Глава VII Клиент по имени Гарольд

К тому времени у меня уже появился собственный особняк. Он не кричал о вульгарной роскоши, но был устроен так, что любые посетители невольно понижали голос еще у самого входа. Приемная с приглушенным, мягким светом, вышколенный секретарь с безупречной памятью и бесконечные дубовые стеллажи, где подписанные контракты стояли идеально ровно, словно солдаты на параде. И правила. Везде и всегда царили строгие правила. Когда его привели ко мне, он был зеленым. Буквально. Обычная лягушка на холодном мраморном полу, но с пугающе прямой спиной — слишком прямой для существа, которому природой положено лишь квакать в зловонном болоте. Он был слишком горд, чтобы униженно просить, но слишком отчаян, чтобы просто развернуться и уйти. — Мне сказали, что вы… решаете проблемы, — с трудом произнес он. Я спокойно сцепила пальцы рук, лежащих на столе. — Я оптимизирую судьбы. Он явно не понял этой сухой формулировки, что было вполне ожидаемо. — Я хочу стать человеком, — твердо сказал он, отбросив все обходные фразы. — И жениться на Лилиан. Ах, вот оно что. Это было не простое, сиюминутное желание. За этими словами скрывались колоссальные амбиции, любовь и, конечно же, аккуратно спрятанный за ними королевский трон. Я незримо раскрыла его жизненную нить, и она оказалась куда интереснее, чем я предполагала изначально. Это была далеко не случайная линия: она была плотно вплетена в королевскую судьбу, словно всегда там и находилась. Его единственной слабостью была его физическая форма, но его истинной, несокрушимой силой являлось поразительное упорство. — Это возможно, — ровно произнесла я. Он мгновенно выпрямился, будто от одной этой короткой фразы вырос на целый дюйм. — Но. Это слово всегда весит гораздо больше любого, даже самого сложного заклинания. — Вы ведь понимаете, что любое кардинальное изменение формы неизбежно требует уравновешивания? Он непонимающе нахмурился: — Сколько золота вы хотите? Я позволила себе лишь легкий, снисходительный наклон головы. — Дело вовсе не в золоте. И правда была в том, что золото меня совершенно не интереровало. Я смотрела гораздо дальше его примитивного желания. В его обозримом будущем зиял пугающий вакуум: отсутствие сильного, законного наследника. Его династическая линия была способна трагически оборваться при первом же серьезном политическом кризисе. А мироздание категорически не терпит пустоты — оно мгновенно заполняет ее разрушительным хаосом. — Я дам вам человеческий облик, — хладнокровно произнесла я. — Постоянный. Без какого-либо возврата к прежнему состоянию. В его глазах ярко вспыхнуло то, что обычные люди наивно называют надеждой. Я же предпочитаю называть это мощным импульсом к действию. — В обмен на что? — настороженно спросил он. — В обмен на наш союз. Он замер, пораженный моими словами. — Я хочу, чтобы ваш первенец всецело принадлежал мне. Тишина в кабинете сгустилась, став такой же плотной и тяжелой, как темно-бордовые бархатные портьеры на окнах. — Что значит «принадлежал»? — хрипло выдавил он. — Это значит, что именно я определю его образование. Его воспитание. Его будущий брачный союз. И, в конечном итоге, его точное место в великом узоре судьбы. Он смотрел на меня бесконечно долго. — Вы просто хотите полностью контролировать моего ребенка. — Я хочу обеспечить незыблемую стабильность вашей правящей линии, — невозмутимо парировала я. И это была чистая правда. Просто далеко не вся. Он размышлял очень долго. Я совершенно его не торопила, ведь этот мир не терпит суеты, особенно когда дело касается королевской крови. — А Лилиан? — наконец, глухо спросил он. — Она никогда не узнает деталей этой сделки. Наша сделка была предельно холодной, хирургически четкой и напрочь лишенной всякой сентиментальной романтики. Именно такой, какие я всегда предпочитала. Он молча протянул свою зеленую лапку. Я аккуратно вложила перо между его тонкими пальцами, которые уже начали неуловимо менять свою истинную форму. Он поставил подпись. Моя магия вспыхнула ровным, безупречным светом — без болезненных рывков и какого-либо сопротивления среды. Жизненная нить перестроилась пугающе аккуратно, словно великий узор изначально и предполагал, что ее переложат именно так. Когда он покидал мой кабинет — уже будучи полноценным человеком — его шаги по мраморному полу звучали совершенно иначе: несравнимо тяжелее и увереннее. Я неспешно подошла к высокому окну. Порой судьба требует болезненных жертв, а порой — безупречно выверенных стратегических решений. Этот еще не рожденный ребенок станет совершенно особенным. Он будет не слепой случайностью природы, а моим личным, грандиозным проектом. И впервые за долгие годы тягостного одиночества я почувствовала в груди не тупую боль утраты, а пьянящее предвкушение. Потому что я наконец-то поняла: если идеально выстроить узор судьбы заранее, этот мир больше никогда не сможет разорвать его внезапно и жестоко.