Глава VI Когда чудо становится ремеслом

Поначалу это были лишь редкие, почти случайные сделки. Одна отчаявшаяся деревенская девушка. Один разоренный фермер. Один неудачливый принц, чья корона висела на волоске. Я устанавливала жесткие условия. Проговаривала их медленно, чеканя каждый слог. Внимательно смотрела в их глаза, ища малейшую тень сомнения. Слушала их прерывистое дыхание и повисающие в воздухе паузы. В первое время я самонадеянно хранила все наши договоренности исключительно в памяти. Но вскоре начала переносить их на бумагу. Вовсе не потому, что боялась что-то забыть, а потому, что строгие буквы, выведенные черными чернилами на пергаменте, наконец-то придавали первозданному хаосу осязаемую форму. Этот бездушный порядок меня успокаивал. Я стала замечать пугающие закономерности человеческой натуры. Люди практически никогда не хотят простого, абстрактного счастья. Они жаждут абсолютной гарантии. — Чтобы он любил меня всегда. — Чтобы трон безоговорочно остался моим. — Чтобы мой кровный враг умер раньше меня. Слово «всегда» звучало в этих стенах чаще любых других слов. Я навсегда перестала верить клятвам и мольбам; я начала хладнокровно смотреть на грядущие последствия. Каждое исполненное желание — это сдвиг в мироздании. Каждый сдвиг — это колоссальное напряжение. Каждое напряжение неумолимо требует своего противовеса. Если цена чуда определена и уплачена заранее, великий узор судьбы остается устойчивым. Если же нет — мир выбирает кровавый способ выравнивания сам. И я больше не собиралась позволять этому миру выбирать за меня. Со временем на пороге стали появляться не только обездоленные бедняки. Пришли заносчивые дворяне. Затем — хитрые королевские советники. А вскоре в мою дверь постучали и сами монархи Тридевятого королевства и соседних земель. Я больше не возникала у старых колодцев по первому зову чужого отчаяния. Теперь они приходили ко мне. Сначала я снимала скромную комнату в городе. Затем перебралась в отдельный дом. А потом выкупила роскошный особняк с личным кабинетом, где толстые каменные стены были плотнее самой тишины. Бесчисленные пергаменты лежали в дубовых ящиках идеально ровными, аккуратными стопками. Строгие сроки. Жесткие условия. Неотвратимые компенсации. Подписи, поставленные дрожащей от страха рукой или надменным, уверенным росчерком. Вскоре я начала брать плату не только эфемерными клятвами. В ход пошло золото. Ответные услуги. Политическое влияние. Сначала это казалось мне избыточным, почти циничным, но потом я осознала главное: деньги ничуть не портят истинную магию. Они создают необходимую дистанцию. А дистанция защищает сердце куда надежнее, чем любое сочувствие или жалость. Шли годы. Я больше не плакала по ночам, уткнувшись в подушку. Застарелая боль от потери никуда не исчезла — она просто окончательно затвердела и стала тем прочным фундаментом, на котором было так удобно и надежно стоять. И однажды, перебирая бумаги, я поймала себя на странной мысли: мне безумно нравится эта предсказуемость. Тот момент, когда контракт подписан. Когда все обязательства четко обозначены. Когда чья-то чужая судьба послушно движется по строго утвержденному мной сценарию. Я начала безжалостно отказывать тем, кто был не готов неукоснительно соблюдать мои условия. — Настоящее чудо — это великая ответственность, — ледяным тоном чеканила я. Некоторые просители уходили, громко возмущаясь моей жестокостью. Другие — покорно соглашались, даже не удосужившись вчитаться в мелкий шрифт. И с каждым прожитым годом я становилась не просто волшебной феей из старых легенд. Я стремительно превращалась в абсолютного, всемогущего посредника между человеческим желанием и вселенским законом. Это была еще не фабрика по производству счастья, но уже безупречно отлаженная структура. И когда на массивной дубовой двери моего особняка впервые появилась элегантная вывеска «Консультации по вопросам судьбы», я не испытала ни капли гордости. Я испытала абсолютную безопасность. Потому что отныне абсолютно всё в этом мире происходило по моим правилам. А правила не убивают внезапно. Или, по крайней мере, делают это гораздо реже.