Глава 11. Эми. Очаровательная Эми.

— Ты один? Мне казалось, ты придешь со спутницей? — И почему же тебе так показалось, Энтони? Молодой обаятельный мужчина лишь ухмыльнулся, медленно вращая низкий бокал в руке. Не то чтобы Драко не понимал — за второе десятилетие дружбы они научились договаривать мысли друг за друга. Пока Энтони молчал, Драко стянул шарф, снял пальто, отдал все мимо проходящему гоблину и опустился на стул напротив. Лора переводила взгляд с мужа на его лучшего друга, пытаясь разгадать, о чем они, черт побери, говорят. Неужели у Драко Малфоя в жизни появилась женщина? Озвученная вслух мысль вместо ответа вызвала реакцию, которую уж точно нельзя было предугадать. Драко Малфой вздохнул. Вздохнул тоской. Как влюбленный подросток. Со всей грустью и отчаянием мира. — Она вряд ли придет. Она… — Драко обводил взглядом забитый до отказа паб, видя все и ничего одновременно. — Она уехааа… — последнее слово растянулось, так и не приняв окончательную форму. Лицо Малфоя замерло в одной точке с приоткрытым ртом, застывшим на букве «а». И только тогда в сторону его ушей медленно поползла улыбка. Лора с Энтони разом обернулись, поймав взглядом в дверях девушку в пальто. К ней уже спешил гоблин, чтобы выпроводить — свободных столов не было даже для стоячих. Драко спохватился и направился спасать ситуацию. Лора смотрела на мужа, приподняв бровь, а тот одним взглядом дал понять, что и сам ничего не знает. Магия без магии — Драко Малфой вел себя как влюбленный мальчишка. Пока Драко, куда нервнее обычного, знакомил всех со своей спутницей, становилось очевидным: это именно девушка, а не случайная знакомая или прилипчивая особа с далеко идущими планами на состояние вдовствующего лорда. Его чувства были очевидными: Признак номер один — Драко Малфой вскочил. Подорвался так, что ножки стула противно скрипнули о паркет. Лора замечала его волнение и раньше, но обычно в сферу его интересов попадали совсем другие дамы, как правило, все они носили фамилию Малфой. Признак номер два — Драко волновался. Но не о том, как друзья воспримут новую гостью. Ему, казалось, было плевать, он даже не смотрел в их сторону. Его тревожила лишь ее реакция. И ему было страшно. Признак номер три — когда все расселись, Драко расстелил салфетку на коленях. Энтони, проследив за движением, лишь ухмыльнулся и приподнял бровь. Драко тут же покраснел и расправил ткань. — Ты голодна? Потому что я оооооочень проголодался, — пропищал Малфой, по уши зарывшись в меню. Энтони еле сдерживался, чтобы не прыснуть. Девушка перед ним, без сомнения, была ведьмой в самом женском и потому жестоком смысле — раз она одним появлением вызвала неконтролируемую эрекцию невозмутимого Драко Малфоя, что тому пришлось прикрываться салфеткой. Очевидно, она его околдовала. Лора пыталась поддержать беседу, пока мужчины вели себя как дети, что не утаилось и от Гермионы. Но вскоре уютная рутина вечера захватила всех. Принесли закуски. Дамам — вишневый эль, мужчинам — виски. Музыка стала громче, звон бокалов — чаще, а улыбки наконец расслабились и не сходили с лиц. Эми определенно производила хорошее впечатление: добрая, открытая, честная, но при этом проницательная. Она ловко обходила острые темы, предпочитая оставаться в безопасном поле. Сначала ее расспрашивали об отпуске, и та искренне жаловалась на дикий холод, соседку, упорно пытавшуюся скормить ей странное печенье и тонну шоколада, и Кнатика — молодого нюхлера, испытывающего глубокие романтические чувства к связке бревен у