2 эпизод: Расслабленное утро

      Не так давно я снова начал получать удовольствие от своего утра.       Точнее, от времени, которое у всех нормальных людей положено называть утром. У них ведь как? Ложишься спать, спишь, просыпаешься уже в новом дне. У нормальных людей наступает новый день. В том и есть главный нюанс. Для меня понятия времени, законов физики и здравого смысла перестали существовать с тех пор, как я оказался здесь.       В закусочной с ироничным названием «Вечный двигатель» пространство и время работали на Хозяина, с чем я был вынужден временно (иронично, не правда ли?) смириться. Я работаю днём. Я работаю ночью. Хозяину не выгодно держать в одном заведении двух рабочих для обеих смен, и он решил эту проблему весьма извращённым способом. Он вычеркнул сон из списка моих потребностей.       Ага. Прямо как в чёртовом симуляторе жизни. В три ночи, когда запас моей энергии опускается до нуля, я сажусь за дальний столик, чтобы прикрыть глаза на пару секунд. Максимум полминуты, большего мне не позволено. Когда я открываю их, я снова полон сил и бодрости, словно я спал. Но я не спал. Я застрял в одном дне, который выглядит так же, проходит так же, и его течение разбавляют лишь новые лица и смена погоды за окном.       Первые недели такого существования у меня неиронично ехала крыша. Пытался сбегать прочь, но каждая дверь в городе приводила меня обратно в закусочную. С наступлением полуночи перемещал окошко на календаре в сторону нового дня, но, что бы я ни делал, после трёх часов оно всё равно возвращается на своё место. Здесь всегда двенадцатое июня, четверг, и почему-то никто, кроме меня, не видел в этом ничего странного, даже если за окном метёт снежная буря.       Этому явлению больше никто не удивляется, потому что я тоже перестал. Но я по-прежнему ненавижу четверги.       Я давно перестал заниматься глупостями вроде побега и счёта времени. Отсюда никому не дано сбежать живым, а личные отметки и ориентиры, какими бы они ни были, стираются... не с наступлением нового дня, а с «обнулением счётчика». Куда более лаконичное и правильное название для того, что происходит в три ночи. Прожитые мной сутки обнуляются, но не обнуляюсь я сам. Я всё помню. Всех, кого уговорил вернуться обратно в эту хитроумную, живую тюрьму.       На то, чтобы научиться радоваться предрассветным часам, ушло, по ощущениям, столетие.       Честно говоря, я и прежде не особо умел. В далёком, относительно моей юности, прошлом новый день приносил одни лишь проблемы. Нужно было успеть к завтраку, обязательно чистеньким и сияющим, как начищенная монета. Всегда в хорошем настроении и готовности исполнять роль послушного раба для моей мамочки, что помешалась на больной мечте об идеальной семье. Денег и статуса ей всегда было мало. Всего на свете ей было мало.       Когда я говорил, что я из богатой династии, люди смотрели на меня как на идиота. Я не обижался и всегда добавлял, что я бастард. Парень с безумной причёской, в поношенной одежде из сэконд-хэнда. Свой стиль я с ухмылкой называю «гранжем», тогда как выгляжу словно бомж, только чистый. Я всегда был чёрной овцой в своём семействе, потому что не признавал авторитета за старшими и делал всё им назло. Позже это сыграло со мной величайшую шутку в моей жизни.       «Смирись или борись» — так говорил мне мой отец. Сражайся до смерти или склони голову и служи. А я никогда не умел ни того, ни другого. Я не мастер махать кулаками, и повиновение мне чуждо. «Смирись и борись» — мне нравится куда больше. Делать вид, что смирился, и вести борьбу словами, помыслами, чувствами... вот, на что я потратил всю жизнь «до» и продолжаю тратить сейчас.       Теперь я действительно никуда не спешу. С первыми лучами солнца я выхожу на крыльцо перед «Вечным двигателем». Вдыхаю прохладный воздух и слушаю шелест листвы. Прошло немало лет, прежде чем я заметил, что она какого угодно цвета, но только не зелёного. В городе нет зелёных машин, зелёных крыш, и, кажется, я ни разу не видел ни одной зелёной куртки или платья. Когда нос начинает мёрзнуть, я беру на стойке газету и возвращаюсь обратно.       Под любимую песню в музыкальном проигрывателе я готовлю себе свой особенный кофе: стакан холодных жирных сливок, горсть обжаренных кофейных зёрен и три кусочка сахара. Идеальный набор, дополняющий моё утро одиночеством. Пока никого нет, я сажусь на место Хозяина и неторопливо жую кофейные зёрна, запивая сливками. Я смотрю в широкое окно, как и все беглецы, но в эти недолгие беспечные минуты я не мечтаю сбежать. Я просто наслаждаюсь моментом, который принадлежит только мне.       Такая роскошь есть далеко не у всех. Я не сразу осознал это.       Иногда я читаю. Хозяин раз в неделю приносит мне новую книгу, если я хорошо справляюсь со своими задачами. Делаю успехи в изучении китайского языка. Досадно только, что не с кем практиковать устную речь. Если я не заслужил подачки, читаю газету. Вопреки одинаковой дате каждый день, статьи в ней всегда разные. Из них я узнаю, что случилось за последние двадцать четыре часа.       Обычно закругляюсь раньше, чем успеваю вспомнить Алису. Вместе с воспоминаниями о ней приходит тоска, а следом и гнев. В закрытой клетке, откуда мне не вырваться, эти разрушительные чувства обращаются против меня. Я не хочу этого. Я и без того устал слушать нытьё каждого, кого сюда принесёт. Когда я не успеваю остановиться, я рисую в блокноте для заказов её портрет. Я рисовал его тысячу раз, чтобы просто увидеть на несколько коротких мгновений её глаза.       Ещё одно дело, и всё... Я сказал ей, что вернусь завтра.       Вспоминая об этом, я прокусываю щеку до крови, но боли не чувствую. Нет, это не причуда аномальной зоны. С этим отклонением я жил и живу всю жизнь, сколько помню себя. Физической боли нет, и моё покрытое шрамами, порезами и ушибами тело, мне кажется, существует отдельно от меня. Не утешает и не защищает. Лишь молчаливо терпит и ждёт, когда я получу смертельную рану и, не заметив её, умру.       Скрывать не буду. Я пытался. Надо ли говорить, что здесь это, чёрт побери, бесполезно?       Сегодня, к счастью, не такой эпизод. Утро выдалось приятным и лёгким, и ни одна мерзкая мысль не забралась ко мне в голову. Я не взял за стол ничего, кроме своего кофе, и удивительно спокойно жду первых посетителей. Как знать, может быть, именно сегодня наведается тот самый клиент. И когда он покинет «Вечный двигатель», я выйду отсюда вместе с ним.