Глава 10. Эффект тишины

      Дом встретил Александру благословенной тишиной. Сбросив туфли, она первым делом отправилась на кухню. Голод был таким острым, что руки слегка дрожали. Быстрый ужин и горячий чай немного вернули её к жизни, но настоящим спасением стала ванна. Александра лежала в теплой воде, вдыхая аромат лаванды и слушая, как где-то в комнате негромко играет инструментальный джаз. Напряжение дня медленно выходило из мышц. Тесто для торта уже отдыхало в холодильнике, аккуратно завернутое в пленку — она замесила его сразу, как вошла, подчиняясь привычке делать всё заранее.       Телефон, оставленный на бортике ванны, завибрировал. На экране высветилось: «Марк». Александра помедлила, прежде чем ответить. — Слушаю, — её голос после ванны звучал мягко и немного сонно. — Привет, — в трубке послышался его голос, на удивление тихий и лишенный привычной бравады. — Слушай, я весь вечер места себе не нахожу. Что с тобой было днем? Ты на прогоне была как привидение. Даже на меня не смотрела. Я тебя чем-то задел?       Александра прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Эта искренняя забота, без подколов и зрителей, легла на душу лучше любого успокоительного. — Всё в порядке, Марк, — она едва заметно улыбнулась. — Просто переборщила с контролем. Забыла пообедать, забыла выдохнуть. Я не робот, хоть ты и пытаешься меня в этом убедить. — Слава богу, — выдохнул он. — А то я уже начал составлять список своих грехов. Отдыхай, Староста. Тебе завтра нужны силы. И... помни про наш уговор. Она положила трубку, чувствуя, как на губах застыла слабая улыбка. Но тишина длилась недолго. Через десять минут телефон снова ожил. Лиза. — Привет, Саш, — голос подруги был напряженным, в нем чувствовалось недоверие, которое та пыталась скрыть за вежливостью. — Я тут подумала... Ты серьезно? Про торт? Вы реально собираетесь сегодня готовить у тебя? Просто уже поздно, а Марк вроде был в сети полчаса назад...       Александра почувствовала странный укол. Она знала, что Лиза звонит не для того, чтобы помочь с кремом, а чтобы проверить, действительно ли Марк окажется в её квартире. Внезапно в Александре проснулся азарт — колючий и немного дерзкий. — Да, Лиза, всё в силе, — Александра вошла во вкус, выходя из ванны и накидывая пушистый халат. — Правда, планы немного изменились. У Стаса возникли какие-то дела дома, он не сможет. Так что придет только Марк. Сама понимаешь, торт большой, вдвоем быстрее справимся. На том конце провода повисла тяжелая, гулкая тишина. Александра почти физически чувствовала, как Лизе больно слышать эти слова. — Понятно... — наконец выдавила Лиза. — Ну, удачи вам. Не засиживайтесь. Александра отложила телефон. Она знала, что совершила маленькую, почти невинную жестокость, но это чувство «владения ситуацией» было слишком опьяняющим. На самом деле, никто к ней не шел. Уговор с пацанами был простым: она печет дома сама, чтобы никто не мешал, а они забирают готовый шедевр утром перед школой. Марк и Стас даже не знали адреса её квартиры.       Она включила духовку, и по кухне поплыл сладкий аромат выпекающихся коржей. Александра работала одна, в полумраке, освещенная лишь лампой над столешницей. Она чувствовала себя странно: с одной стороны — уют от звонка Марка, с другой — горький привкус от того, что она только что сознательно обманула единственную подругу.       В эту ночь «Математика выживания» дала сбой. Александра пекла торт, вкладывая в него все те чувства, которые не могла высказать вслух, и понимала: завтрашний концерт будет не просто праздником. Это будет финал, после которого жизнь в двух одиннадцатых классах уже никогда не станет прежней. Александра вытащила коржи из духовки и поставила их остывать на решетку. Она подошла к окну и посмотрела на спящий город. Она была одна в своей чистой, идеальной квартире, но её сердце впервые за долгое время было занято кем-то другим. Она знала, что Лиза сейчас мучается от ревности, представляя их с Марком на этой самой кухне. Но правда была в том, что Александра тоже была одна — наедине со своими мыслями о парне, который просто спросил: «Что с тобой?». И это «одиночество вдвоем» казалось ей самым честным чувством за весь этот безумный год.