Часть 2. После

Последние аккорды вальса стихли. В гробовой тишине Северус Снейп медленно убрал руку с талии Гермионы Грейнджер. Не щёлкал фотоаппарат, не скрипело самопишущее перо, не звенели бокалы, немой шок отразился на лицах тех, кто пришёл на юбилейный бал в честь Победы. Гермиона смахнула невидимую пылинку с его плеча, задержав пальцы чуть дольше приличного на чёрном бархате мантии. — Полагаю, представление окончено, — проговорил он тихо, глядя ей прямо в глаза. — Определённо. Вернемся домой? Снейп кивнул и, взяв Гермиону под руку, направился к выходу, не удостоив толпу взглядом. Две чёрные мантии развевались, как крылья больших птиц в бело-золотом убранстве бального зала. Кто-то выронил бокал. *** Апартаменты в одном из тихих переулков Лондона пахли книжной пылью и свежесваренным кофе. Гермиона стояла у окна, вглядываясь в темноту, её строгое чёрное платье сменил мягкий бархатный халат. В отражении она видела, как Северус медленно снимает сюртук, в каждом его движении сквозила усталость. — Ты уверена, что не сожалеешь? Гермиона обернулась и встретилась с его серьёзным, без тени насмешки, взглядом. — О чём? Что мне больше не нужно притворяться? Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — О том, что твоя карьера в Министерстве, вероятно, окончена. — Моя карьера только начинается, — она улыбнулась ему в ответ. — У меня есть идея частного исследовательского центра. Думаю, нам с тобой есть что предложить магическому сообществу. Без дурацких бюрократических условностей. Он не ответил, лишь обнял её за плечи. Ничего не нужно объяснять. Ничего не нужно доказывать. Возможно, впервые в жизни они оба были именно там, где должны были быть. *** Наутро Гермиона встала с тяжёлой головой. Они почти не спали этой ночью. Лишь незадолго до рассвета Северус заставил её выпить зелье сна без сновидений, и Гермиона провалилась в глухую черноту. Сам он не ложился, сидел всю ночь в кресле и пил. Спустя час после их возвращения с бала магическое сообщество переварило увиденное, осознало масштаб, провело параллели и диагонали — и плотину прорвало. Совы принялись атаковать их дом, фотовспышки щелкали около каждого окна, им стучали в дверь и окна первого этажа, кто-то кинул камень и смачно плюнул на порог. Гермиону уже трясло, и она пыталась взять себя в руки, скрутившись клубочком на кровати. Северус накинул парадную мантию с орденом Мерлина первой степени на груди и вышел за дверь. Совы замерли, но, попытавшись ринуться к окнам вновь, наткнулись на невидимую преграду, вспышки фотоаппаратов были видны будто через мутное стекло. Под ногами Северус увидел несколько газет и журналов с кричащими заголовками — «Падение золотой волшебницы», «Предательство Золотого трио», «Союз мастера и его самой блестящей ученицы. Что скрывают подземелья Хогвартса?» Он отбросил их ногой с крыльца и сжёг чарами. Гермиона нашла его на кухне с чашкой крепкого кофе и выражением отвращения к этому миру на лице. Она топталась у входа, не решаясь войти и боясь, что тоже является частью мира, который он сейчас мысленно проклинает. Северус повернул голову и жестом указал на стул напротив. Она села на краешек и сжала руки в замок. — Привет, — неловко прошептала Гермиона только потому, что надо было что-то сказать. Его тяжелая аура давила на неё сегодня особенно сильно. — Чай, кофе, Огденское? — Чай, с двумя ложками мёда, без молока. Северус поднялся и, бормоча «сладкоежка», потянулся за чайником. — Мне надо забрать оставшиеся вещи и книги из Норы. — Камин для тебя закрыт, за барьером кружат совы. В добрый путь. Гермиона опустила голову на сомкнутые руки, её плечи вздрагивали. Северус поставил перед ней чашку с горячим чаем и сел напротив с новой порцией кофе. — Зачем ты делаешь это с собой? — проговорил он глухо, смотря в окно за её спиной. Гермиона подняла заплаканное лицо и посмотрела на него прямо и открыто. — Это мой выбор, Северус. — Скажи, с первокурсников, поступивших