Часть первая и единственная

Драко жмурится сильнее и снова открывает глаза. Солнце палит нещадно, пока он нерешительно оглядывается. В лицо ударяет порыв ветра, принося с собой вкус соли и водорослей. В ушах шумит, и звук этот можно принять за глухие ритмичные удары сердца. Но он еще раз трет глаза и понимает, что гоняющий кровь орган не при чем. Море. Прямо перед ним простирается за горизонт и гулко бьется своими волнами о берег море. “Как я здесь оказался?” Он старается зацепиться за эту мысль, пытаясь вызвать в сознании хотя бы отголоски последних событий, но его отвлекает новый звук: — Драко, догоняй! Мимо него пролетает миниатюрная девушка в раздельном купальнике цвета сочной травы и с оглушительным визгом врывается в неспокойную пенящуюся поверхность. Ее объемные кудрявые волосы тут же намокают, отдаваясь своей упрямой натурой во власть стихии. Драко воспроизводит в голове звук голоса незнакомки и пристально всматривается в хрупкий силуэт, улавливая в нем знакомые черты. Он трясет головой. А потом еще раз. Потому что это не может быть реальностью ни в одной из возможных вселенных. — Грейнджер? – получается скорее выдох, чем полноценный голос, и даже тот скрывается в непрекращающемся рокоте волн. Она, словно замечая замешательство парня, прекращает свои радостные дельфиньи игры и резко выпрямляется, замерев. Он с трудом различает черты ее лица на таком расстоянии, но чувствует, что она изучает его. Внимательно, настороженно. Драко застывает, не понимая, что происходит и как ему реагировать. Гермиона начинает двигаться вперед, каждый ее приближающийся шаг сковывает мышцы Драко все больше. Горло сжимается в сильном спазме и он, при всем желании, не смог бы сейчас произнести даже одно слово. Его взгляд судорожно бегает с одного участка тела девушки на другой, пытаясь найти хоть какую-то подсказку. Так и не встретив ни намека на нее, серые глаза фиксируются на женском лице. Оно… встревоженное? Беспокойное..? Взволнованное..? В каком он находится мире, если о нем тревожится Гермиона Грейнджер? Полуголая Гермиона Грейнджер. Он не замечает, как ее мокрые колени касаются песка прямо у его ног. Встречаясь с ней взглядом, он оказывается в плену округлившихся в испуге теплых глаз: — Драко, как ты? Снова приступ? Его рот открывается, но из него не вылетает ни одного связного слова. Лишь невнятный хрип, не несущий в себе никакого смысла. Прочищая горло, он делает еще одну попытку: — П-приступ? – цепляясь за веснушки напротив, он пытается найти хоть какой-то якорь в этом незнакомом странном моменте. — Что ты помнишь? Драко сосредоточенно смотрит на переливающиеся под яркими лучами песчинки, как будто одна из миллиона этих крупиц может содержать ответ на такой простой и одновременно такой затруднительный вопрос. — Война… – начинает он неуверенно, но запинается и вздрагивает, когда его щеки касаются влажные пальцы. — Все верно, а дальше? – Гермиона заключает в свои ладони мужское лицо, как в ловушку, лишая возможности посмотреть куда-то еще. — Финальная битва… в Хогвартсе, – видя утвердительный кивок, Драко продолжает. – Поттер убил Волдеморта, нашу семью взяли под стражу, начались суды… — Дальше пусто? Он лишь моргает в подтверждение этих слов и чувствует на себе горячее дыхание от тяжелого вздоха. — Все в порядке, Драко, – ее большие пальцы кружат на скулах в успокаивающем жесте. – К заключению приговорили только Люциуса. Тебя и Нарциссу оправдали. С войны прошло уже полтора года. Мы со всем справились. Пепельные брови взлетают вверх: — Мы? — Мы, – и без того согревающий взгляд становится буквально обжигающим. – Ты и я. Вместе. — Давно? — Больше года. Почти сразу после судов. — Вместе, – голос срывается до еле слышного шепота, мысли хаотично мечутся в попытках упорядочить услышанное. Или хотя бы осознать. Хоть сколько-нибудь. Женские ладони пропадают с лица, но только чтобы перехватить его за руки и мягко потянуть за собой наверх. — Пойдем в дом, Драко. Думаю, тебе лучше прилечь. Сил сопротивляться нет, в голове до безумного пусто. По инерции поднимаясь, он следует за девушкой в сторону одноэтажного современного коттеджа, стоящего в нескольких футах от линии воды. Уже на подходе к крыльцу Драко оборачивается. Ему почему-то хочется еще раз увидеть изменчивое море. Но глаза цепляются за желтый диск, висящий в центре чистого голубого неба. На секунду ему кажется, что на нем какие-то странные пятна причудливой формы, будто тень от чего-то. Но стоит ему моргнуть, как