камина. Разговор плавно перешел к путешествиям. Лора и Энтони владели небольшим волшебным турагентством. Целый час пара возмущалась, как можно поехать в неизвестную деревню и обменяться домами с незнакомцем на Рождество, когда в мире целых семь магоотелей в шести странах. Они синхронно ахнули, услышав, что кроме Англии и Америки Гермиона толком нигде и не бывала. А где ей еще быть? Англия — центр магического общества Европы, Америка — казалось, центр всего мира. Все дипломатические миссии в основном проходили на ее территории. Страшно признаться, но мир посол Грейнджер почти не видела. Малфой смотрел на нее с грустью и какой-то глубинной тоской. Энтони шепнул на ухо, что Драко когда-то и сам мечтал путешествовать, но жизнь сложилась иначе. Интересно, что же помешало лорду? Вряд ли отсутствие денег. Эми была великолепна. Вечер опьянял всех не только алкоголем — пьянила близость этих двоих, от которой хмелели больше, чем от содержимого бокалов. Лора и Энтони переглядывались и улыбались. Так здорово наконец увидеть истинное счастье. Его буквально можно было потрогать — настолько ощутимым оно казалось. Даже они, имея за спиной почти десять лет брака, почувствовали себя моложе и влюбленнее. Драко то и дело прикасался к своей спутнице. Казалось, без материальной точки соприкосновения он терял веру в то, что она рядом. Несколько раз он благодарил за то, что та осталась, и был публично осмеян, когда Гермиона призналась, как он взломал ее телефон и собственноручно записал себя как «мужчину всей ее жизни». Драко долго улыбался, потом достал свой аппарат, повернул экран и показал один из контактов, подписанный «Женщина всей моей жизни». Легкое нажатие — и Гермиона узнала свой номер. Это могло бы напугать, если бы не нахальный взгляд бывшего слизеринца и его обаятельная улыбка. Чертов засранец. От его близости становилось тепло на душе. Алкоголь продолжал согревать лица, охлаждая пальцы, но отнюдь не разум. Энтони что-то нашептывал Лоре на ухо, а та, кокетливо убирая светлую прядь, хихикала. Гермиона, чувствуя жар, повернулась к Драко, который не сводил с нее глаз. Мир, казалось, кружился вокруг них — какофония звуков, вкусов и запахов. И в центре — он. Снова он и это чертово притяжение, что тянуло к нему. Драко наклонился, не отрывая взгляда, и Гермиона не сдержалась. Потянулась к нему сама и оставила на губах самый жаркий вишневый поцелуй пожалуй за всю ее жизнь. А дальше смеялась, смущенно прикрывая лицо ладонями, пока Драко ее смешил. Она проспорила Энтони и выпила целый бокал виски залпом, отбиваясь от попыток Драко отобрать его. И снова смеялась. Счастливая, пьяная, живая. *** Утро. Безжалостное и трезвое. — Черт побери! Меня прокляли Круциатусом? — Гермиона, держась за стены, еле вывалилась с лестницы, чуть не распластавшись на полу. — Ты! — ахнула она, невежливо тыкнув пальцем в блондина, стоявшего посреди ее кухни. В клетчатых пижамных штанах, низко сидящих на бедрах. С голым торсом, тысячу раз черт побери! Голым! — сипло повторила про себя, потому что даже внутренний голос не мог спокойно переварить эту картину. Драко невозмутимо приподнял бровь. Элегантно. — Павлин, — буркнула она, почувствовав собственный жуткий запах перегара и сморщившись. — Что ты… что происходит? — Ты вчера отчаянно надралась вишневого эля и потеряла рассудок — хоть я не уверен, что он у тебя был, — Малфой с улыбкой отмахнулся от разъяренного взгляда. —А еще ты жутко понравилась моим друзьям. Возможно, потому что заставила Лору впервые попробовать маринованное