Глава 1: Хоть узнай меня

Казань, Республика Татарстан, Россия. 2024 год, 5 мая, пятница. Квартира почти прижималась к торговому центру, чуть поодаль, через дорогу, тянулось метро «Аметьево» не совсем рядом, но в пределах одной лени дойти пешком. Погода сегодня была редкой правильности, мелкий, вязкий дождик припорашивал асфальт, ветер шелестел листьями где-то над крышами, и ни жарко, ни холодно будто мир наконец угадал свой внутренний градус. Только из этой квартиры никто не выходил. Не позвали или не хотелось самому, какая разница. Поводом оставалось одно, рассказать о герое, который упорно сидит в своем убежище и будто прислушивается к жизни через стены. Внутри было не то чтобы грязно, просто не доведено до конца. Прихожая встречала линолеумом с маленьким пузырем у порога, ковриком в крапинку и двумя парами кроссовок, оставленных вразнобой, зеркало в узкой раме с отколотым уголком глядело тускло, словно тоже припылено изнутри. Кухня дышала смешанным запахом вчерашнего ужина и черного чая. Он по правде любил черный чай, особенно зимой он мог пить его вместо воды. На столе, на ламинированной поверхности, застаревало янтарное пятно от кружки, рядом стояла та самая кружка с чайным ободком по краю, она, казалось, застыла здесь дней на двое, и время уже привычно обходило ее стороной. На полу хрумкали под подошвой крошки, скорее всего, от хлеба, съеденного на бегу. Шторы плотные, серо-бежевые, висели тяжелыми складками и держали солнечные лучи на дистанции, пыль на них легла тонким бархатом, за ними свет не исчезал, но как будто стеснялся входить. Плита несла на себе карту мелких катастроф, рыжие брызги масла, пригоревшие островки,на кафеле фартука кое-где проступали крошечные звездочки жира. Холодильник гудел, как терпеливое животное, а на его двери болтались магниты с дурацкими слоганами и чек-листами, где графы «помыть» и «вытереть» давно стояли пустыми. Зал был просторнее кухни, и воздух здесь казался тяжелее от пыли, видимой только тогда, когда неуверенный свет все-таки пробивался сквозь ткань. Компьютерный стол аккуратный островок порядка, протертый, без разводов, мышь на коврике ровно, кабель наушников скручен в спокойную спираль. Над столом была полка с книгами, здесь лежала 4 тома войны и мир который чуть-чуть покрылся пылью, преступления и наказание было чистым, либо недавно прочитали или просто ухаживали, может это его любимая книга? Были книги Артура Конан Дойла с его Шерлоком Холмсом, страницы его уже пожелтели, прочитали очень давно, были в основном авторы русской классики, зарубежных было мало, интересно почему? Может со школы, хотя есть библиотека, чтобы не тратить денег. Либо наш человек просто любит коллекционировать книги и нравится, чтобы они красиво стояли на полке. Не поймём его пока не узнаем, а может так и так не поймём. За кроватью тоже следили, но в пределах приличий, одеяло заправлено, подушка с примятой сердцевиной, наволочка чуть выгорела по краям, и все равно не угадаешь, когда белье в последний раз видело стиральную машинку. На стуле, вечно занятый ролью второстепенного шкафа, висела темно-синяя кофта, не в шкафу потому что он слишком часто её одевает, что не видит смысла положить её куда-то далеко. У окна на подоконнике стояла горшечная зелень, то ли фикус, то ли толстянка с обвисшими листьями, которые давно просили света и воды. Под кроватью плоские коробки, в которых, возможно, лежали прошлые версии себя, старые чеки, забытые билеты, документы, к которым никто не возвращается, но выбросить их все равно что выбросить доказательства того, что ты был. Он лежал на боку и уткнулся в телефон. На экране чужая тайга, мокрая кора, нож, веревка, дым, который сначала пугается, а потом набирает силу. Ему нравились эти видео про выживание. Лес, уединение, тишина, где слышно, как думаешь. В них было то простое равновесие, которое редко встречается в городе, да в любом населенном пунке. Сделал действие, получил результат, без касс, чеков и людей. Иногда ему казалось, что эти сюжеты не о том, как разжечь костер под дождем, а о том, как не потухнуть самому. Фантазии о лесной тиши были не побегом, а репетицией жизни, безопасный черновик, где можно примерять смелость и спокойствие, не расплачиваясь сразу