мираж пропадает. А в следующее мгновение Гермиона уже затягивает его внутрь, закрывая за ними дверь. *** Проспав практически весь вечер и всю ночь, Драко просыпается ранним утром. Под боком мирно сопит Гермиона, и он еще раз удивляется, насколько близко они находятся друг к другу. Во всех смыслах. В голове как будто начинает складываться какой-то пазл, и дышать становится чуть легче. Картинка не восстанавливается полностью, но пробелов уже меньше. От мысли, что та самая кудрявая всезнайка лежит в одной с ним кровати, и на ней только тонкая ночная сорочка, сердце непреднамеренно начинает биться быстрее. Он не мог отвести взгляд от этих буйных локонов и карих глаз с пятого курса, но прекрасно осознавал, что у них вряд ли что-то выйдет. Не тогда, когда его семья служила Темному Лорду, а Золотая девочка в составе знаменитого трио на регулярной основе рисковала своей жизнью, чтобы его уничтожить. У него давно к ней не было ни презрения, ни тем более ненависти. Но в ее радужках этого всегда хватало с лихвой, и Драко, на самом деле, был даже рад такому раскладу. Чем дальше она держалась от него, тем дальше от нее был Волдеморт. Он был готов сделать что угодно, лишь бы так оно и оставалось. И он делал. Не допуская даже мысли о том, что она может его хотя бы понять, не то чтобы простить. Гермиона же… поняла? Простила. Его рука поднимается, но, преодолев полпути до ее лица, вздрагивает и застывает в нерешительности. Может ли он ее коснуться? Но ведь она касалась его. Они вместе. Больше года. Набрав в грудь больше воздуха, он все же опускает подушечки на ее лоб. Нежно, невесомо. Они очерчивают контур ее лица, а после касаются переносицы, ведя линию до вздернутого кончика. Гермиона забавно морщится, но не просыпается. Тогда большим пальцем он осторожно задевает верхнюю губу, дублируя линию ее излома, и переходит на нижнюю. Завороженно следя за этим движением, Драко дергается от неожиданности, когда она смыкает губы в поцелуе на его пальце. Расширившиеся глаза скользят выше и сталкиваются с ее по-прежнему теплым взглядом. — Доброе утро, – хрипло бормочет она, исследуя застывшее в удивлении лицо напротив. — Доброе, – почти беззвучно произносит он. Большой палец все еще около ее рта, и она снова целует его. В этот раз дольше, ни на секунду не отрываясь от его увеличенных зрачков. Гермиона мягко обхватывает его кисть своей и дотрагивается губами до внутренней стороны ладони. А после опускает его руку на свою талию, приближаясь к нему всем телом. — Как ты? – вопрос раздается так близко, что их дыхание почти смешивается. — Лучше, – все также шепчет Драко, не решаясь разрушить более громким звуком интимность этого момента. Вместо ответа она дотрагивается до его подбородка, затем ушной раковины и, наконец, запускает пальцы в мягкие платиновые волосы, соединяя их губы. Поцелуй не требовательный или страстный. Просто касание. Проверка, вернулись ли к нему воспоминания. Вернулось ли желание их близости. Тело Драко действует быстрее мозга, поэтому в ту же секунду его рука сжимает талию Гермионы, а другая привлекает ее к себе ближе, решительно углубляя поцелуй. Кажется, она только этого и ждала. Оттягивая его волосы, она переворачивает его спиной на подушку, наваливаясь на него всем весом. Из ее рта вырывается тихий стон, растворяясь где-то в сплетении их языков. Зубы Драко смыкаются на ее нижней губе и оттягивают, выпуская с характерным влажным звуком. Одна ее рука приводит во все больший беспорядок его светлые пряди, пока вторая ладонь смело исследует плечи, грудь и мышцы пресса. Он переключается с ее лица на шею и ключицы, оставляя после себя влажную дорожку. Когда ее ногти особенно сильно царапают кожу над линией боксеров, он не сдерживается и вонзает зубы в тонкую кожу у яремной ямки, отчего Гермиона стонет уже громче. Он обводит рукой ее бедро, скользит выше, ведя пальцы вдоль ребер, и задерживается под грудью, очерчивая ее контур. Легко, почти игриво, он щелкает по соску, который тут же становится тверже, а после несильно сдавливает его. Гермиона перекидывает ногу через его бедра, садясь сверху и одновременно снимая мешающую сорочку. В нетерпении Драко кладет свою руку ей на шею и притягивает обратно, возвращая практически отсутствующую дистанцию. Пока он жадно изучает языком ее рот, его рука движется ниже, чувствуя под собой острые лопатки и изогнутую линию позвоночника. Задерживаясь на круглой ягодице, Драко оглаживает ее и обхватывает, вдавливая пальцы и наслаждаясь