яйцо — что нам, к слову, годами не удавалось. После этого ее стошнило, и Энтони выиграл у меня сто галеонов. А потом ты заставила нас разучивать гимн России. Мы так и не поняли, откуда ты его знаешь. Гермиона в жизни бы не призналась что после того как искала в интернете трусы с матрешками и трикотаж она немного увлеклась и обнаружила себя на втором куплете. Никто не знал об этом. Это довольно постыдный факт из ее биографии политика. Единственный раз когда она решила воспользоваться этим знанием — когда российская делегация посетила Нью Йорк. И как выяснилось не все политики знают гимн собственной страны. В Америке кажется за это увольняют? Или сжигают — Грейнджер не была уверена. Пока урожденная англичанка, работавшая на англо-американское правительство, испытывала испанский стыд за распевание российского гимна, Драко продолжал рассказ. Она вынырнула из размышлений как раз в тот момент, от которого захотелось провалиться под землю. — …и ты потащила меня домой показывать какие-то матрешки! — закончил Драко. — Твою мать! — ахнула она. Негнущимися пальцами она сжала переносицу, пытаясь унять дрожь в теле. Желание застонать взяло верх: Гермиона билась лбом о дверной косяк и выла как раненый фестрал. — И… — сбивчиво начала она, прекратив самоуничижение и пряча лицо в ладонях. — Я показала тебе матрешки? Боже, пронеслось в голове. Скажи «нет». Умоляю. Только не трусы с матрешками. — Эми, я ничего не понял про этих матрешек. Но такая любовь к русскому меня, честно говоря, интригует, — пошутил он, получив еще порцию жалобных стонов. — И… и ты остался потому что?.. — со страхом спросила она. — Потому что ты меня попросила. — Блять! Малфой уже хохотал во весь голос. — И что я тебе еще наговорила? — На самом деле, больше ничего. Ты очень мило посапывала у меня на плече, обильно увлажняя его слюной. — О нет! — Гермиона снова спряталась в ладонях. — И… между нами ничего не было? Малфой приподнял бровь. — Ну, я имею в виду… ты… я… мы спали? — Эми, я, конечно, не отрицаю нашу первую ночь, но я не занимаюсь сексом с бессознательными женщинами. — О, слава Мерлину! — Гермиона уловила странную эмоцию на лице Малфоя и сразу захотела поправиться. — То есть не так! Я хотела сказать, что хорошо, что ничего не было. Это было бы ужасно. Я была так пьяна и совершенно ничего не помню. Энтони блондин? — спросила она после секундной заминки. — Он брюнет, — засмеялся Драко. — И он точно расстроится, что ты его забыла. — Не говори ему! — Что мне за это будет? — вновь приподнял бровь Малфой. — Я никогда не покажу тебе матрешек! — Черт, Эми, я хочу увидеть этих матрешек! Ты вчера так горячо рассказывала… В Малфоя уже летела подушка. Он увернулся всего на пару сантиметров, хотя снаряд все равно летел мимо. Драко снова рассмеялся. Он обогнул опасную фурию, бросился сбоку, обхватил за талию, блокируя сопротивление. Взяв в кольцо рук, потянул ведьму к камину, где блестел флакон с темно-синей жидкостью, лежала таблетка аспирина, рядом бутылка минералки и… боже, это что, грелка? — Малфой, что это? — Ускоренная помощь при последствиях женского алкоголизма. — Очень смешно. — А мне нет. Ложись. И пей. Он протянул все по очереди. Отрезвляющее зелье сразу помогло, оставив яркий ментоловый вкус на языке. — А грелка зачем? — Ты вчера выбежала на мороз без пальто делать снежных ангелочков. — Я? — Гермиона поразилась. — Ты врешь! — Ладно, это была идея Лоры, но бежали вы вместе. Гермиона нахмурилась. Самое обидное было то, что она ничего не помнила. Кроме