Часть 2

— Добрый день, мисс Грейнджер? — мадам Скримски появилась в палате Гермионы ближе к обеду. Сегодня она даже сама попросила завтрак у медсестры. Впервые. Она сильно осунулась за эти месяцы. Настолько, что врачи начинали подкармливать её через капельницы. — Здравствуйте, мадам Скримски, — она приняла сидячее положение в кровати, — пожалуйста, просто Гермиона. — Хорошо, Гермиона, — ещё один шаг к доверию, — как ты себя чувствуешь? — Лучше. — Она взглянула в окно. Солнце озаряло летний сад во внутреннем дворике больницы. — Готова начать терапию? — Это был неожиданный вопрос от врача. Гермиона думала, что у неё будет ещё пару дней в запасе, но и задумывалась, что давно пора приступить к следующему шагу исцеления. — Возможно. — Тогда предлагаю встретиться в моём кабинете. Буду ждать тебя там. — Женщина поднялась со стула, располагающегося рядом с кроватью. Выйдя, она оставила дверь приоткрытой, надеясь вызвать интерес девушки к коридорам больницы, которые ещё были ею не изучены. Гермиона опустилась с койки, понимая, как отвыкла от ощущения плитки под ногами. Она даже не помнила, как ходила в уборную все эти долгие дни. Собрала все силы в кулак и ступила за порог своей палаты. Крыло пустовало, на часах 12:25 — время посещений. «Видимо, все заняты в своих палатах», — пронеслось у неё в голове. Она проследовала дальше, заметив силуэт около стойки регистратуры. — Моя милая! — воскликнула женщина. — Как я рада, что ты встала! — Она заключила Гермиону в крепкие, но при этом тёплые объятия. Её первые объятия. — Мадам Брозовски? — неуверенно спросила Гермиона. Она смутно помнила, как та порхала вокруг неё. К ней точно приходили родители, Гарри, Рон и все Уизли по очереди. Кажется, и профессор Макгонагалл появлялась пару раз, рассказывая новости из Хогвартса. — Да, моя дорогая. Можешь обращаться ко мне просто Майя. — «Майя — очень нежное имя». — Тебя проводить? — Нет, пожалуй, я сама. — Ей хотелось осмотреть всё и ещё немного побыть наедине. — Мне туда? — указала она правее по коридору. — Да, будет одиноко — приходи. Я с радостью угощу тебя своим фирменным травяным чаем! — Майя сразу упорхнула в ближайшую комнату. Психиатрическое крыло выглядело достаточно светлым. Раньше оно казалось более мрачным и тусклым. Гермиона остановилась около расписной деревянной двери, рядом с которой была прибита табличка с нужными инициалами. Лёгкий стук, после которого моментально донеслось: — Проходите, мисс Грейнджер. — Перед ней открылся вид на просторный кабинет в белых оттенках, лишь письменный стол и книжные полки были в таком же деревянном стиле, как и дверь. — Извини, Гермиона. Полагаю, можно и на «ты»? — Да, так будет лучше. — Хоть раньше она и предпочитала общаться со старшим поколением на «вы» и ждала того же, но пусть это будет первое новшество в её жизни. — Присаживайся. — Мадам Скримски указала на кресло, которое было раза в два больше, чем Гермиона. Рядом на небольшом приставном столике был аккуратно сложен плед и салфетки в картонной коробке, которые раньше она видела только в магловском мире. — Можно? — Она указала на кувшин с водой. — Конечно. — Женщина перенесла стакан к Гермионе, а затем своё кресло и присела напротив. — Начнём с тебя? — Нет, с него, — достаточно грубо произнесла она. Ей больше не хотелось тянуть кота за яйца, как раньше говорил мистер Грейнджер. — Расскажешь, что произошло? — Мадам Скримски не нравилось, как хотела начать Гермиона, но давить было нельзя. — Не знаю... — Она сразу поёжилась, ощущая, как холодает тело. «Видимо, вот для чего тут плед». — Не знаю, что произошло. Не верю. — Тогда давай вернёмся к тому, как всё начиналось. — Это уже было правильнее. — Что вы хотите знать? — То, что ты хочешь рассказать. — Ей не нравились ответы целительницы. — Гермиона, я здесь не для того, чтобы оправдать Драко, я здесь, чтобы помочь тебе прожить и пережить всё происходящее. «Жаль, мне бы хотелось, чтобы кто-то оправдал его». — Мы встречались... — Словно это было неправдой. — Да, мы встречались. — Расскажи подробнее. Твои друзья упоминали, что Драко всегда задирал вас и вы не были школьными друзьями, — «Драко», внутри передёргивало от его имени, — а также всем известно, что он был на стороне врага. — Неправда, он был на моей стороне! — Первая яркая эмоция. Крик. — Все думали, что мы школьные враги, но это не так. — Вы скрывались? — Очень