Как достать соседа

      — Чё, Ростян, готов делать контент? – Хелин сначала удивился, когда Панков позвонил ему в 4 часа утра с какой-то очень интересной идеей, из-за своего не до конца проснувшегося мозга и чужой быстрой речи прийти к какому-то общему плану удалось лишь через неделю; ещё две понадобилось на согласование и сбор команды; пару дней на моральную подготовку; и вот, шоу «Как достать соседа» находилось на этапе первой серии.       — Да само собой, мы так хайпанём, я тя уверяю, – Ростик с лёгкостью заверил рыжеволосого и потуже затянул ремни от гоу-про на груди, с неопределенными чувствами разглядывая двухэтажный соседский дом.       Здание некрасиво высилось посреди коттеджного поселка, своей выцветшей от времени крышей и облупившейся краской заставляла другие дома чувствовать себя неуютно. И дом Ростика, за которым тот пытался ухаживать, превозмогая отсутствие сил, все же не был таким красивым, как раньше: окна были в грязи и пыли, участок зарос сорняками, на ветках деревьев не было ни листочка. Хозяин тоже выглядел так себе: курчавые черные волосы спутались и были собраны в короткий тугой хвостик, а под глазами легли темные круги от кошмаров, мучавших его уже который месяц.       Переступив порог дома, кудрявый снял камеру и повернул на себя, приветствуя будущих зрителей хитрым прищуром карих глаз, потому что улыбка скрывалась за чёрной тканевой маской. Покривлявшись пару секунд в объектив, парень прицепил аппаратуру обратно и принялся копаться в ближайшем комоде в поисках чего-нибудь, чем можно будет подпортить соседу жизнь. В чём сосед провинился?       Глеб Орлов — почти тридцатник, не женат, раньше работал в МЧС, теперь ведёт себя как последняя скотина и живёт затворником. Для Ростика он всегда был тупым, старым и заносчивым козлом, отравляющим кислород всем вокруг.       Граффити маркером на половину стены, яйцо в микроволновке, целый рулон туалетной бумаги в забившимся унитазе, мыльная скользкая лужа в ванне, торт с петардами вместо свечек — все эти пакости были выполнены за рекордные 5 минут, полторы из которых Ростик играл на камеру и вальяжно шёл к выходу в тенях коридоров.       Кирилл радовался как ребёнок, когда слышал отборный мат и крики из окон, а быстренько просмотрев запись и убедившись в её отличном качестве, заулыбался ещё довольнее, обмениваясь с Ростиком рукопожатием.       — Если эта хуйня выстрелит, то мы завтра же снимаем вторую серию, – и главный режиссёр оказался прав, такое противоречивое шоу нашло свою аудиторию почти моментально, конечно объявилась группка моралистов, но чтобы их успокоить были придуманы многослойные оправдания и пару раз Ростян поклялся всем, чем мог, что Орлов прекрасно понимал, в чём участвует.       — Разве ты не слышишь, как он ходит по коридорам и снова и снова всё портит? – знакомый голос подсказывал и отражался эхом от стенок черепной коробки уже слишком много лет; иногда Глеб встряхивал головой и мог услышать секунду тишины, но потом очередной упрёк, ещё одна подсказка или неуместная шутка. Временами это был не просто голос, а целый силуэт, тень, которая пряталась за косяками дверей или в ночной темноте комнаты.       — Он превратил твою жизнь в цирк, а ты всего лишь клоун, – в самые плохие дни в зеркале Глеб видел худшую версию себя, вернее не себя, а своего брата-близнеца – карие заплывшие глаза с деформированными зрачками, кровь, стекающая вниз по затылку, и комья земли, которые то тут, то там оказывались по всей квартире. Орлов убил его несколько лет назад. Нет, конечно, это было не со зла. Случайная пьяная драка на кухне, скользкий пол от разлитого пива, удар головой об угол стола, бывший пожарный был не виноват, вовсе нет. Или он просто хотел себя так оправдать. Но убийство брата стало не трагедией, а ключом к двери, которую в итоге сорвали с петель.       Сначала это было странное жжение, маленькие занозы в ладонях от попытки выкопать большую яму в зимнем лесу ночью; затем это чувство стало сильнее, стало не хватать просто сжать зубы или руки в кулаки до боли; потом всё сделалось совсем худо, в порывах слепой ненависти что бродячая собака, что подзаборный алкаш были всего-то способом выплеснуть гнев. Как он начал убивать всех без разбора, честно, не вспомнит, помнит только как зубы по-животному отрывали куски мяса от костей, а руки были по локти в чём-то красном и липком.       