1 эпизод: Встреча с божеством

      Люди обожают убегать от проблем.       Единственное, что я хорошо усвоил за то время, что живу в этой закусочной. Мысль-то не слишком сложная, легко было заметить даже по себе. Я знал это и раньше, но только здесь я на собственном опыте убедился. Теперь я безошибочно определяю таких беглецов среди немногочисленных посетителей в два счёта.       Старая, полумёртвая заправка на окраине города и такая же забегаловка — эти заведения не могут похвастаться популярностью. Из нужды здесь останавливаются лишь случайные путники, чтобы заправиться и купить еды в дорогу. Иногда они пытаются купить свежую газету или позвонить из таксофона на улице. И очень огорчаются, выясняя, что номера газет здесь ещё за предыдущее тысячелетие, а таксофон не работает.       Я всегда говорю им, что он сломался на прошлой неделе. Прошлая неделя здесь, кстати, была десятки лет тому назад, но вдаваться в эти подробности нет никакого смысла. До этих бытовых проблем никому нет дела. Я просто отвечаю, что таксофон починят завтра.       Завтра, которое не настанет.       На это завтра возложено так много надежд, что его ожидание давно превратилось в пытку.       Время здесь ощущается совсем иначе. Никогда не замедляется и не летит с сумасшедшей скоростью. В этой закусочной оно просто стоит. Конечно, суетливые посетители этого не видят, как и всего прочего, что заметно для меня. Посетители не задерживаются без причины, но моя работа — дать им её. Уж это я умею.       Всё просто. Я с дежурной улыбкой подаю им меню, которое не меняется уже примерно лет сто, веду такой же дежурный разговор. Я присматриваюсь, чтобы разглядеть в них то, что привело их в эту закусочную. Случайные гости мне совершенно не интересны. Такие, за неимением лучшего слова, просто пусты. Как правило, они даже не заходят сюда. Никто не заходит сюда сразу же после въезда в город, несмотря на то, что моё заведение — первое, что они видят.       Я прекрасно знаю, что моими клиентами они станут, когда захотят уехать. Да и Хозяина волнуют лишь беглецы. Значит, и меня тоже.       Их ни с кем не спутаешь. Когда город, это гигантское чудовище из бетона и стекла, сжимает пальцы на горле чуть сильнее, на подъездной дорожке у заправки невзначай появляются они. Всегда с тоской поглядывая в сторону шоссе под округлой лунной долькой, они ищут повода сорваться туда и одновременно с этим отчаянно цепляются за корни, которыми они вросли в насиженное место.       Они заходят в закусочную и заказывают чашку кофе или стакан воды. Реже — что-то из еды. Они много думают, глядя в широкие окна за деревянными пластинками жалюзи. Жажда бегства, желание всё изменить, вырваться, взять наконец свою жизнь под контроль — всё это читается в каждом их жесте, взгляде. Я вижу это как никто другой. Я сам такой же.       Они могли бы провести целую вечность в этой закусочной и не постареть ни на день. Но я им об этом не говорю. Мне не нужна долгая компания. Мне нужен лишь один разговор по душам, чтобы угасающая надежда зажглась в двух сердцах одновременно. Лучшего места для этого не придумать. Свет неоновых вывесок заливает крошечный зал, и этого достаточно, чтобы не включать холодные потолочные лампы. Пяти позиций в меню хватает, чтобы накормить всех гостей в течение суток. Несколько правильных слов направляют беглеца в нужную сторону.       И обещают мне моё завтра.       — Хорошо, что люди любят бегать от проблем. Иначе у тебя ничего бы не вышло.       Его появления я никогда не успеваю заметить. Все посетители, как нормальные люди, входят в дверь, стучат, если не уверены, что заведение работает, хоть на двери и висит табличка «Открыто 24/7». Хозяин никогда не стучит и не предупреждает. Просто телепортируется на одно и то же место: за столик в углу. За всё время, кроме него, туда ни разу никто не садился, будто подсознательно зная, что место уже занято.       — А я уж думал, что ты тоже сбежал от меня, — я всегда встречаю его едким сарказмом. Уверен, он тащится от этой искры в своей скучной рутине. — Почти забыл, как ты выглядишь.       