долго. — Она пыталась скрыть взгляд в стакане с водой. — Мы заметили друг друга ещё в первый год обучения. Можно сказать, мы были в числе тех немногих первокурсников, кто тратил свободное время в библиотеке. Не могу сказать, что мы часто общались, но совместные уроки нас сблизили. Однажды он даже попросил у меня помощь с домашним заданием, но... — та еле заметная улыбка, с которой говорила Гермиона, пропала. — Но? — Но он любил задирать Гарри и Рона, а я попадала под горячую руку. А после первых каникул его жертвой стала только я. — Ты знаешь почему? — Безусловно, он узнал, что я грязнокровка... — Девушка рефлекторно потёрла шрам на руке. — Маглорождённая, — исправила мадам Скримски. — Нет, для него я была именно грязнокровка. Пауза превратилась в долгую тишину. — Почему же всё изменилось? — прервала молчание целительница. — Не знаю. — Она нахмурилась. — Действительно до сих пор не знаю. Удивительно, за эти годы я не спросила его об этом. — То есть первый шаг сделала не ты? — Нет, конечно, это был бы абсурд. — Она покрутила пальцем у виска. — На третьем курсе он начал подкарауливать меня в коридорах, когда я ходила без мальчиков. Сначала просто говорил колкости, потом спрашивал что-то по заданиям, начал приходить в библиотеку в то же время, что и я. — И вы стали друзьями? — Можно и так сказать, но не сразу. Помню, я вернулась от родителей и мне надо было с кем-то поделиться, не знаю, хотел ли он этого. — Поделиться чем? — Меня задирали не только в Хогвартсе, но и в прошлой школе. А когда я уехала, родители придумали, что отправили меня учиться в элитную школу-пансион. Но для детей в нашем районе это стало поводом дразнить меня. — Что они тебе говорили? — Всегда, когда я выходила гулять, они прибегали и убеждали меня, что я не нужна своим родителям, что они устали от того, что я книжная выскочка, и поэтому так спокойно отпустили меня. — И ты верила в это? — Не то чтобы верила. Но обида и разные мысли сидели во мне. — На Гермионе правда оставили эти события след. — Гарри и Рон лишь твердили, что мне надо забыть это, что в моей жизни есть друзья из Хогвартса, но тот мир всё ещё оставался моей жизнью. — Драко понял тебя? — Или сделал вид, что понял... — Она будет верить, что он всё-таки понял её тогда. — Мы продолжали общаться, а в конце года он впервые подарил мне белые нарциссы, которые сорвал в саду своей мамы. — Очень милый поступок. — Это был безумно милый поступок! — воскликнула Гермиона. — Это были мои первые цветы от мальчика. — И теперь это твои любимые цветы? — Она кивнула. — Поэтому ты не замечаешь тех букетов, что приносят тебе друзья? — Возможно. — Может быть, это было и так, но она не особо верила в психиатрию, так же как и в предсказания, поэтому не была готова так сразу соглашаться со всем. — И ты никому не рассказала? — Никому. — Поджав губы. — Знали только его друзья. — Но ты хотела, чтобы кто-то знал? — Наверное, да... — Она задумалась, вспоминая, как это было. — Точно да. Это был его первый шаг. Первый шаг к моему признанию в его обществе. — Неужели твои друзья ничего не замечали? — Не тогда. Только спустя год Гарри задумался, почему меня перестали трогать слизеринцы — всё внимание было на них с Роном. Он перестал называть меня грязнокровкой, но Хагрид пытался убедить мальчиков, что он просто вырос и немного поумнел. — И как вы общались дальше? — На четвёртом курсе к нам прибыли ученики других школ. В Хогвартсе проводили Турнир Трёх Волшебников. Это было нам на руку, так как все интересовались только этим. А после бала всё окончательно поменялось. — И что же поспособствовало этому? — Симпатия Виктора, ученика Дурмстранга, ко мне. Я пошла с ним на бал, а он очень ревновал и после бала выловил меня около гостиной Гриффиндора, тогда мы первый раз поцеловались... — Это было из тех моментов, что она хранила в тайне, тёплым воспоминанием у себя в голове. Сокровенным моментом, которым не хотела ни с кем делиться. — Почему Драко сам не позвал тебя? — Он звал, но я отказала. И его парой стала Пэнси. Мы стали хорошими подругами, поэтому я не ревновала его, она даже говорила, что я сглупила. Что это стало бы его настоящим мужским поступком — появиться со мной на балу, а мой отказ мог отдалить нас. — Почему ты отказала Драко? — Мадам Скримски намеренно называла его по имени, разрушая ещё один барьер в голове у Гермионы. — Я