В этот раскаленный до предела устой ураганом ворвались изменения в доме. Мужчина рвал и метал, обнаруживая очередную пакость, бросал взгляд в темноту, но та только рассеяно пожимала плечами, не в силах дать ответ. Глеб поначалу думал, что его разум это всё выдумывает, просто чтобы внести разнообразия в жизнь, версии с вылезшими из подвала жертвами и чудом вернувшемся с того света братом Орлов отмёл сразу же. А потом картинка сложилась сама собой. Скрип двери или пола, отчётливо-осторожные шаги, персональные оскорбления в маркерных росписях и подсказки брата. И ещё черный кудрявый волос на полу в ванной. Казалось, что сил злиться не осталось, но чем дольше он смотрел на улику, тем сильнее звенело в ушах. Играть, хоть и по чужим правилам, но на своей территории, было чем-то запредельно новым, азартным, вдохновляющим.       Панков чувствовал себя как дома, открывая входную дверь копией ключа и вглядываясь в стены в коридоре, замечая оставшиеся от маркера следы, которые не так-то просто убрать, не травмировав при этом обои. Слишком быстро чужой дом стал родным, кудрявый мог хоть с закрытыми глазами пройти привычный маршрут от кухни до ванной и ни разу не попасться. И когда ладонь легла на ручку двери, Ростик наконец понял, что было не так. Одна из дверей на кухню была закрыта, теперь путь не был закольцован, а другая вела прямиком в тупик, в котором с хозяином дома можно было разминуться только чудом. И что теперь делать, возвращаться к Кириллу и говорить всё, шоу закончилось? Или рискнуть и получить эксклюзивный эпизод и начать продавать его людям? Деньги Ростяну нужны были не то чтобы сильно, но спустя секунду колебаний он потуже затянул шнурки, мысленно составил план и начал действовать.       Первой штурму подверглась ванная комната, а конкретнее небольшая полка за зеркалом, издевательство над унитазом и пищевой краситель во все бутыльки с гелем и шампунем, потом как обычно ящики в коридоре и пять секунд на посидеть в шкафу, пока тяжёлые шаги идут прямиком к сюрпризу. Быстро прошмыгнуть через гостиную не вышло, там оказалось неожиданное новшество – зелёно-желтый попугайчик в клетке, который не растерялся и начал орать громче телевизора, но не громче самого хозяина дома, который, видимо, обнаружил синюю краску в одной из баночек или забитый туалет, в такой какофонии тяжело было разобраться. Показательно послав птицу на камеру, парень оказался на кухне, где сделал всё, что хотел, и не забыл залить бинокль клеем, а то в прошлые разы времени не хватало.       Спрятаться было решено в укромном месте за дверью и оставалось только ждать, когда мужчина выйдет на балкон и можно было бежать на выход. Мечтания Ростика о том, как он проведёт остаток дня, прервались, когда Глеб опять рычал по поводу микроволновки и резко решил осмотреться, точно встречаясь взглядом с парой глаз в щели между дверью и косяком. В этот момент кровь Ростика стала ледяной, в проходе с мужчиной разминуться точно не выйдет, а прыгать со второго этажа тем более не вариант. Орлов теперь не рычал, не кричал, не дышал даже, а просто смотрел своими тёмными глазами, в которых плескался такой концентрат ненависти, что Панкову на секунду стало нечем дышать. Адреналин, который для него всегда был топливом, сгорел за мгновение, оставив после себя чистый, животный страх. Пока мужчина сделал рывок в сторону столешницы чтобы взять нож, тактическим решением кудрявого стало вытащить тяжеленную сковородку из приоткрытого шкафчика и отправить в полёт в сторону угрозы, что сработало на ура и в запасе оказалось несколько секунд для побега.       Кухонный нож догнал парня и воткнулся точно в плечо, что заставило Ростика громко вскрикнуть и выгнуться в спине, не от боли, а от шока, от ощущения холодного металла внутри своей руки. Кудрявый извернулся и со слезами на глазах вытащил нож, перекладывая его в целую руку, а затем развернулся лицом к Глебу, крича и рыча на него в ответ. После шока последовала боль, но не внезапная, а такая, какой Панков знал её лично – тягучая и холодная, долгожданная, та, которая помогает справиться со всеми невзгодами, после которой все неприятные мысли затихают и силуэты на периферии зрения пропадают. И тут случилось странное, к эйфории от боли добавилось ещё одно знакомое чувство, вытесняя страх куда-то за пределы сознания. Это был адреналин, он слегка поменял свою форму, но, по сути, остался тем же. Самый настоящий кайф не от маленьких пакостей, а от желания показать хищнику, какую же глупую ошибку он совершает, пытаясь укусить ядовитую жертву. Панков медленно стянул маску с лица и убрал её в карман, хрустнул шеей и, смотря мужчине в глаза, нажал стоп на камере. Орлов принял вызов, когда поднял с пола пустую бутылку и разбил её о край комода также неспешно.       — Попробуй догони, старый мудак! – парень выдохнул фразу с коротким смешком и рванул вдоль стены, скидывая на пол ближайший цветочный горшок.       Начался адский хоровод по трём комнатам. Ростик бегал по дому и сносил всё на своём пути, а Глеб в своей слепой ярости задерживался на преградах, тратя драгоценное время чтобы сломать очередной стул или не запнуться на осколках. Опять лицом к лицу они столкнулись в ванной. Мужчина промазал броском бутылки, а вот кудрявый удачно вернул нож владельцу прямо ему в ладонь. Остриём и насквозь, разумеется. Руку неимоверно жгло, и старший схватился за запястье, так что парень без труда пролетел мимо, хлопнув дверью для эффектности. Орлов замешкался, споткнувшись о что-то в темноте, охота всё больше и больше перерастала в фарс, добыча удирала, громко смеясь и заливая кровью всю квартиру. Широкий и длинный коридор стал их последним местом встречи. Входная дверь оказалась закрыта на ключ, но Ростян пока что не планировал уходить. Мужчина наконец соизволил вытащить нож из руки и отбросить его в сторону, так ведь гораздо интереснее. Кудрявый уже не думал, а просто действовал, совершая длинный рывок в сторону Глеба.       Ой, а у кого это так не вовремя развязались шнурки?       Не рассчитав дистанцию, парень упал прямо в ноги старшему, а вывернуться не хватило времени, и Глеб уже навис сверху, сжимая шею скользящими от крови ладонями. Ростик, лёжа на спине, на миг увидел перед собой не хищника, а равное травоядное, которое тоже кто-то сломал, и теперь оно просто не видело другого выхода. На короткое мгновение мужчину стало даже жаль, и видимо он уловил изменившееся настроение, от чего слегка расслабил хватку и изогнул в непонимании брови. Этого хватило, чтобы Панков дёрнулся вперед в попытке выбраться. Дёрнулась и его рука, в которой удобно лежал забытый ранее в кармане складной нож. Между их лицами было сантиметров 10 или около того, потому Ростян истерично ловил взглядом все изменения на чужом лице, пока чувствовал, как лезвие встречает сопротивление, затем рвёт что-то мягкое и скользит дальше. Глеб успел только загнанно вдохнуть и посмотреть вниз, прежде чем разорванную футболку окрасило яркое быстрорастущее пятно. Парень оказываться под чужим телом не хотел, поэтому перекатился в сторону, тут же заходясь в кашле и хватаясь за горло, пока мужчина корчился на полу от боли, стараясь хоть как-то зажать рану. Ему мешали цепкие руки, обшаривающие карманы штанов, а звон в ушах только усиливался. Ростик вытащил ключ из кармана дрожащими пальцами и целую вечность возился с замком, пытаясь не обращать внимание на рычание и стоны за спиной. Дверь, наконец, поддалась и Панков захлопнул её не оглядываясь, в несколько длинных шагов добегая до рыжеволосого друга и остальной съёмочной команды.       — Господи, Глеб, я тебя не узнаю! Проиграть пиздюку в своём же доме, стыд и позор, – противный голос с издёвкой смеялся, звуча из всех уголков комнаты и ниоткуда одновременно. Орлов даже не думал преследовать парня, а медленно копался в ящике комода, хоть бы он здесь оставил аптечку с прошлого раза, иначе он просто умрёт и вряд ли его скоро обнаружат, – Может, ты зря на себя столько берешь? Обратись к кому-нибудь, раз не можешь справиться.       Орлов тряхнул головой и наконец отрыл среди прочего хлама аптечку, к которой прилип сложенный в несколько раз листок. На нём был написан номер и больше ничего. Рвано осмотревшись по сторонам, мужчина закинул лист на верхнюю полку, чтобы тот окончательно не поплыл от крови. Острая боль в боку мешала думать адекватно, так что он твёрдо решил позвонить по загадочным цифрам после того, как залижет все раны.       Панков очнулся в своей комнате с дикой болью в плече, но с чувством, которое забыл несколько лет назад, а сейчас снова вспомнил – тишиной. Не было навязчивого неразборчивого шёпота в голове, тени по краям периферического больше не плясали, даже не было желания в очередной раз вламываться в чужую квартиру, чтобы получить дозу адреналина. Плечо было плотно перевязано, вроде как Кирилл выслушал весь истеричный бред Ростика о том, что происходило в доме, и докинул до знакомого врача, а потом и до квартиры.       Дни потекли в непривычном ритме. Рана затягивалась и синяки проходили. Шоу вышло на новый виток популярности, так как Хелин решил выложить запись в сеть, конечно аккуратно её смонтировав, оставив только кадр первой стычки, благо нож в руке Ростяна в кадр не попал. Деньги лились рекой, пока кудрявый приводил свой дом и себя в порядок. Кошмары, ранее забитые слишком реальными образами и событиями, и заставляющие подрываться посреди ночи в холодном поту, теперь только иногда оставляли неприятное чувство после пробуждения, и только лишь потому, что от непонятной смеси цветов и звуков болела голова.       