на Гриффиндор, берут клятву на крови «обязуюсь героически страдать до конца дней своих во имя призрачного света и положить жизнь на алтарь любви»? — на последнем слове его передёрнуло. Гермиона резко отодвинула стул, обошла стол и встала рядом с ним. — Посмотри на меня, Северус. Он нехотя повернул голову. — Я не она. Я выдержу. *** Несколько дней спустя Стоило двери закрыться за её спиной, Гермиона сползла вниз и опустила голову. Северус молча подошёл и взял у неё сумки с книгами и наспех засунутыми вещами. Он поставил их на пол посреди комнаты, а сам сел в кресло, продолжая гипнотизировать пылающий камин. Через десять молчаливых минут Гермиона устало добрела до дивана, она скользила взглядом по гостиной, погруженной в полумрак, пока не наткнулась на коробки, оставленные у окна. Северус, не поворачиваясь, сделал жест рукой. — Эльфы доставили из Министерства. Там записка от Кингсли. Она взмахнула палочкой и конверт с гербом Министерства магии Британии опустился ей на колени. Гермиона пробежала глазами текст и швырнула лист в камин, где уже догорали несколько выпусков Пророка, письма и последний номер «Современного зельевара». Она стояла лицом к пламени, обхватив себя руками, несколько минут, пока ощущение, что Северус буравит её спину взглядом, не стало почти болезненным. Гермиона резко обернулась, пламя за её спиной осветило копну кудрявых волос отблесками золотого и багряного. Она посмотрела ему прямо в глаза. — И это всё ещё мой выбор. Северус не ответил, лишь указал на сумки. — Как удалось забрать? — Билл и Флёр мне очень помогли. — Fleury, — Северус покачал головой. Он встал с кресла и плеснул остатки виски в огонь. Пламя взвилось, пожирая исписанные листы. — Что там было сегодня? — Ты осквернила память павших, прельстившись моей… кхм… красотой и аурой опасности. Гермиона открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Только открывала и закрывала, как рыба, выброшенная на берег. — Могла хотя бы сделать вид. — П-п-пойду ужин приготовлю. Говорят, рутина успокаивает. *** Гермиона гремела посудой, несколько раз солила стейки, картофель из отварного превратился в поджаренный, когда на кухню зашёл Северус и прислонился плечом к проёму. — Нет. — Что «нет»? Я же ничего не сказала. — Ты громко думаешь. Нет, я никогда не хотел Флёр Делакур. Даже несмотря на то, что она вейла. Мне казалось, мы прошли этот этап. Северус развернулся и вышел, не дожидаясь её ответа. Ужин прошёл в гробовой тишине, нарушаемой лишь лязганьем вилки о тарелку и стуком стакана с водой о стол каждые пять минут. — Спасибо. — совершенно ровно поблагодарил Северус и убрал пустую тарелку со стола. Он скользил взглядом по полкам и не находил её — свою любимую джезву, которая была с ним ещё со времён Хогвартса, и кофе в которой, по его мнению был особенно хорош. — Где она? — Я сожгла… и выбросила. — Гермиона подняла взгляд от тарелки. — Пойду статью допишу. — бросил он, выходя из кухни. *** Одинокая свеча на письменном столе освещала силуэт Северуса, склонившегося над пергаментом. Он не поднял головы, когда в кресло у камина села Гермиона. Она потянулась к столику, заглянула под кресло, перевернула подушки на диване, сбегала на второй этаж и вернулась ни с чем. Также не поднимая головы, Северус взмахнул палочкой в направлении стеллажей с книгами, и один из переплётов засветился голубым цветом. — Я же ещё не дочитала! — не сдержалась Гермиона. — Ставь на место, я нашёл её на подоконнике. — Это что, так важно?! Она развернулась и побежала к лестнице. На втором этаже оглушительно хлопнула дверь. Часы пробили полночь. Дверь в спальню тихонько приоткрылась. Тёмный силуэт неслышно скользнул в комнату и поставил чашку с горячим чаем на тумбочку. Гермиона не поворачивалась, она лежала, подтянув колени к груди, и, не отрываясь, смотрела на луну. Он присел на краешек кровати, оставляя значительное пространство между ними. — Там две ложки мёда и без