реальностью. Воображение, если честно, маленький двигатель в груди. Запускаешь его, и даже пыльные шторы стихнут, прислушиваясь к тихому внутреннему ходу. Уведомление из банка пискнуло, как монетка в стакан. Он глянул, пришла зарплата. Легкая улыбка расправила уголки губ, наконец появился повод выйти, не выталкивая себя силой. Но сперва по привычке отложить на квартплату, в банке у него был отдельные счета для сбережение или накопления. Он работал кассиром в супермаркете. Не работа мечты, зато ритм понятный. Длинный день, отмеренный короткими «пик», как четки, что перебираешь без слов и платит так, чтобы жить спокойно, без фейерверков, но и без провалов. Натянул черные джинсы, ту самую которая висит у стула темно-синюю кофту с английским текстом, до которого ему не было никакого дела, сунул ноги в кроссовки. У дверей, возле маленького зеркальца, взял связку ключей, металл всегда холоден, даже в теплые дни, и это полезно, он возвращает к фактам. Закрыл дверь и начал спускаться по лестнице. Ступени вытерты чужими шагами, лампочки в металлических клетках, в воздухе сырость и легкий запах мокрой бетонной пыли. Вышел на улицу. Первая капля упала прямо на нос. Прохладная, обидная, как шутка, которая попала в десятку. Зонтика он не взял, поднял капюшон и пошел к магазину. У него была традиция, после каждой зарплаты. Чипсы, газировка и что-то посмотреть дома. Маленькая награда за дни, которые не прошли даром, способ сказать себе «видишь, мы держимся». Магазин был скромный, холодные лампы шипели под потолком, плитка поблескивала лужицами, тележка на входе поскрипывала одним колесом. Он почти не задерживался взглядом, тело само знало маршрут. На полке с напитками взял полторашку сладкой, почти лимонной газировки, самой похожей на спрайт. Чипсы наугад, по его логике, чипсы остаются чипсами, а бренды просто разные способы назвать соль и картошку. У кассы самообслуживания сканер пропел знакомую мелодию из «пик-пик», он плотно карту приложил к терминалу на оплату, и он уже шел к выходу. Смотрел на время, пятнадцать минут от двери до двери, если считать и путь туда. У пешеходного перехода он остановился, дожидаясь зеленого. Пока стоял, мысли, как дождевые струйки, стекали внутрь, глубже и глубже, туда, где мир без вывесок. "Если бы так - ага, вот так",— фантазии раздвигали тесный день, как гардину. Воображение вообще странная вещь, чуть поддать газу, и настроение приподнимается, самооценка подтягивается, и ты уже не тот, кто стоит под дождем с пакетом, а тот, кто может выбирать тропы. Они не обманывают, они словно примерочная жизни. Накинул вариант, посмотрел в зеркало, понял, что пока рано, и все же ушел другим, чуть прочнее. Загорелся наконец зеленый, плечи чужих курток мягко подтолкнули его в движение, и он пошел быстрее. Дом тянул, как магнит, место, где его фантазии не требуют субтитров, где зритель один, он сам. "Дом!" счастливо сказал он про себя, входя, захлопывая за собой дверь и стягивая мокрый капюшон. Переодевшись, он на секунду прислушался к гулу холодильника и к тишине, которая в этой квартире была не пустотой, а фоном для следующих мыслей и следующих маленьких ритуалов. *** К одиннадцати ночи он все еще смотрел видео про выживание. Чипсы закончились, газировка тоже, остался чай да скромный бутерброд. Ел, конечно, не у обеденного стола, а у компьютера, на своем маленьком островке порядка, здесь он не позволял крошкам падать, ловил их на лету ладонью или стряхивал на салфетку, как будто уважал эту поверхность за ее послушную чистоту. Монитор светился мягким прямоугольником, тонко шипели наушники, то и дело вздыхал холодильник и все это перемешивалось с цоканьем дождя по подоконнику, с невидимым холодком от стекла. Пар от кружки пах приятно и будто согревая этим душу, крошечными облаками поднимался к лицу и исчезал, будто проверяя, здесь ли он еще. Телефон брызнул уведомлением. Он лениво потянулся к краю стола, одним пальцем подцепил корпус и посмотрел. Первая мысль "наверное, какая-то новость из группы" рассыпалась сразу, ему написали лично. Директор магазина. Настроение, только-только выровнявшееся на волне лесных костров и вигвамов из брезента, провалилось на полделения ниже. Такая погода быть дома, смотреть, как дождь рисует на окне невидимые