Проснувшись поздно днём после ночных посиделок в звонке с Кириллом, Панков сладко потянулся и сразу подошёл к окну, чтобы открыть шторы и посмотреть на город, как он привык делать за прошедшую неделю. Зажмурившись, чтобы яркий свет не так сильно ударил по глазам, парень в одно движение раздвинул ткань, отделяющую его от внешнего мира. Ожидаемого яркого света в глаза не последовало, а когда кудрявый открыл глаза, то в шоке непроизвольно раскрыл и рот. Небо, ещё вчера кристально чистое, сейчас было затянуто угольно-чёрными тучами, шквалистый ветер качал деревья из стороны в сторону, а мимо с бешеной скоростью проносились большие капли дождя и огромные хлопья снега. Ростик, если говорить на чистоту, до жути боялся грозы, поэтому резко отпрянул от окна, словно обжёгся. Он ведь вчера вечером смотрел погоду на неделю, прогноз обещал весенние плюс двадцать и солнце весь день, а не вот это вот. Попытка выяснить, что вообще происходит не увенчалась успехом, телефон показывал отсутствие мобильной сети, и в принципе в доме не было света. Парень уж было начал паниковать, что оказался заперт в доме без какой-либо связи с внешним миром, поэтому он постарался успокоиться, сделав глубокий вдох и выдох. Звук дыхания весело отскочил от стенок комнаты, обустроенной по-спартански. А вот снежного дождя за окном слышно не было. Совсем.       Панков в два шага снова оказался у окна, распахивая его настежь и высовываясь на улицу наполовину. Капли и снежинки били по лицу, но ничего за собой не оставляли, вода собиралась в подставленных ладонях, парень отчетливо её видел, но не чувствовал. Закрыв окно и переодевшись, Ростян быстро оказался на улице. Вода мощными ручейками текла по тротуару, но не обращала внимание на парня, оставляя его одежду и волосы абсолютно сухими. Кудрявый схватился за голову и стал судорожно вспоминать, не принимал ли он чего в последние дни, хотя вообще ни разу в жизни таким не баловался, но другого объяснения не находилось.       — Эй! – из-за спины послышался знакомый голос, который обычно был резким и рычащим, однако сейчас он звучал спокойно. Обернувшись, Ростик несколько долгих секунд пытался осмыслить увиденное и одновременно решить, выбрать вариант 'бей' или всё же 'беги'. Глеб сидел на ступеньках своего дома, расслабленно привалившись к бетонной стене. В итоге выбор пал на 'просто подойти и поговорить, потому что если бы он хотел открутить мне голову за события той встречи, то он бы так не церемонился, и я бы уже валялся на тротуаре с проломанным черепом или вскрытым горлом, а может всем сразу'.       — Эээ, привет? – ничего оригинальнее в голову не пришло, слова вообще трудно подбирались, учитывая, кто перед ним сидел.       — Ага, здорово, – мужчина поднялся с насиженного местечка и протянул ладонь для рукопожатия. Ростик неуверенно ответил, чувствуя под ладонью затянувшийся шрам. В следующую секунду он почувствовал коленями и руками деревянные ступеньки, – Это тебе за то, что ты превратил мой дом в полный пиздец.       Кудрявый фыркнул и закатил глаза на секунду, но ничего отвечать не стал, а поудобнее устроился на крыльце, смотря снизу вверх на хозяина дома.       — Потрепали они тебя знатно, – Орлов сложил руки на груди и смотрел на парня с усмешкой, которую Ростик, в свою очередь, откровенно не понял и уже хотел спросить, о чем старший вообще говорит, но тот его опередил, – Ну давай вспоминай. Я же помню, я тебя там видел.       Панков почти успел рассмеяться в чужое лицо, но воспоминания цветными вспышками появлялись перед глазами. Прошедшим вечером рыжеволосый друг вёл себя отстранено, на все вопросы давал какие-то уклончивые ответы, а перед тем, как попрощаться и выйти из звонка, вообще начал слёзно извиняться. Потом Ростян помнит скрип двери в свою комнату и удар чем-то тяжелым по затылку. Дальше всё как в тумане – голоса темных фигур, пластиковые стяжки по рукам и ногам, тряска в багажнике машины. Пришёл в себя он когда его окатили ледяной водой, яркий свет резанул глаза, вроде как напротив показались чьи-то знакомые очертания, но сразу после наступила темнота и Ростик проснулся в сегодняшнем дне.       — Мы вообще где? – кудрявый совсем запутался. Почему его друг извинялся? Он как-то в этом замешан? И почему к нему в дом так нагло вломились? Ладно, на эти вопросы он ещё мог придумать какой-то ответ, но почему он оказался в странном месте вместе с Орловым?       — Не знаю, – Глеб уже лежал на этих несчастных ступеньках, положив руку под голову и прикрыв глаза.             — Я сейчас пойду и застрелюсь, – парень хотел было сделать волевой рывок и опробовать один из вариантов, пришедших в голову.       — Я уже пытался, но снова появлялся здесь, – мужчина монотонно рассказывал о своей попытке, теперь с открытыми глазами рассматривая навес над крыльцом, – Ещё и голова сильно болела.       — Должен же быть выход.       — Ну вообще, пока ты не появился, тут просто шёл снег.       — Блять, и что? Нам ждать, когда появится кто-то ещё и пойдёт метеоритный дождь? – парень чужую подсказку вообще не оценил и резко подорвался с места, встав напротив старшего.       — А чё нам делать? Вот мне лично и здесь хорошо, а как выбраться я не знаю, – Глеб поднял голову и уставился на Ростика, озвучивая свои мысли, словно они были самой правильной истиной.       — Да конеш, это же так ахуительно — сидеть непонятно где, но только не в реальном мире, потому что когда мы выберемся, тебе придётся взять ответственность за всю хуйню, – нападать было тяжело, такого упёртого барана ещё попробуй переубеди.       — Какую хуйню? А ты сам не хочешь взять ответственность за все свои пакости, гандон малолетний? – защищаться в ответ тоже дело не из лёгких, когда не дают нормально выговориться.       — Аа, так тебе надо напомнить, про какую именно хуйню я говорю? Без проблем, дура старая. Ты не помнишь, сколько людей ты убил? Ты на серьёзке думал, что мы решим не проверять тебя по своим каналам, прежде чем вламываться в квартиру? – Ростик откровенно врал, прямо на ходу сочиняя какую-то чушь и просто надеялся, что окажется прав, ему было необходимо вывести мужчину на эмоции.       — Заткнись нахуй, – Орлов резко встал на ноги и подскочил к младшему, смотря прямо в карие глаза.       — Иначе что? – Панков смотрел в ответ игриво, с вызовом и улыбался. Под ногами начал появляться густой туман, а дождь слегка ослаб.       Сжатые до покраснения кулаки и громкое дыхание – все признаки разъярённого быка. Только вот спустя несколько долгих вздохов, чужие глаза на несколько секунд закрылись, руки расслабились, и в итоге от так филигранно подогреваемой ярости не осталось и следа, и туман исчез так же резко, как и появился. Старший только устало посмотрел на парня, развернулся и пошёл к себе в дом.       Прыжок со спины и хруст шейных позвонков оказались очень внезапны.       Ростик сам слегка опешил от того, что сделал. Проблематичным оказалось не завалиться на пол вместе с бездыханным телом, однако то через секунду пропало, оставив на своём месте красные, зелёные и синие помехи, и парень, в попытках ухватиться за воздух, всё же оказался на бетонной дорожке. План сработал, правда в противоположную сторону, но сработал ведь, а это главное. Если этот мир начинает так безбожно глючить из-за смерти, то нужно просто продолжить, и в конечном счёте они выберутся. Из окна второго этажа Панков услышал протяжное и злое 'блять'.       Они убивали друг друга каждый час самыми разными способами, начал Глеб в отместку за то, что он вообще-то не устраивался на должность подопытного кролика, потому что шея после выходки младшего болела ужасно, однако все позвонки были на месте. Панков удостоился чести быть задушенным прямо у себя дома, в предсмертных попытках сделать вдох ему даже послышалось, что дождь за окном перестал быть безмолвной декорацией и застучал по стеклу.       Следующий раз был интереснее, потому что они оба вышли на улицу с ножом в руке. Может им нужно было как в сказке, умереть в один день, но с точностью до секунды, чтобы ещё сильнее потревожить непонятное пространство? Лёжа на дороге в крови, Ростик щёлкал зубами от холода и паники, потому что ливень наконец показал себя в полной мере – крупные капли слишком больно били по лицу и открытым ранам, а где-то почти рядом сверкали молнии, отзываясь оглушающими раскатами грома. Глеб холода и грозы не боялся, а просто наблюдал, как с дождевыми каплями пытаются бороться снежинки, врезающиеся под кожу стеклянными осколками, пока он также истекает кровью рядом с парнем.       Мест для драк и поножовщин оставалось всё меньше и меньше, находиться рядом с аномалиями было физически больно, но не смертельно. Конечно, в иной раз всё тело болело так сильно, что хотелось лечь на лужайке перед домом, закрыть глаза и полчасика отдохнуть. Так они и делали, Ростян всегда падал на траву рядом с Орловым, который мычал под нос какую-то песню. Но чем дольше они прохлаждались, тем стремительнее исчезали все эти цветастые разломы, и первым обычно не выдерживал естественно кудрявый, пробивая чужую грудь ножом и сразу же вскрывая себе горло.       — Когда ты злишься – под ногами появляется непонятный туман. Когда мне хуёво – дождь становится сильнее, а когда тебе на всё похуй – идёт снег, – кудрявый ходил взад-вперёд по гостиной старшего, прямо у него перед носом, от очередной серии взаимных убийств было решено отдохнуть чуть более продуктивно       — Лучше бы я им вообще не звонил, – Глеб отстранёно прошипел, проводя руками по лицу.       — Что? – Панков резко остановился, врезавшись в мужчину взглядом.       — Не смотри на меня так. В тот раз, когда ты сбежал, я нашёл бумажку с номером и решил позвонить, но мне никто не ответил. Откуда я мог знать, что будет? – старший не отрывал глаз от стены, потому что было немного стыдно, так как здесь перекинуть вину на навязчивый шепот не получалось, так как его тут не было.       — Да ты по жизни не знаешь, что делаешь, – отдохнули и хватит, сейчас Ростик ответит очередной колкостью и начнётся.       — Что ты сказал? – второй раз повторять мужчине не нужно было, заряженный пистолет, удачно обнаруженный под диванными подушками, уже был направлен точно в лоб младшему.       — Говорю, что ты тупой, а ещё и глухой видимо, – поддерживая кончиками пальцев чужую руку с оружием, Панков прильнул ближе, но Орлов почему-то медлил.       — Да пристрели ты его уже! – голос третьего-лишнего резко прозвучал откуда-то с потолка, заставив двоих препирающихся людей в миг успокоиться и только смотреть друг на друга, удивленно хлопая глазами в абсолютной тишине. В партере перед сценой двух одиноких актёров вип-место было занято. Глеб медленно опустился на диван, его действию вторил младший, подтягивая ноги к себе и обнимая колени. Всё то, над чем они так упорно старались, оказалось ошибкой. Цветные помехи, которые были приняты за ступеньки к свободе, были очередным гвоздём в крышку их общего гроба.       — Мы уже сколько не спали, дня три? У меня после такого крыша течёт капитально, – парень рассуждал шепотом, что вряд ли поможет ему сохранить информацию от лишних ушей, но так было чуть спокойнее, – Просто, если они могут убрать кошмары и галлюцинации, то, наверное, добавить тоже могут.       — Мы можем закрыться каждый у себя дома, – Орлов пытался придумать хоть что-то, но под конец озвученного говорил ещё тише, осознавая, что любой вариант с треском проваливался, если Ростян был прав.       — И они заставят нас убивать самих себя, – дождь застучал по окнам с новой силой, оставляя за собой на стекле мелкие сколы, а молния била прямо рядом, от чего младший съеживался сильнее и зажимал уши руками. Глеб метался в выборе между 'убежать в другую часть дома и забаррикадироваться в одной из комнат, на случай правоты Ростика, потому что натравить их друг на друга могут в любой момент' или 'успокоить младшего, чтобы дом не развалился, и они оба в очередной раз не умерли'.       — Ростик, посмотри на меня, – согнувшись в три погибели перед кудрявым, старший пытался достучаться до слишком расстроенного и потерянного парня, положив одну руку на его плечо и осторожно сжимая, второй рукой легко убирая прижатую к уху ладонь. Заплаканные карие глаза смотрели в непонимании от чужого мягкого и тихого голоса, от прикосновений рук, которые несколько часов назад ломали кости со звонким хрустом. Такая резкая смена обстановки помогла вынырнуть из-под мутного слоя льда переживаний, дышал Ростян загнанно, но поймав во внимание ритм дыхания мужчины – вдох, задержать дыхание, выдох, задержать дыхание и всё заново – подстроился, хотелось успокоиться и обдумать все варианты ещё раз. Орлов отвернулся к окну, продолжая дышать просто медленно и глубоко, Панков положил руку на на чужое плечо в ответ, пальцами другой сжал запястье.       — Что нам делать? – парень нехотя убрал со старшего руки, вытирая лицо рукавом кофты и лениво оглядываясь на окно, стекло которого пошло мелкими трёхцветными трещинами и вода лилась на подоконник. Сколы медленно, но верно пропадали, забирая с собой пёстрые помехи.       — Иди к себе, займись чем-нибудь, – мужчина, плюхнувшись обратно на диван, сложил руки в замок и предложил вернуться к полуплану-полуразочарованию, может, им всё же несказанно повезёт, и никто их трогать не будет, вряд ли они одни такие продуктивные.       