*6*

Утро постучалось робкими лучиками солнца в зашторенное окно. Будильник затрезонил рядом с койкой, которая, впрочем, уже была пуста и аккуратно заправлена. Рокотов стоял и натирал на груди эмаль на наградах, потом значки на петлицах и кокарду на фуражке стоя на кухне. Света заперла все двери в комнату не давая и малейшей возможности жениху подглядеть. Когда у Ивана заблестело на форме всё, что могло блестеть, причём так, словно ему это только что выдали, терпение в ожидании невесты стало подходить к концу. Он взглянул на наручные часы — стрелки показывали половину девятого. Пора было выходить. — Свет, ты готова? Нам уже пора идти. — постучав в дверь напомнил Рокотов. — Сейчас! — послышался ответ из-за двери. Рокотов глядел на закрытые двери. Гложило любопытство, как же там его невеста? И дергало за нервы волнение — успеют ли к нужному часу, всё ли пройдёт спокойно, не сорвётся ли всё из-за военной внезапности? Знал бы Иван, что за дверьми комнаты, давно наложив румяна и помаду, подведя остатками туши реснички и сделав прическу, сидела и думала о том же самом Светлана. Сидела и смотрела в одну точку комнаты. Руки от волнения подрагивали, теребили подол платья. Мысли девушки путались, перескакивая от воспоминания к воспоминанию — о своей юности, о начале войны, о детстве, о первом дне в Киеве и знакомстве с Рокотовым, о его предложении, о том как они неделю практически не разговаривали, когда она была уверена, что Рокотов занят другой. И почему-то было ещё страшно. За что конкретно, Света толком не могла понять. Она очень хотела замуж за Рокотова, тем более по любви… Но внутри, где-то глубоко-глубоко, сидел непонятный страх, словами который она никак не могла выразить. Елагина сидела полностью готовая выйти к своему жениху, но не двигалась с места. Она любила Рокотова, но сейчас было страшно показаться ему на глаза… — Половина уже, Свет. Мы опоздаем! — Я знаю что половина!.. Подожди, чуть-чуть осталось! — заверила невеста; она взглянула на циферки часов, что стояли у койки, потом посмотрела на своё отражение в зеркале. Всё было хорошо, всё было красиво и наверное даже идеально. В последний раз она видит себя незамужней. Через час она станет женой, родится на свет новая, её собственная семья… Света поднялась. Чтобы не было внутри, но опоздать на собственную свадьбу она категорически не хотела. «Да что там целый час можно делать?» — опять, посмотрев на циферблат, спросил самого себя Иван. И стоило ему это проговорить, как двери в кухню открылись. Перед ним стояла девушка — красивая, в нежном платье, с изящно подчеркнутой пояском талией. Волосы волнами стекали по плечам, а из-под них белел платок, накинутый для красоты и тепла. Стройные ноги украшали белоснежные туфли. — Я готова! — с улыбкой произнесла Света, пальчики переплелись между собой, а взгляд с волнением смотрел на ожидавшего её столько времени жениха. — Как тебе? — Потрясающе! — Рокотов шагнул ближе, глаза его светились совсем иначе, чем бывало прежде, в них горел огонь подлинного счастья, такой Свету он ещё никогда не видел. — Это платье тебе очень к лицу! Ты такая красивая у меня! — Идём? А то, я и так столько времени потратила пока собиралась. Не опоздать бы! — теперь заторопила уже Елагина. — Идём. Иван взял за руку невесту и прежде чем они вышли, поцеловал её. И сразу улыбка стала ярче на лице Елагиной, и глаза окончательно повеселели. Заметив это, Иван ободрился — невеста и совсем скоро жена в этот день в хорошем настроении! Нехорошо под венец идти грустной! Праздник ведь у них! Двор их дома пока ещё был тих и пуст. Гостей нет, на столе лишь опавшая листа гонимая с деревьев ветром. Они миновали двор и вышли на неширокую улицу, тоже практически пустую. Когда жених с невестой скрылись за поворотом кирпичной ограды, из подъезда вышли соседи: у одной в руках пара банок с соленьями, у другой просто пустая посуда. Показался во дворе и Либман с новеньким патефоном в руках. Тем самым, который он обещал маме купить. Вскоре во дворе мелькал