гоблина, который в начале вечера пытался выпроводить ее из паба. Может, следовало его послушаться. Она взяла грелку и положила под бок. — Сейчас она уже бесполезна, — заметила Грейнджер, пока Малфой закатывал глаза. — Поэтому я положил ее тебе в постель вчера, мисс всезнайка. — Э.. спасибо, — От Малфоя не скрылось удивление в ее голосе. — Умница. — похвалил он больше по привычке, но усмехнулся, когда заметил мгновенную реакцию — дьявольский огонек в карих глазах. — Ой, иди к черту! Он снова рассмеялся, глядя, как хмурятся ее брови. Но затем случилось то, что заставило улыбнуться обоих. Гермиона вскочила и подбежала к камину, пытаясь отогнать взбунтовавшегося нюхлера. — Фу, Кнатик! Нельзя! Брось! Пока происходило сексуальное надругательство над поленом, Малфой растерял все способности контролировать эмоции. Попытки Гермионы ни к чему не привели. Нюхлер успел сделать свои дела и, удовлетворенный, улегся обратно у двери в чулан. — Дай угадаю, Дафна там хранит бревна? Малфой, сдерживая смех, кивнул. Гермиона вымученно выдохнула. — Ты выглядела устрашающе, когда угрожала мне этим поленом вчера, — шутил довольный Малфой, пока Гермиона убирала беспорядок. — Дурак! Он подошел сзади и обнял, когда раздался знакомый звук телефона. Снова звонок. Ему. «Далия». Она прочитала имя вслух, передавая аппарат и опуская взгляд. Он взял трубку и снова вышел на улицу. Оливия. Далия. Эми… Бабник, — выдохнула она. Но с другой стороны… а чем она лучше? Ведь она и не Эми вовсе. И ничего ему не должна. Как и он ей. Но неприятное чувство все равно скребло внутри. Малфой был таким красивым. Забавным. Смелым. Заботливым. Словно знал, как обращаться с женщинами. Неприятные мысли снова закопошились в черепушке. Он резко обернулся и поймал ее подглядывающий взгляд через окно. Гермиона подскочила и сразу отошла. Класс. Здорово. Она бы еще подпрыгнула и сильнее себя выдала. Дверь открылась, впустив вкусный морозный воздух. Дыхание замерло на вдохе. Почему-то ей было страшно, что он сейчас скажет. — Нужно поехать в город. — Ладно, — согласилась, думая, что он имеет в виду себя. — Пообедаем, и ты расскажешь про матрешек. — В каком смысле? — поворот оказался настолько неожиданным, что Гермиона забыла закрыть рот. — После того как ты переоденешься, мы поедем в город, пообедаем, а затем ты расскажешь мне про свои трусики с матрешками. — Черт! Я проболталась про чертовы трусы?! — Я догадался, — нахально улыбнулся Малфой. Гермиона хватала воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Он смеялся и, не в силах удержаться, подошел, чтобы оставить поцелуй на покрасневшей от смущения коже. — Зачем нам ехать в город? — не сдавалась она. — Не вижу причин этого не делать, — ответ сорвался с такой легкостью, будто Малфой не говорил, а дышал этими словами. Она кивнула, на секунду задержав взгляд на серых глазах, напоминавших тлеющий пепел в камине, и пошла наверх. Мысли путались, ноги заплетались, но это было не главное. Драко Малфой каким-то образом пробрался под кожу, и теперь она хотела понять, что же, черт возьми, с ними происходит. Дверь спальни захлопнулась, когда снизу донесся строгий бас: «Кнатик, нельзя!» Она не сдержала улыбку и посмотрела в зеркало. И вместо серой, уставшей, растрепанной Грейнджер на нее все еще смотрела Эми — с предвкушением в глазах, с быстро вздымающейся грудью и с улыбкой, которая выдавала с ног до головы. Кажется, ей чертовски нравился Драко Малфой. И пока Гермиона Грейнджер была в ужасе, Эми это обстоятельство совершенно не пугало.