Перемирие

*** Иклис схватил девушку за руку, и резко дëрнув её на себя, он вцепился в её губы. Неожиданно, для самого Иклиса, губы его хозяйки были горячи, мягки и податливы. Он покусывает её губы, облизывает, и всё это сопровождается грубостью. Будто, Иклис думает что, если он будет нежен, то Пенелопа не поймёт, насколько он уверен в собственных словах, сказанных им ранее. Он отстраняется. Тяжело дышит и смотрит на ошарашенную Пенелопу, которая совсем не ожидала такого импульсивного действия. – Зачем.. Ты это сделал? – единственное, что получилось ей выдохнуть. Пенелопа удивлённо глядела на Иклиса, словно она выискивала на его лице подсказку. – Я думал, что вы не поверили моим словам, – спокойно прохрипел раб, смотря на леди своим привычным спокойным взглядом. опухшие и слегка красные от поцелуя, губы Пенелопы расплылись в тихой усмешке. Девушка взяла Иклиса за подбородок и притянула в ещё один поцелуй, уже по собственной инициативе. Его губы двигались уверенно, без малейшего намёка на ласку. Пенелопа старалась двигаться соответственно, но у неё получалось плохо - её сбивал уверенный настрой Иклиса. Руки парня автоматически переместились на талию Пенелопы, сжимая ткань платья, будто желая порвать. С подбородка, пальцы Пенелопы обвились вокруг шеи Иклиса, не сдавливая, а просто держась за него. Их поцелуй углубляется. Язык Иклиса проникает ей в рот, сливается с её языком. Он прижимается к её рту, как умирающий от жажды к воде. Поцелуй начинает сопровождаться мокрыми звуками, Пенелопа со сдавленным стоном сильнее сжимает шею Иклиса. Тот на мгновение замирает, осознавая, что приятное тепло с его щёк, скользнуло куда-то гораздо ниже. Но, даже не смотря на большую проблему в штанах, раб не останавливается, а только продолжает с жадностью целовать губы своей хозяйки, желая присвоить её себе, даже этим слабым жестом. Пенелопа откидывается на спину кресла, руки, будто автоматически, легли на плечи рыцаря. Иклис легка поднимается для собственного удобства. Его колено резким движением раздвигает ноги Пенелопы сквозь ткань платья. парень нехотя отстраняется от губ хозяйки, он спускается к её шее и оставляет влажную дорожку из поцелуев, но не смеет оставить следа, даже не смотря на невероятное желание присвоить это хрупкое тело себе – вдруг, хозяйке это не понравится? Пенелопа сладко вздыхает. Движения раба слишком нежные, слишком ласковые, это сводит герцогиню с ума. Он только что исцеловал её губы до красноты, а теперь так осторожно нежит её шею. она вздрагивает от каждого прикосновения его языка, тело жаждет большего, но Пенелопа ждëт. Она хочет, чтоб Иклис просил первым. Словно услышав желание госпожи без единого слова, Иклис медленно отстранился. его губы приобрели красно-розоватый оттенок от поцелуев. глаза влажно блестели – нет, он не плакал, его скорее переполняли эмоции. Всё случилось так резко и без предупреждения. теперь, Дельман вероятнее всего, сойдет с ума, если сейчас остановится на простых поцелуях. – Хозяйка.. Прошу, разрешите продолжить и не останавливаться на ласках,– хрипло выдохнул Иклис, просмотрев на Пенелопу с некой виной в глазах, словно ему было стыдно за эту просьбу. Но они оба знали - ему ни капли не стыдно. Экхарт тихо усмехнулась. Наконец-то.. она услышала заветную просьбу раба. это ласкало уши приятнее чем, любая мелодия. – Разрешаю, Иклис, – тем же мягким, словно пение ангелов, голосом ответила Пенелопа. она дождалась. неужели... *** время шло безумно долго, что радовало их двоих. был день, так что принцесса и рыцарь были максимально тихими,чтобы не вызвать ни у кого подозрений. его пальцы - сухие и черствые от нескончаемых тренировок, наконец так желаемо касались заветных изгибов от малейших прикосновений можно было сойти с ума. раб не торопился, медленно иследуя каждый уголок тела своей хозяйки, не оставляя ни малейшего места, которого не касались его губы. каждое прикосновение отдавалось новой волной мурашек и пронизывающего ребра ощущения. в случайный момент, они оба потеряли счёт времени, оставив вокруг себя только смятые простыни и одежду, что висела на изголовье кровати. этим днем их связывали только нежные губы и пальцы, сцепленные вместе и прижатые у подушек. принцесса не знала, как будет объясняться, если кто-то узнает о запретной близости с рабом, который совсем недавно нагло предал её. но разве это имеет смысл именно сейчас? когда он так нежно вздыхает её имя и ласкает кожу. плевать, что будет завтра и послезавтра. сейчас только они. Иклис и Пенелопа. раб и хозяйка. принцесса и рыцарь.