Тео скрестил руки на груди и небрежно прислонился к дверному косяку, с ухмылкой наблюдая за происходящим и явно предвкушая хорошее представление.       — Я и есть медицинский персонал, Малфой. Вообще-то я генеральный директор.       — Ты всего лишь высокооплачиваемый администратор, Маклагген. И ты не входишь в её лечащую команду. Обсуди это с Патил.       — Драко, — снова начал Маклагген заискивающим тоном. — Можно мне называть тебя Драко?       — Можешь называть меня Сьюзен, если тебе так легче. Всё равно дальше этой двери ты не пройдёшь.       Глаза Маклаггена сузились, и на мгновение Драко показалось, что тот действительно собирается прорваться внутрь.       Ну давай. Попробуй, придурок.       К его разочарованию, напыщенный блондин всё же взял себя в руки, видимо, наконец сообразив, что выбрал крайне неподходящего человека для давления.       — Хорошо, — холодно произнёс Маклагген. — Но передайте Грейнджер, что, как только она поправится, она должна немедленно явиться ко мне в кабинет.       С этими словами отвратительный маленький жабёнок резко развернулся и поспешно удалился.       — Грёбаный придурок, — пробормотал Тео, оттолкнувшись от дверного косяка и мрачно глядя ему вслед.       Прежде чем Драко успел ответить, дверь палаты тихо приоткрылась, и младшая Уизли вышла в коридор, щурясь от яркого света. Она потянулась и широко зевнула.       — Господи Годрик, который час? — сонно спросила она. Драко вытянул шею, пытаясь заглянуть внутрь и увидеть Грейнджер, но кровать в зоне видимости оказалась пустой.       — Сразу после пересменки. Значит, около семи, — ответил Тео, вопросительно приподняв бровь при виде её растрёпанного вида. — Ты здесь спала? Как она?       Джинни рассеянно кивнула.       — Да. Она попросила меня остаться. Сказала, что не хочет быть одна.       В груди Драко болезненно кольнула совершенно необоснованная ревность, но он тут же её подавил. Конечно, вполне естественно, что Грейнджер хотела видеть рядом младшую Уизли — подругу, почти сестру, — а не его. И всё же он никак не мог отделаться от воспоминания о том, как после нападения оборотня она цеплялась за него, прятала лицо у него на шее и тихо плакала, пока не уснула в его объятиях.       — Думаю, с ней всё будет в порядке, — тихо сказала Джинни. — Физически она восстанавливается хорошо. Падма, как всегда, творит чудеса. — Она замялась, прикусив губу. — Но эмоционально… ей понадобится время. Сейчас ей очень тяжело. Она винит во всём себя.       — Что? — одновременно выпалили Тео и Драко. Джинни поморщилась и устало потерла шею.       — Она всё время повторяет, что первой набросилась на него. Думает, что сама начала драку. По крайней мере её физическую часть. Говорит, что ударила его раньше, чем он…       — Он, мать его, похитил её прямо с работы! — взорвался Тео. — Забрал её чёртову палочку! Конечно, она его ударила! Это не даёт ему права… — Он осёкся, едва не захлебнувшись собственной яростью.       — Она почти вдвое меньше его, — прорычал Драко, крепко сжимая кулаки. — Её пощёчина не идёт ни в какое сравнение с действиями полностью обученного аврора, который тяжелее её почти на пятьдесят килограммов.       — Я знаю, — тихо сказала Джинни. — Поверь, знаю. Она всё ещё в шоке. Или просто отказывается принять случившееся. Гермиона и Гарри оправдывали моего придурка-брата с одиннадцати лет. От таких привычек трудно избавиться.       Они замолчали, услышав, как открылась дверь ванной комнаты. Через мгновение на пороге появилась Грейнджер. Её только что вымытые кудри рассыпались по плечам. Синяки на щеке и шее побледнели, превратившись в едва заметные лилово-золотистые пятна — свидетельство мастерства Патил и щедрого применения эссенции муртлапа.       Грейнджер остановилась в дверях, оглядывая собравшихся. Настороженный взгляд быстро скользнул по каждому из них, после чего она подошла к Джинни, которая сразу же обняла её за плечи.       — Как ты, Грейнджер? — спросил Тео неожиданно мягким голосом, совсем не похожим на его привычную язвительность.       Гермиона робко улыбнулась и почти застенчиво кивнула.       — Всё хорошо, Тео. Правда.       Её глаза цвета виски скользнули с Тео на Драко, затем ненадолго задержались на лечебной панели.       — Я пережила вещи и похуже Рональда, мать его, Уизли, — тихо сказала она, и уголки её губ едва заметно дрогнули. — Переживу и это.       — Конечно переживёшь, Грейнджер, — хрипло ответил Тео. — Никто в этом и не сомневался.       Её взгляд стал рассеянным, потерял фокус — это был тот самый привычный вид, который появлялся всякий раз, когда её мысли одновременно уносились в десяток разных направлений. Джинни осторожно заправила выбившийся локон ей за ухо.       — Ты голодна, Миона? Может, принести тебе что-нибудь?       Гермиона моргнула, возвращаясь в реальность. Её взгляд встретился со взглядом Драко.       — Может… блинчиков? — тихо спросила она. Драко негромко фыркнул, с трудом сдерживая улыбку.       Мерлиновы панталоны… Что же ты за ведьма такая?       — Думаю, это можно устроить, Грейнджер.