железнодорожный женский мундир, петлицы бригвоенюриста и потрепанная форма старшины шофёра. Шаг за шагом ближе тот кабинет в одноэтажном здании, где разместили ЗАГС. Всё ближе момент, когда Иван со Светланой заходят чужими людьми, а выходят — родными и самыми близкими. Света крепко держалась за Ивана, он шагал уверенно, точно зная куда идти. Он вёл её за собой. И в мыслях Елагиной невольно мелькало то, что раньше она никому, даже брату, не позволяла вот так вести себя за кем-то. Никому, как Ивану, она не доверяла и не доверялась. А Рокотов пока шёл, тоже много думал. И в основном, конечно, о Свете. Эта зеленоглазлая, бойкая, умная и весьма смелая девушка очень быстро завоевала его мужское внимание, а потом покорила целиком и полностью сердце. Иван хорошо запомнил момент, когда ночью, лёжа дома на кровати, поймал себя на том, что уже час непрерывно думает о Свете, раз за разом прокручивает дни с ней, её слова, движения, взгляды, её образ. Вот тогда он осознал окончательно — влюбился. С той ночи покоя ему не было. До того самого дня, как сумел признаться в своих чувствах и объясниться перед Светой. Дом, куда переехал отдел ЗАГСа показался на перекрестке. Изредка по дороге проезжали грузовики, в кузовах сидели солдаты, иногда молодежь с лопатами, кирками. Все были очень серьёзными, даже хмурными, на лицах многих читалась тревога и волнение. Пару раз по мощеной дороге проносились с шумом бронеавтомобили. Пешеходов тоже было практически не видно, пару раз им попадались играющие дети, которые, впрочем, быстро скрывались в проулках и во дворах. Рокотов и Елагина собирали уже перейти дорогу, как Света неожиданно остановилась у самого края тротуара, взялась за рукав рубахи Ивана и сказала: — Вань, постой. Он остановился, обернулся к ней вопросительно посмотрел на невесту, остановившуюся ну буквально в шаге от заветной цели. — Свет, ты чего? — Я… я что-то волнуюсь, Вань. — подняв глаза как-то тихо ответила Елагина. — Свет… — Скажи мне что-нибудь. — Что? — Что-нибудь хорошее. Рокотов видел в глаза невесты не только волнение, в котором она призналась ему сейчас, но и непонятный ему страх. А эта её просьба сейчас — он никогда такого от неё не слышал. Иван положил свои ладони на её плечики, провел ладонями по ним и как можно нежнее улыбнулся. — Не переживай, Свет! Всё пройдёт хорошо! — Точно? — Точно! Верь мне! Света смотрела на Ивана, а он вновь видел перед собой испуганную девочку. Совсем такую, какую однажды увидел на просёлочной дороге близ Киева, когда искали пропавшее золото Госбанка. Совсем такие же, как тогда глаза, такой же дрожащий голос. И как тогда Иван молча обнял её. Ему тоже несколько волнительно, словно в первый раз жениться, но тревогу невесты он должен унять. Когда Света вновь стояла рядом, взгляд Ивана упал правее и он увидел небольшой палисадник с запущенной клумбой. Шагнув к ней, Рокотов нарвал охапку цветов. Небольшую горсточку из них он сложил в свою ладонь. — Как на счёт цветов в волосах военюриста? — улыбаясь спросил Рокотов и протягивая к Свете один из бутончиков. — Я думаю, сегодня это будет нормально. — засмеявшись ответила Света; она даже не могла представить себе, что Ване запомниться тот её ответ, когда они прогуливались по берегу реки. Рокотов бережно, чтобы не испортить старательно сделанную Светой причёску, аккуратно между локонами и невидимками продел бутоны ромашек и каких-то нежно розовых цветов. Когда всё было готово, оставшиеся в руках цветы он протянул невесте: — А это тоже для тебя! — Красивые! Спасибо, Вань! — вместо тревоги в глазах Светы мелькнула радость и счастье. — Ну, Светик, готова идти? — Готова! — голос её сделался куда увереннее. Теперь она действительно была спокойней, слова Вани уняли эти непонятные страхи и тревоги. Раз уж он сказал, что всё у них будет хорошо — значит будет хорошо! Увереннее взявшись за руку жениха, Света подошла с ним заветным дверям, на которой висела картонка с написанными от руки словами «Отдел ЗАГС по г. Харьков. Часы работы: с 10:00 до 17:00».