ноты, не чувствовать никаких обязательств. Он уставился в экран и завис, как на развилке. Остаться под одеялом, проснуться без будильника и позволить дню расправиться, или пойти на смену и превратить время в деньги. Он выбрал остаться. Не из упрямства, из арифметики. Он был экономен, почти не тратился, ел просто и немного, активностей платных не заводил, интернет недорогой, на квартплату хватает. На счете около девяноста тысяч рублей, кто-то скажет мало, а для него это была маленькая подушка, доказательство, что можно сказать нет и не провалиться. Такие сбережения как запас сухих спичек в герметичном пакетике, греют мыслью, что огонь у тебя все равно разожжется. Как уже было упомянуто, у него есть счета сбережение, на какие-то будущие покупки, так что запасные деньги тоже были. Он взял телефон двумя руками, коротко задержал дыхание и напечатал "Добрый вечер. К сожалению, завтра не смогу выйти на смену: попал под дождь, промочил ноги и простудился. Вероятно, возьму неделю на лечение. Напишу, когда поправлюсь". Отправил. Директор прочитал, ответ не пришел. Видимо, в порядке вещей. Он выдохнул, повернулся обратно к видео и тут же еще один звук разрезал комнатную тишину. Он дернулся, ожидая едкой реплики вроде "Снова? Ты точно не врешь?" но уведомление было от другого контакта. Сердце все равно подскочило, привычка. Он почти ни с кем не общается. Может, спам? Открыл. "Привет, это я, Катерина. Мы давно не виделись, со школы. Надеюсь вспомнишь меня. Нашла тебя в той же группе, где сижу, удивлена была, что ты увлекаешься рисованием. Ты был почему-то в первых строках участников. Ты же до сих пор в Казани? Давай встретимся в Тандеме, вспомним одноклассников, расскажем истории. Ты обычно редко выходил гулять, ах да только когда уходили из школы ты с нами шел и то сзади. Так что, пожалуйста", последние строки она приправила сердечками, присылая сообщения частями, как короткие вдохи. Он попытался вспомнить и вспомнил. Катерина в школе была самой активной, со всеми пыталась говорить, даже с самыми упорными интровертами на физре поднимала со скамеек и уговаривала выходить в волейбольную сетку, в классе почти лидер. Умная, живая, спортивная в меру. С ее приходом воздух в комнате будто чуть дрогнул, как от открытой форточки в прохладный вечер. Он думал, идти или нет. Хотел проигнорировать до утра, потом написать "извини, спал", но синяя галочка уже сказала за него, прочитано. Отказывать не хотелось и напряжение от подозрения, что это розыгрыш, тоже не отпускало. "Была не была" сказал он себе и напечатал "Привет. Не против. Во сколько?" Ответ пришел быстро "Урааа! Думала, что откажешься (как обычно, хах). Давай в 10 утра: рано, людей в торговом центре меньше, и времени достаточно. Жду на первом этаже, людей в торговом центре меньше, и времени достаточно. Жду на первом этаже, у входа. Спокойной ночи" Он положил телефон на край стола, взял кружку, в ней уже не было ни глотка. Встал, щелкнул выключателем на кухне, свет разрезал желтой лентой серую воду за окном. К чайнику знакомый маршрут по полу с крошечными крошками, по пятну на столешнице, мимо штор, которые держали ночь, как плотную ткань. Вода загудела, металл начал дышать теплом, крышка дрожала в такт. "Завтра гуляю?" — спросил он себя вслух и сам себе ответил, с кривой улыбкой: "Эх, какая марока — ходить с кем-то". Настроения от новости было чуть меньше, чем тревоги. Он думал, зачем согласился и для чего. Фантазии — они простые, в них встречи проходят гладко, слова сами находят губы, и даже руки знают, куда им деваться. Реальность всегда чуть шершавее: эхо в торговом центре, стеклянные витрины, где отражается твоя неловкость, чужие шаги, которые сбивают ритм. И все же, может быть, фантазии и нужны для того, чтобы простить реальности ее шероховатость, примерить разговор внутри, чтобы не сбиться с дыхания снаружи. Чайник взвился коротким криком и щелкнул, возвращая его в комнату. Он налил зеленый чай, вдохнул пар, увидел, как он тонкими лентами уходит вверх, и почувствовал, как внутри становится тихо и настороженно как перед первым шагом на тропу, что давно видишь во сне. Будет ли он спать в эту ночь? Вопрос повис на уровне плеч, как рюкзак, который еще не решил, надеть или поставить у двери.