3. Тридцать восемь (PG-13)

      Кислотный дождь загнал их в одну из тех кособоких хибар, что уцелели на просторах радиоактивной пустоши. Шипящие капли прожгли шляпу Гуля, его потрёпанный рваный плащ и даже посягнули на безупречный синий костюм Люси. Всё безнадёжно промокло, а ночь обещала быть холодной.              Капли всё стучали по крыше, пока Люси стягивала костюм. Гуль тем временем разжигал костёр. Он видел, как девушка дрожит в одной майке, как обхватывает себя руками, тщетно пытаясь согреться.              — Куртку, — кротко скомандовала она.       Он небрежно кивнул ей в сторону своего рюкзака.       Люси по-хозяйски там порылась и вытащила чёрную куртку с меховым воротником и эмблемой «Lucky 38» на спине. Не тридцать три, так тридцать восемь. Ставки росли с каждой их остановкой на поверхности.              Он помнил тот кутёж в казино. Люси забрала парочку вещей, а Гуль — парочку рейдеров. У него в рюкзаке даже хранился трофей — непочатая бутыль мескаля.              Гуль уже приготовился сторожить сон своей бойкой напарницы, дежуря первым. Но тут Люси подвинулась ближе, доставая фирменную колоду карт. Их она взяла за бесценок в том же злосчастном казино.              — Сыграем? — спросила она, перемешивая колоду.              — На что будем играть?       — Твоя жижа с червяком.       — А что получу я, милочка? — спросил Гуль, приподнимая бровь.       Люси кинула Гулю увесистый мешочек с крышками.       — Ну, раздавай, — протянул он.              Они удобнее устроились у огня. В первой игре Люси так смешно прятала козыри в своём веере карт, что Гулю ничего не оставалось, кроме как победить её. Мухлевать было без надобности. Люси слишком расслабилась и, видимо, планировала слить свои крышки просто от скуки.              Она растянулась на песке, облокотившись на локоть. В её карих глазах плясали чёртики.       — Купер, а, Купер?              — Что? — Гуль показательно пересчитал выигранные крышки.              — Может, разопьём мою награду сейчас?              — Какую награду? Ты вроде только что проиграла?       — Будущую.       Гуль воткнул бутыль в песок. Люси приготовила кружку, но Гуль, усмехнувшись, плеснул ей в крышку от ядер-колы и сам глотнул прямо из горла.              — Да я даже вкус так не почувствую. Тут же с гулькин нос!              — Можем потом ещё поделить червя.              Люси недовольно поморщилась и снова раздала.       У огня было тепло и хмельно. Черты Люси мягко размывались, он пытался сфокусироваться на её лице, но его вело. Не только от алкоголя, но и от этого мерного постукивания капель дождя, от утопающих в песке шагов Люси, когда она подходила к нему за очередной каплей мескаля.              Она проигрывала и смеялась. Крышек больше не осталось, но ей было всё равно.              — Ну хочешь, куртку свою поставлю, не знаю, она тебе будет не впору, конечно. А я шляпу твою хочу. Вот хочу и всё.              — Поэтому я и не имею дел с азартными женщинами.              — А с какими имеешь? То есть… какие женщины тебе нравятся? — спросила Люси, водя ладонью по песку.              — Трезвые, — пробормотал Гуль и отобрал «пьяную» крышку.              Когда Люси потянулась, чтобы забрать импровизированную стопку, Гуль перехватил её запястье. Люси замерла, улыбнулась ободряюще. Она ждала того, что будет дальше.              Гуль нарушил все свадебные клятвы, данные Барбаре, когда посмотрел в эти большие светлые глаза. Двести лет он притворялся, что больше не человек, но Люси стала той единственной, что возродила всё самое лучшее в нём.       Ладонь Купера легла на «тридцать восемь», и он поцеловал Люси.       Кислотный дождь, кажется, прекратился.