А выглядит Хозяин... посредственно. Большие бесцветные глаза, черты лица, лишённые возраста и уникальности. Тусклые волосы, перехваченные на затылке деревянной заколкой. И безликая одежда невзрачного фасона. Рубашка, брюки и плащ, сливающиеся между собой. Я бы никогда не признал в нём существо высшего порядка, если бы случайно увидел на улице. Может, этим он однажды и воспользовался, чтобы следить за мной? Запустил свои щупальца мне в голову задолго до того, как я застрял здесь?       — Твоя память слабеет, — миролюбиво отвечает Хозяин. — Виделись же буквально вчера.       Сволочь. Один-один.       — Чем порадовать вас сегодня? — я скалюсь, чтобы ему издалека было лучше видно. — У нас есть чизбургер, двойной чизбургер, могу забацать тройной, если доплатите сверху. И добавить ещё чизбургер, чисто за счёт заведения, потому что я такой классный парень. У нас широкий выбор, не стесняйтесь, сейчас подам вам меню!       Я швыряю потрёпанное меню в его сторону. Оно, не долетев до стола, падает на пол с грохотом, после которого повисшая тишина ещё сильнее давит на мозги. Я ненавижу, когда он приходит, он всегда приносит одни плохие новости. Но я всегда жду его появления с надеждой, что он, наконец, даст мне свободу.       Которую я никогда не ценил в прошлой жизни. Буквально вчера...       Хозяин спокойно наклоняется к полу, чтобы подобрать меню. Кладет на стол, стряхивая пыль, смотрит на строки, которые видел миллион раз, но даже не смотрит на меня. А я пялюсь на него, не мигая. Ещё при первой встрече он сказал, что мои глаза отвратительны. Кто бы мог подумать, что кого-то настолько могущественного раздражает такая мелочь, как зелёные глаза?       — Бедняга Феликс... сарказм не рождает доверия в людях. Приходится держать в себе до моего визита, — издевательски спокойный тон выбешивает меня, но увидеть это я ему никогда не позволяю. Единственную доступную битву я не проиграю. — Спасибо, я не голоден. Я просто зашёл, чтобы напомнить тебе, что ты плохо справляешься со своими задачами.       — Я готов уволиться в любой момент.       — Позавчера один из посетителей, с которым ты разговаривал, выехал за пределы города, — Хозяин продолжает, словно не слышит меня. — Ты читал утреннюю газету? Такая авария, да ещё и на пустом шоссе. Кто ж знал, что в такой туман на дорогу кто-то выбежит.       Кожу обожгло, и тут же обдало холодом изнутри. Я продолжаю смотреть на него, будто это не касается меня. И он совсем не навешивает на меня вину за то, что из его города всё-таки удалось кому-то сбежать. Пусть ненадолго. Пусть расчетливому Хозяину пришлось испачкать руки, чтобы остановить беглеца. Я радуюсь, что хоть кто-то утёр ему нос, но ожидание наказания сбивает это мимолётное чувство.       — Наверное, его цели оказались выше моих обязанностей. Если уж пришёл вломить мне за это, то давай быстрее. Ни к чему тянуть.              — Куда-то опаздываешь? — усмехается Хозяин. Я не смеюсь. Если для меня время стоит на месте, а для всех, кого я знал, — нет, то мне больше некуда торопиться. Сколько прошло времени, какой сегодня на самом деле день, я не знаю.       — Зачем ты пришёл на самом деле?       — Ты начинаешь повторяться. И твои методы теряют силу. Ты ржавеешь, а я не держу в запасе ржавые инструменты, Феликс.       — Так что... убьёшь?       — Нет. Мне стал почти симпатичен твой извращённый пацифизм, — он наконец поворачивает ко мне свой безликий взгляд. В его бесцветных глазах мерцает что-то новое. — Скоро сюда придёт один человек. Его судьба ещё не решена городом. Твоя задача — уговорить его остаться. И если сделаешь это, контракт будет завершён. Ты получишь то, о чём просил.       Свобода. Он произнёс это слово, не произнося его вслух. Воздух в закусочной завибрировал от этого намёка. Я не верю в то, что он до сих пор не отыгрался на мне. Я ищу подвох в каждом слове, потому что шулера не обманешь. Он есть. Я знаю.       — Кто он? — выдыхаю я, и мой голос звучит уже не так дерзко и уверенно.       — Узнаешь, когда он придёт. Это будет… твоя последняя сделка, Феликс. — Хозяин поднимается. Его тень, тонкая и бесконечно длинная, ложится на пол закусочной, указывая прямо на выходную дверь, словно в насмешку. — Сделай эту работу красиво. Чтобы ты сам мог гордиться этим.       Я моргаю. Он исчезает, без объяснений и воздаяния за мой проступок. Но я уже знаю, что моим наказанием этим вечером станет полный раздрай в душе и обжигающий огонь почти погасшей надежды. Нет ничего хуже, чем ожидание. Особенно когда время стоит на месте.