На том и порешили. Орлов проводил парня до входной двери, с громким лязгом закрывая её на все возможные замки, Ростян неохотно дошел до своего дома, так же запирая двери и придвигая к ним тяжеленные тумбы и шкафы. Заняться было критически нечем, только сидеть на полу и следить за тем, как от внешнего воздействия предметы в комнате начинали искрить ошибками, а потом пропадали, даже штор не осталось. Скомканная кофта под головой добавляла удобства, но потолок был изучен вдоль и поперек за ближайший час или около того, время тянулось очень медленно, все заедающие припевы в голове прозвучали, счастливые воспоминания и забавные истории были прокручены не один раз, мысли о том, что Ростик сделает первым, выбравшись из этого кошмара, были слишком примитивными. Почему-то начало клонить в сон, впервые за столько-то времени, но парень не хотел сопротивляться, все же сон – самый простой способ пропустить несколько часов. Поэтому, удобно устроившись на полу, кудрявый закрыл глаза, легко посмеиваясь с мысли, что все его приключения окажутся просто слишком реалистичным кошмаром, и проснется он в своей кровати весенним днём.       Свет хлестнул по глазам с такой силой, что Глеб сначала подумал, что ослеп. Однако, спустя пару-тройку долгих минут, глаза начали привыкать к ослепительно-белому ничему и даже вышло кое-как осмотреться. Взгляд зацепился за чёрное и кудрявое пятно на расстоянии вытянутой руки, мужчина щурился и упорно вглядывался, и выдохнул только когда заметил движение чужой грудной клетки под тонкой тканью одежды.       — Эй, кудрявая башка, просыпайся, – младший очень недовольно мычал и зарывался лицом в кофту, пока Орлов надоедливой мухой жужжал над головой, так что Ростян быстро сдался, медленно садясь.       — Что происходит? – Ростик попытался осмотреться в оглушающе-белом, но сразу же бросил эту затею, повернувшись в сторону чужого голоса.       — Тише, – Глеб шикнул, настораживаясь и прислушиваясь к окружающей среде внимательнее.       Скрежет и лязг металла становились отчётливее, десятки куда-то спешащих шагов, будто в крысиную нору закинули пару-тройку искрящих петард, звук автоматных очередей и треск чего-то стеклянного, крики в приказном тоне вперемешку с матами, нарастающий гул, но всё это – словно под толщей воды. Панков в панике метал глазами из стороны в сторону, пока мужчина повернул ухо в сторону звуков, они звучали откуда-то сверху, но вскоре Глеб начал слышать смесь звуков слева, в то время как младший задержал взгляд на пространстве справа. Разобраться в происходящем было сложно ровно до того момента, пока в воздухе не прозвучали заветные 'Лежать нахуй!' и 'Тут ещё три человека, ещё живые!'. Тогда и по белому ничему пошли трещины, потолок начал осыпаться на одежду бетонной крошкой, а сбоку появилась огромная дверь, переливающаяся искорками циркулярной пилы ближе к центру.       — Давай, когда нас вытащат, встретимся, – голос Орлова кое-как прорвался сквозь шум, Ростик быстро закивал в ответ, пока его за шкирку не выдернули в настоящий мир.       Первыми в нос ударили запахи, самые разные, от мерзотно-затхлого, до приторно-гнилого; следующими вернулись звуки, и чужие крики уже не были где-то в одном ухе, а правильно звучали со всех сторон; потом было зрение, но пользоваться им было сложно, свет от фонариков был прямо в лицо; последними стали все остальные ощущения, в частности руки, ноги и спина, которые первыми заныли от того, что несколько долгих дней были в одном положении. Ростик сложился пополам обратно на стул на пару секунд, но люди в форме быстренько подняли его обратно на ноги, волоча в сторону выхода. До ужаса хотелось пить, спать, есть и несколько часиков поотмокать в горячей ванне, но пока приходилось тащиться по ступенькам в компании мужчин в одинаковых ботинках и таких же везунчиков, которые были всего лишь расходным материалом. На следующем этаже запах гниющего мяса стал раз в десять сильнее, за полупрозрачными дверьми можно было разглядеть кучи 'отработанных' тел. Последняя лестница, полуразрушенные стены старого здания, мокрая земля после дождя, в которой вязли ноги, карета скорой помощи и долгожданная темнота спокойного сна. Но всего на несколько часов.       В перерывах между сном приходили медицинские работники и делали какие-то капельницы, также приходили люди в одинаковой форме с долгими расспросами, где-то между этим всем удавалось сходить в туалет или в душ, чудом не упав и не разбив голову о кафельный пол из-за усталости. Еда не лезла в горло, но приходилось есть, иначе силы были только на сон, но Ростик больше не хотел спать. Подскочив одной ночью от резкого шума в коридоре, парень решил, что больше так продолжаться не может, поэтому собрав свои скромные пожитки, в числе которых были паспорт и телефон, любезно предоставленные сотрудниками из органов, стал дожидаться утра. Хотя каких органов, на их форме не было ни единого шеврона, а кудрявый подписал столько бумаг о неразглашении, что уже не знал, что вообще ему можно было говорить. С первым обходом дежурных медсестёр, Панков вымолил поход к главврачу, тот помог чем смог – дал пару вещей из своей сменной одежды и отпустил домой, потому что если Ростян кому и понадобится, то ему просто позвонят с короткого номера. К великому сожалению, врач не подсказал, в какой больнице может быть Орлов, всё по поводу их дела было засекречено.       