молока. Эрл грей. — тихо проговорил Северус, не поворачиваясь. Гермиона резко села, прожигая взглядом дыру в непривычно сгорбленной спине Северуса. — Давай сюда свой чай. *** Два месяца спустя. Толпа расступалась перед ним, прижималась к стенам и отводила глаза, Северус шёл по коридорам Министерства, оставляя за собой только оглушительную тишину. Спустившись в Атриум, он замер, волшебники, ожидающие очереди к камину, неловко попятились, открывая ему путь. Северус уже сделал шаг к камину, как до его слуха донеслось протяжное и нарочито громкое: — Профе-е-ессор! Вы так привыкли забирать чужое, что никак не можете остановиться. Широкоплечая фигура Рональда Уизли возникла в одной из арок просторного холла. Парадная мантия в будний день с орденом Мерлина первой степени на груди, палочка зажатая в кулаке и дёргающаяся венка на виске — это сражение он надеялся завершить в свою пользу. Северус медленно развернулся. Ледяное спокойствие и усталый взгляд на Уизли заставили того, задышать ещё глубже, а лицо покрыться красными пятнами. Время словно замерло, и тихий голос Северуса Снейпа зазвучал с пронзительной ясностью. — У вас, Уизли, как и у многих, в голове удобная сказка. О добре и зле, о героях и злодеях, о том, что люди — это вещи, которые можно «забрать» или «вернуть». То, что вы считали «своим», давно и добровольно перестало вам принадлежать. Она пришла ко мне не для того, чтобы стать «моей». А для того, чтобы наконец перестать быть чьей-либо. Вы бы поняли разницу, если бы любили её, а не свою идею о ней. Он бросил порох в камин и скрылся в зелёном пламени. *** Гермиона сидела на полу перед камином в окружении древних фолиантов и многочисленных пергаментов. Палочка торчала из небрежного, высоко собранного пучка, футболка стянута на животе и закручена в узел, между бровей — крошечная морщинка. Северус прошёл по гостиной, на ходу скидывая мантию и бросая на кресло. Она подняла взгляд, сверля его спину, пока Северус не обернулся на середине винтовой лестницы. — Он жив и здоров. На этот раз. — Спасибо. Она вернулась к своим бумагам, а через несколько минут подпрыгнула на месте от резкого оглушительного звука, стёкла в доме задрожали, с каминной полки упала ваза и рассыпалась на многочисленные осколки. Гермиона, бросив пергаменты и перевернув чернильницу, на ходу вынимая палочку из волос, взбежала по лестнице в лабораторию. Северус стоял, уперевшись руками в стол и опустив голову, костяшки пальцев побелели, он глубоко и рвано дышал. Тихо, с палочкой наготове, она приблизилась к нему и проследила взгляд — на лабораторном столе лежал номер «Современного зельевара» с громким заголовком на обложке «Падение гения. Северус Снейп лишён звания Мастера зелий». Гермиона выхватила журнал за секунду до того, как Северус бросил испепеляющеее заклинание. Она подула на обугленные уголки, открыла разворот и бегло пробежала статью, бурча под нос: «…Гильдия зельеваров официально постановила… согласно обновлённым пунктам 1.10 и 1.12 настоящего Регламента о присуждении звания… лишить Северуса Тобиаса Снейпа звания «Мастер зелий» в связи с его прошлым… в составе Пожирателей… использование знаний и таланта в темномагических ритуалах, изготовление запрещенных зелий по приказу Того-кого-нельзя-называть… добровольное сотрудничество… убийство Дамблдора… и даже скандальная связь с героиней войны Гермионой Грейнджер не способна обелить его и снизить ущерб, нанесённый магическому сообществу Британии…» Журнал выпал из её рук. — Лицемеры… Какие же они лицемеры, — прошептала Гермиона. Северус молча подошёл к стеллажу с инструментами, взял ступку, пестик и с силой, граничащей с яростью, начал растирать сушеные корни. Гермиона, не спрашивая разрешения, подошла к тому же стеллажу, взяла доску и тонкий нож, выбрала несколько стеблей мыльнянки лекарственной и приступила к работе. Спустя час в котле булькала густая, перламутровая субстанция — основа мази для Билла, более