боялась за него. Люциус бы не простил ему появление с маглорождённой на таком событии. — Получается, ты решила это за Драко? — Получается, что так... Но мне нравились наши отношения вначале, их тайна была очень романтична. И каждая наша встреча казалась ещё более трепетной. Представляете, он даже согласился принять мой подарок в конце четвёртого курса. — Какой подарок? — Телефон... — Гермиона помнила, как много раз будет потом звонить ему. — Мы болтали каждый летний вечер. Не могли ждать, пока будут идти письма, поэтому я выбрала такой подарок. Тогда Нарцисса и узнала про меня. — И как она отреагировала? — С материнским пониманием. — Так бы она назвала это. — Миссис Малфой не стала рассказывать мужу или кому-то ещё, поэтому ещё год мы были тайной. — Год? — Да, весь пятый курс. Но на шестом всё поменялось... — «Начались тёмные времена», — подумала Гермиона. — Почему всё поменялось? Драко решил рассказать остальным? — Нет, я не выдержала. — Почему? — Гарри! Он был просто невыносим! — Гермиона подскочила с кресла и начала кружить по периметру кабинета. — Его паранойя на счёт Драко сводила меня с ума! Постоянно твердил, что он принял метку, и это тоже сводило меня с ума! — Почему? — Он не рассказывал мне правду. Пока... — Хотела ли она рассказывать дальше? — Пока что? — Пока я не посмотрела сама. Точнее, подглядела, когда мы ночевали вместе в Тайной комнате. — Она рухнула обратно в кресло. — И что случилось потом? — Я думала, он будет злиться. Он всегда злился, когда кто-то лез в его секреты, но он не злился. Ему было стыдно... — А как было тебе тогда, Гермиона? — Больно. Страшно. — Тогда она первый раз перестала доверять Драко. — Я отдалилась от него, стала игнорировать. — Но друзьям не рассказала? — Нет. Я не смогла без него. Продержалась лишь месяц, слабачка! — Ты не слабачка. Ты выбрала любовь и пошла наперекор всем в этой любви, поэтому ты не слаба. И не должна злиться на себя. — Но сейчас бы я не была здесь, если бы не приняла его тогда! — И ты думаешь, тебе было бы лучше? — Да! — Хочешь сказать, что не думала бы о том, что было бы, если бы ты не вернулась к нему? Не думала, как Драко себя чувствует? Что с ним происходит на той войне? — Думала бы... — Точно думала бы, и Гермиона прекрасно это знала. — Когда же ты рассказала Гарри и Рону? — Уже после нашего побега... — Что-что, но вспоминать те дни борьбы с Волан-де-Мортом она не хотела. Посттравматическое стрессовое расстройство не прошло её стороной, как и всех членов Ордена. И тогда ей помог Драко. Их время вместе на дополнительном курсе... Он помогал нам, передавал информацию, и мне пришлось объясниться перед Гарри с Роном. — Хочешь поговорить о том, как они отреагировали? — Не сегодня... — А о том времени после возвращения Волан-де-Морта? — Никогда! — Она не будет это вспоминать, не будет возвращаться туда. Все думают, что они герои войны, но они были детьми, и все об этом забыли. Раньше Гермиона думала иначе, но не после возвращения к мирной жизни. — Хорошо, вернёмся тогда к вам с Драко? — Он признался перед всеми в ночь битвы. И после мало кто задавал вопросы, все приняли это как данность. Мы вернулись в Хогвартс. Жили как влюблённые подростки. Меня принимали в его доме, и тогда, весной, Драко сделал мне предложение. — Гермиона была на седьмом небе от счастья в тот день. Они договорились не говорить никому первое время, но так никто и не успел узнать об этом. — И? — И всё! — Один из последних счастливых моментов, связанных с ним. Слёзы покатились сами. Истерика брала верх над Гермионой. — Он уехал! Неожиданно в среду, ссылаясь на неотложные дела! Абсурд! — Драко больше не пришёл? — Да! Ваш Драко не пришёл! Подлый трус! Прислал одно поганое СМС и пропал! После всего, что между нами было, — одно чёртово СМС! — Если ты хочешь кричать — кричи. Дай эмоциям выйти. — Да, блять, я хочу кричать! Кричать на него и только на него. Он разрушил всё! Он растоптал меня! Убил все те хорошие моменты, что спасали меня в ночных кошмарах! И сейчас где-то там живёт своей жизнью, а я тут! Я позволила заключить себя в эту клетку! Я позволила сломать себя! — Гермиона орала, захлёбываясь слезами. Магия начала вспышками вылетать из её тела, круша всё вокруг. Так в агонии она провела около часа. — Он просто написал, что у него другая и больше не любит меня. — Она сломалась снова, в сотый раз за эти месяцы.