Часть 2

Она стала тяжёлой, гнетущей, словно воздух в комнате загустел. Никто не знал, что сказать. Даже Оливия, всегда находившая слова первой, теперь смотрела на него так, будто видела впервые — и ей не нравилось то, что она видит. Леон выдохнул резко, почти раздражённо. — Значит… всё это время… — он запнулся, но на этот раз не из-за того, что не находил слов, а потому что сдерживал себя. — Ты нам врал? Киллиан поднял на него взгляд. — Нет. Я сам узнал об этом случайно. Два года назад. — И два года молчал, — жёстко сказал Леон. — Да. Ответ прозвучал спокойно, но именно это спокойствие разозлило Леона ещё сильнее. — Мы были рядом с тобой каждый день, — сказал он, шагнув вперёд. — Каждый день, понимаешь? И ты ни разу не подумал, что мы имеем право знать? — А что бы изменилось? — тихо спросил Киллиан. — Всё! — резко ответил Леон. — По крайней мере, мы бы не чувствовали сейчас себя идиотами! Оливер нахмурился. — Леон… — Нет, подожди, — он не сводил взгляда с Киллиана. — Ты говоришь, что доверяешь нам. Но доверие так не выглядит. Киллиан молчал несколько секунд, затем сказал: — Я молчал не потому, что не доверял вам. Я молчал, потому что это могло вас убить. Леон стиснул зубы. — Не тебе решать за нас. — Если бы ты оказался на моём месте, — тихо сказал Киллиан, — ты бы сделал то же самое. — Не уверен, — ответил Леон холодно. Слова повисли в воздухе, как удар. Оливия резко вмешалась: — Хватит. Оба повернулись к ней. — Сейчас не время выяснять, кто прав, — сказала она. — Потому что если хоть кто-то узнает правду, спорить нам будет уже некогда. Она посмотрела на Киллиана. — Их никто не остановит — Я знаю, — сказал он спокойно. Оливер тихо произнёс: — Поэтому ты всё время был таким замкнутым… Киллиан кивнул. Леон отвернулся, провёл рукой по волосам и уставился на картину, будто пытался успокоиться. — Если это правда… — сказал он уже тише. — Тогда всё меняется. — Ничего не меняется, — резко сказала Оливия. — Совет остаётся Советом. Наши семьи остаются нашими семьями. И если кто-то узнает, кто ты на самом деле… — она запнулась. — Меня убьют, — спокойно закончил Киллиан. На этот раз никто не возразил. Слишком легко он это сказал. Леон медленно выдохнул и наконец повернулся обратно. — Тогда никто не узнает, — сказал он твёрдо. — Ни слова. Никому. Он посмотрел на остальных, и в его взгляде уже не было злости — только решимость. — Мы не скажем. Оливия перевела взгляд на Киллиана. — А ты? Что ты собираешься делать? Киллиан снова посмотрел на картину. Долго молчал. — Пока не знаю, — сказал он наконец. — Но я знаю одно: если начнётся война, я не позволю Совету снова утопить всё в крови. — А Запретные земли? — спросил Оскар. — Ты на их стороне? Киллиан покачал головой. — Я не на стороне хаоса. И не на стороне тех, кто предал мою семью. Я на стороне империи… такой, какой она должна была быть.