Часть 1

      Гарри остановился у парадной двери психиатрического крыла больницы Мунго. Взгляд упал на ботинки, промокшие от затяжного дождя. Словно погода считывала настроение Поттера. Сон и чувство голода покинули его из-за переживаний за лучшую подругу. В руках — букет красных роз, который был лишь лживой формальностью посетителя больницы. Он прекрасно знал, что она не оценит его, а в её состоянии, вероятнее всего, не заметит. — Готов? — Рон подошёл незаметно. Он так был погружён в свои мысли, что даже не услышал звук шлёпанья шагов по лужам. — Не уверен... — друг выглядел так же плохо, как и он сам. Тон кожи казался совсем нездоровым на фоне яркого цвета волос, синяки под глазами кричали о том, что он не высыпался далеко не первый день. — Выбора нет, пойдём. Они переступили порог Мунго — место, которое они, к счастью, не были вынуждены посещать часто после войны, но не последние несколько месяцев. — Мистер Поттер, — их встретила возрастная женщина небольшого роста с мягким и нежным выражением лица, которое словно пыталось убедить, что всё будет хорошо и скоро им не придётся появляться здесь, — мистер Уизли, здравствуйте! — Доброе утро, мадам Брозовски! — Рон постарался поднять уголки губ, изображая вежливую улыбку. — Здравствуйте, проводите? — Гарри знал: она опять попытается заманить их на травяной чай в ординаторскую, поэтому лучше сразу перейти к делу. — Конечно, вас уже ожидает мадам Скримски, и, кажется, у неё есть хорошие новости! — Сегодня и правда атмосфера в больнице ощущалась комфортнее. Три раза в неделю они навещали Гермиону и каждый раз ровно в 7:00 встречались у психиатрического крыла. Гриффиндорцев после окончания Хогвартса пригласили работать в Аврорат, основное подразделение отдела магического правопорядка, и они не отказались. Поэтому единственным решением Гарри и Рона было приходить утром. Хорошим бонусом стало отсутствие других посетителей в столь раннее время. Путь от входа до палаты лучшей подруги Гарри помнил слишком хорошо. Он бы смог дойти до неё, резко проснувшись посреди ночи, даже если бы ему завязали глаза и оставили в полной темноте. Гермиона Джин Грейнджер, героиня войны и умнейшая ведьма своего поколения, была пациентом больницы Святого Мунго уже несколько месяцев. Девушку тщательно скрывали от прессы, ссылаясь на то, что она вернулась на дополнительный курс в Хогвартс и была погружена исключительно в получение новых знаний, а не в посещение разных светских мероприятий. Это было правдой до момента, пока бывший школьный враг и Пожиратель Смерти не бросил её. Драко Люциус Малфой. Тот, кто стал её первой любовью, когда-то тайной любовью. Тот Малфой, который задирал её, казалось, всю школу, но и тот, который неожиданно для всех встал на сторону Ордена. Именно её любовь смогла переубедить Гарри и Рона и даже подружить их с заносчивым слизеринским хорьком. Но именно она разрушала её жизнь. И это единственное, что волновало Поттера. Они пытались подключить все возможные связи, чтобы разыскать Малфоя, чтобы он оправдался перед Гермионой, но все попытки были безуспешны. — Доброе утро, молодые люди! — Приветствуем! — произнесли они в один голос. Мадам Скримски — лечащий врач Гермионы. Лучший психиатр во всей магической Британии. — Мадам Брозовски упомянула, что у вас есть хорошие новости? — Рон спросил с надеждой в голосе. Гарри прекрасно знал, что друг часто винил себя в состоянии Гермионы. Он был убеждён: если бы не смирился с выбором подруги, то смог бы убедить её, что верить Малфою и быть с ним — абсурд. — Да, пару дней назад мисс Грейнджер наконец обратилась ко мне, — на мадам Скримски промелькнула еле заметная эмоция удовлетворения. Первый прогресс за то время, что гриффиндорка была тут. — Почему вы не сообщили нам? — Уизли всегда был эмоциональным, и сейчас он почти кричал на женщину. Но Гарри понимал. — Она попросила вас... — мадам Скримски кивнула. — Гермиона сама должна выйти на контакт с нами. — Всё верно, мистер Поттер. Её состояние пока нельзя назвать стабильным. Все эти дни Гермиона, как кукла, лежала в одном положении, не реагируя на появление родителей и друзей, лишь моргая своими карими глазами точно раз в минуту. Всё началось с нервного срыва и её попыток найти Драко, а превратилось в затяжную депрессию. — На следующей неделе Гермиона готова начать терапию. Родители мисс Грейнджер хотели забрать её, — продолжила целительница разума, — но вы сами понимаете, что магловский психолог не сможет помочь ей. — Если Гермиона начнёт рассказывать им все детали, то они упекут её в настоящую психушку, — закончил за неё Рон. — Сейчас она спит? — поинтересовался Гарри. — Да. Мисс Грейнджер не спала почти всю ночь, делая записи в дневнике, — мадам Брозовски относилась к ней как к своей внучке и на своих дежурствах всегда уделяла ей больше внимания. — Она была такой сильной во время войны, но любовь смогла сломать её. — Тогда мы пойдём, — горькая правда для Гарри, которой он не смог понять. Как его Гермиона Грейнджер, убеждающая их идти до конца и готовая пойти за ним на верную смерть, чуть ли не умирала из-за любви. — Она обязательно выберется, Гарри, — убеждал себя и его Рон. Они трансгрессировали в Министерство в надежде поговорить с ней в следующий раз.