сложной и потенциально более эффективной, чем всё, что он пробовал до этого. — Пусть вешают свои ярлыки на твоё прошлое. Твоё настоящее производит результаты. А их — лишь пустозвонные статьи. Северус пристально посмотрел на Гермиону. — Принеси кофе. Ночь предстоит длинная. *** Полгода спустя. День выдался погожий, но на этом хорошие новости для аврора Гарри Поттера заканчивались — начальник требовал письменных отчётов за неделю, за месяц, за год, за вечность, подчинённые ждали подробного плана очередной операции, новый сотрудник ждал введения в курс дела, Джинни ждала в больнице после очередного срыва. Он с остервенением скинул аврорскую мантию и вышел из кабинета, на ходу накидывая маггловский плащ. — Скоро вернусь, — бросил он секретарю. — Не беспокоить, если никто не умрёт в ближайший час. Он вышел на улицу и наконец выдохнул. Набережная, ведущая к Вестминстерскому мосту, была немноголюдна: рабочий день в самом разгаре, туристы ещё не наводнили улицы старого Лондона. Гарри шёл медленно, погруженный в свои мысли, и вдруг глаза выхватили знакомо-незнакомую пару, приближающуюся к нему — девушка махала ему рукой, улыбалась и дёргала своего спутника за рукав. Гарри остановил взгляд на нём и замер — профессор Снейп, без мантии, без сюртука, в тёмно-синих джинсах, чёрной косухе и чёрной же водолазке сжимал в своей руке тонкие пальчики Гермионы Грейнджер. Поравнявшись, они не сводили с друг друга глаз несколько минут. — Надёжно. Как шкаф с запрещёнными зельями, — наконец резюмировал Гарри, глядя на Гермиону. Она покосилась на своего спутника и улыбнулась. Гарри перевёл взгляд на Снейпа и сделал рукой неопределённый жест вокруг головы, кивнув в сторону его спутницы. — С ней бывает сложно. — Знаю. — отозвался Северус. Гарри кивнул своим мыслям, мимолётная улыбка скользнула по губам. — Поттер. — Профессор. Они распрощались и пошли каждый своей дорогой, но Гарри услышал, как снова защебетала Гермиона, как вздохнул профессор Снейп и смиренно, но беззлобно проговорил: — Ладно, Грейнджер… *** Северус лежал на кровати и ждал, когда Гермиона выйдет «из преисподней», совершенно искренне полагая, что она моется настоящим кипятком, потому что из-под двери ванной комнаты уже валил пар, и мысленно прокручивал всё, что он с ней сделает в ближайшие несколько часов. Ночь обещала быть жаркой. Гермиона вышла спустя полчаса, одним своим видом давая понять, что планам не суждено осуществиться. Она была задумчива и печальна. Дойдя до кровати и забравшись под одеяло, Гермиона свернулась калачиком и положила голову ему на грудь. — Северус, можно я тебе что-то расскажу… из прошлого. Они оба не любили вспоминать прошлое. Раз Гермиона заговорила об этом сама, значит её действительно что-то сильно тревожит. — Можно. Она сделала глубокий вдох и заговорила о том, как в походе за крестражами её по ночам будил стук собственного сердца, и она боялась, что оно остановится, что они все умрут из-за её слабости. Она сжалась ещё сильнее и всхлипнула. Его рука медленно опустилась ей на плечо. — Страх — это не слабость, Грейнджер. Это топливо для безрассудства. Именно он заставил вас остаться в палатке, когда любой на вашем месте сбежал бы. Вскоре Гермиона затихла, а он так и лежал до утра, вглядываясь в потолок и прижимая к себе кудрявую голову. *** Пять лет спустя За окном медленно кружили снежинки, опускаясь на лампочки рождественской гирлянды на крыльце мистера и миссис Снейп; маленькая ёлочка, украшенная красно-зелёными шарами, деревянными лошадками и пряничными человечками, стояла сбоку от камина и сверкала огоньками. Северус сидел на диване и читал книгу, на его плече лежала Гермиона и тоже скользила глазами по строчкам. Одной рукой он придерживал страницы, а другая покоилась на талии жены. Тишину нарушил щелчок в камине и вырвавшийся лёгкий зеленоватый дымок. — Кажется, Молли открыла для нас камин. Северус хмыкнул. — Скорее она перестала его ломать. Для тебя.