мягкостью кожи. А после подныривает под тонкую кружевную ткань, ощущая, насколько она влажная. Гермиона на нем тяжело дышит и извивается, трется о него через разделяющие слои белья, в нетерпении имитируя то, к чему они оба так стремятся. Желая взять все под свой контроль, Драко меняет их местами, ловя своим ртом ее вскрик неожиданности. Отведя трусики в сторону, он надавливает на клитор и делает несколько круговых движений. Гермиона в ответ выгибается ему навстречу. Облизывая и втягивая сосок в рот, он входит в нее сразу двумя пальцами. Внутри так влажно и горячо, что он еле сдерживается, чтобы не кончить только от этих ощущений. Но в его сознании еще не возродилась память об их прошлом сексе, поэтому он хочет сполна упиться происходящим здесь и сейчас. Гермиона впивается ногтями в его плечи, с трудом выстанывая слова: — Мне нужен ты. Весь ты. Сейчас. Пожалуйста. Драко готов умереть за эти слова. Или убить. И, хоть он и остался в живых, действительно убивал. Видимо, где-то там наверху все же существовали Высшие Силы, оценившие, сколько раз он принес себя в жертву. Как сильно любил. И они дают об этом знать, даруя ему данное мгновение. Он больше не забудет. Сохранит. Высечет в памяти. Вырежет на сетчатке. Навсегда. Стягивая с нее промокшее кружево и оставляя по пути поцелуи на каждом миллиметре тела, до которого может дотянуться, он снова ложится между ее ног, разводя их шире. Гермиона подцепляет край его боксеров, спускает их вниз, помогая себе ступнями, и обхватывает давно твердый член рукой, проводя несколько раз сверху вниз и размазывая естественную смазку по всей длине. Смотря прямо ему в глаза, она приставляет головку ко входу и направляет в себя. Драко подается бедрами вперед, и они оба втягивают воздух, когда он полностью входит. Ее ноги крепче сжимаются вокруг его тела, а пятки надавливают на ягодицы, и он начинает двигаться, не разрывая зрительный контакт. Сначала медленно, используя всю доступную амплитуду. Потом быстрее, жестче. Влажные шлепки и стоны отражаются от стен спальни, приумножая царящее вокруг них напряжение. Опираясь на локоть, он обхватывает одну ногу Гермионы под коленом и приподнимает ее выше, меняя угол, увеличивая глубину проникновения. Ее глаза в ответ на это расширяются, рот приоткрывается, и, когда его пальцы вновь опускаются на клитор, она зажимает костяшки своих между зубов в попытке сместить концентрацию ощущений с пульсирующей точки. Драко увеличивает темп и прижимается ко лбу Гермионы. Их тела мокрые от пота, ее свободная рука порхает по скользкой мужской спине, а глаза мечутся по его лицу, не в состоянии поймать фокус на чем-то конкретном. Он видит, как она сильнее впивается зубами в свои пальцы, и слышит, что стоны становятся беспорядочнее и громче, несмотря на преграду. Оттолкнув носом кисть, он накрывает ее губы, врываясь языком в рот, и сдавливает клитор, перекатывая его между подушечками. Гермиона сжимает простынь в кулак и с силой прикусывает его губу, пульсируя и содрогаясь всем телом от накрывающего ее оргазма. Не останавливаясь и не сбавляя ритм, Драко убирает свою руку от клитора и подносит влажные от ее смазки пальцы к ее же рту. В момент, когда она смыкает свои губы вокруг них и всасывает глубже, он, не смея отвести глаз от этого зрелища, кончает с громким выдохом. Его голова падает ей на плечо, и он оставляет невесомый поцелуй где-то в районе тонкой ключицы. — Это всегда происходит так… ярко? – хрипит Драко, стараясь отдышаться. Звонкий смех Гермионы рассыпается вокруг, наполняя собой комнату. — Ты скоро сам ответишь на свой вопрос. Улыбаясь и пытаясь поймать фокус, он ловит очертания серой стены из камня, совсем не вписывающейся в интерьер светлой спальни. — Зачем эту стену сделали серой? — Серой? – Гермиона хмурится и переводит взгляд туда же, куда и он. Драко моргает. Стена идеально ровная. Идеально белая. *** Гермиона снова громко смеется, и Драко никак не может привыкнуть к тому, насколько заразителен и мелодичен этот звук. Они решают поужинать на террасе. Пока она накрывает на стол, он включает проигрыватель и ставит пластинку, которую Гермиона вручила ему в коридоре. Он почти не удивляется, когда понимает, что видит музыкальное устройство как будто в первый раз, но при этом его руки делают все на автомате. Как только он нажимает переключатель, из прямоугольного короба начинает литься размеренная мелодия. Драко завороженно следит за иглой, скользящей по черному глянцевому диску, и задумывается, почему