Крупный мужчина в компании ребят в балаклавах только пожал плечами, когда парень встретил у себя на кухне людей, вернувшись из магазина с небольшим пакетом продуктов. Ростик, само собой, не представлял никакого интереса, потому что был втянут во всё вообще случайно, но он, в отличии от Глеба, людей не убивал. Других причин, почему старший не появлялся дома целых две недели, парень не видел. Каждый день на протяжении месяца ждать мужчину у него в квартире становилось всё проблематичнее, и даже не из-за работы, просто Ростик переставал верить. Да, пройдя такой ад было бы просто несправедливо сгнить в какой-нибудь закрытой психлечебнице или в земле. Но спустя три месяца Панков заходил в чужой дом всего на несколько секунд, просто чтобы убедить себя, что там действительно пусто. В один день парень решил в последний раз обойти все комнаты, поправить шторы и подушки на диване, смахнуть пыль с рамок с фотографиями и, закрыв дверь, выкинуть сломанный надвое дубликат в мусорку. Без всяких прощальных взглядов с глазами на мокром месте как в фильмах. Дел было слишком много, например подыскать риелтора, которых поможет с продажей дома и покупкой новой квартиры подальше от этого района.       Тихо пробраться в дом не вышло, отмычка долго не хотела ложиться как нужно, а пол оказался на редкость скрипучим. Но ничего страшного, на зеркало в прихожей красными и чёрными красками ложились линии маркера, складываясь в причудливые узоры и знакомые слова. Лужа из мыла и воды неудачно растеклась по всей ванной, так что измазать пастой стеклянные стенки душевой не вышло, но небольшое ведерко с водой держалось на двери довольно неуверенно. Столовые приборы нашли свой новый дом в микроволновке, а вот вилка, питавшая холодильник, была слишком сильно прижата к стене, и вытащить её не представлялось возможным. Небольшой фокус с окном и клеем должен был стать последним и можно было уходить, но за спиной кто-то вежливо кашлянул, что заставило Глеба медленно развернуться на пятках и параллельно кусать губы, чтобы не рассмеяться раньше времени.       Ростик стоял в дверном проёме с шваброй в руках, скорее всего схватил первый попавшийся под руку предмет, который хотя бы отдаленно был похож на средство самозащиты, и неверяще хлопал ресницами. Серьёзное лицо вышло продержать секунд пять, не более, а потом кухню залил сначала низкий и сиплый смех, к которому почти сразу добавился громкий и раскатистый. Мужчина трясущимися руками закрыл тюбик клея, парень отставил швабру к стене и подошёл к окну, открывая его на распашку, потому что воздуха начало категорически не хватать. Ростик спрятал лицо в руках, но смех тише не стал, Глеб жмурился и легко стучал кулаком по подоконнику, им обоим было совершенно всё равно, сколько соседей они умудрятся разбудить истеричным смехом. Вся эта ситуация с их странными взаимодействиями наконец закончилась, но эмоции нашли выход только сейчас, проще было всё выплеснуть за один раз, чем держать в себе неизвестно сколько. Они смеялись ещё минуты четыре, хватая ртом воздух и держась за плечи друг друга, таким образом спасая себя от неприятной встречи с полом из-за лёгкого головокружения. Смех стихал постепенно, оставляя комнату в приятной тишине с шумом редко проезжающих машин за окном. Младший глубоко дышал и всё ещё легко улыбался, старший довольно скалил зубы, вытирая слёзы в уголках глаз. Последний раз глубоко выдохнув, кудрявый повернул голову к Глебу и тут же озвучил вопрос.       — Какого хуя я ждал тебя несколько месяцев, а ты объявился только сейчас?.. – 'я волновался' повисло в воздухе, но старший понял всё без лишних слов, поэтому кудрявый замялся, путаясь в словах. Каштановые брови напротив нахмурились, рот открылся для вопроса, но со звонким щелчком зубов друг о друга почти сразу закрылся, карие глаза смотрели недоверчиво, опасливо, с сомнением. С интересом.       — Сегодня вечером я буду дома, – сказал Орлов с ухмылкой на губах, сунул чёрный маркер Панкову в руки, вышел за дверь и был таков.