чистокровные считают маглов отсталыми. Разве это не магия? Драко сзади обвивают тонкие женские руки, соединяясь на его животе, и он чувствует теплое дыхание между лопаток. — Моя любимая песня, – почти мурлычет Гермиона. Он поворачивается к ней лицом, опуская свои ладони на тонкую талию. — Потанцуем? Она лишь ближе прижимается к нему, утыкаясь в плечо, и он начинает раскачивать их из стороны в сторону, подстраиваясь под мягкий такт музыки. Зарываясь носом в копну кудрявых волос, он делает глубокий вдох. Гермиона пахнет шампунем, яблочным пирогом, который ждет своего часа в духовке, и морем. Гермиона пахнет домом. И Драко не может ей надышаться. Песня заканчивается. Она молча тянет его к столу со счастливой улыбкой на лице. Когда они усаживаются друг напротив друга, он открывает вино и разливает по бокалам. Сделав глоток терпкого рубинового напитка, он наконец задает до озноба волнующий вопрос: — Часто со мной такое? – он старается, чтобы голос звучал ровно, но тот все равно слегка срывается на последнем слоге. — Нет, – Гермиона тоже немного отпивает, прежде чем продолжить. – На самом деле, третий раз. В первый я очень испугалась, и мы отправились в больницу. Но там меня успокоили, что это последствия пережитого… стресса. Тебе просто нужно время, и все вернется в норму. — Хм-м… – его нечитаемый взгляд останавливается на какой-то точке горизонта. — Драко? – беспокойные карие глаза отрываются от тарелки и впиваются в него. — Почему-то мне кажется, что именно времени у меня и нет, – он не понимает, откуда в его голове берется эта мысль и почему вообще произносит ее вслух. — Драко..? – еще более встревоженно повторяет Гермиона, приподнимаясь на своем месте. Он стряхивает наваждение и ловит ее взгляд, накрывая женскую ладонь своей: — Не бери в голову. Очевидно, я еще не полностью пришел в себя, – обхватывая изящные пальцы, он приподнимает женскую кисть и нежно целует костяшки, наслаждаясь красотой ее неуверенной, но все же улыбки. Их разговор уходит все дальше от его ментальных проблем и становится все более оживленным, насыщенным. Незаметно они перебираются из-за стола на стоящий рядом диван. Гермиона прижимается плотнее к его боку, когда он рассказывает, как однажды они с Блейзом и Тео сбежали в магловский Лондон и чуть не разнесли первый попавшийся бар. Драко едва не смеется на очередном предложении, но она перебивает его: — Блейз и Тео? — Да, – энергично кивает он. – Они поставили по стопке прямо в пупок этих девушек… — Кто такие Блейз и Тео? – она сводит брови вместе и отнимает голову от его плеча, непонимающе заглядывая в лицо. — Мои однокурсники со Слизерина… – начинает объяснять Драко. “Разве она не должна их знать?” — Разве ты не должна их знать? Гермиона встает на колени и касается своими губами его. — Не припомню, – почти шепотом говорит она и углубляет поцелуй, притягивая его к себе за воротник рубашки. Драко хочет что-то спросить, но мысль ускользает, как только ее язык завладевает всем его вниманием. Порыв ветра путается в волосах, создавая беспорядок из светлых прядей. *** ♫ Apocalyptica - 'Bittersweet' feat. Lauri Ylönen & Ville Valo Порыв ветра запутался в волосах, создав беспорядок из светлых прядей. Он принес с собой вкус соли и водорослей, которые осели на сухих потрескавшихся губах. Сквозь грубую ржавую решетку пробивались яркие солнечные лучи, такие неподходящие всему, чего они здесь касались. Почти бесцветные глаза с остатками жизни замерли на каменной стене цвета пепла – больше им не за что было цепляться. Где-то на задворках сознания промелькнуло блеклое воспоминание, как в компании Блейза и Тео он пробрался в магловский Лондон, чтобы чуть не сравнять с землей первый попавшийся бар. Но и оно в итоге ускользнуло вникуда. Последняя капля осмысленности покинула некогда серую, наполненную эмоциями радужку. Дементор исполнил приговор в жизнь и отлетел в сторону. Драко Малфой с отрешенным лицом остался стоять на коленях. Он больше не чувствовал вкус моря на своих пересохших губах. Примечание к работе Я думала, что каждый миник цикла будет вдохновлен какой-то песней. Но этот, видимо, вдохновлен депрессией😅 Благодаря прекрасной Яне, Пятна тоже обзавелись своим треком. Добавила его перед последней частью – включайте для полного погружения🌚 Простите, если вы вдруг прослезились от этой истории. Я тоже прослезилась. Третий фанфик из будущего сборника мини-драмион с мрачным вайбом. Уже написаны: "Ягода", "Несовершенство линий" и "Слепой дождь". Всем мур💔