Бонус. Глава 23. Гермиона. Печенье с предсказаниями.

***

пояснительная бригада 🦉

Помните финал многих фильмов, когда после титров вдруг появляется ещё одна сцена? Будь то удалённый фрагмент, неудачный и смешной дубль или — как обожает Marvel — намёк на сиквел? Мне захотелось представить нашу историю в таком же ключе Итак, вашему вниманию — сцены «после титров». И сразу скажу: они не только о прошлом. Мы ненадолго заглянем и в будущее. А подсказка на эту часть звучит так: Событие из прошлого. День отпуска: второй: накануне Гермиона и Драко переспали. Утром Малфой, уходя, пригласил Гермиону на встречу с друзьями в паб и попросил не уезжать.

***

— Кнатик, пошли домой! Холодно! — Гермиона потянула за поводок, но нюхлер упрямо отказывался сдвигаться с места. Они уже обошли всех соседей, забрели в магловскую часть деревни, и на Кнатика пришлось наложить чары иллюзии. Но это не отвлекало внимания от его патологической тяги ко всему блестящему. Слава Мерлину, удалось отделаться простым объяснением — вороватый песик раньше работал в охране и натренирован на поиск металлических предметов, иначе пришлось бы еще и накладывать конфундус на ни в чем не повинных маглов. Каждая прогулка с Кнатиком превращалась в приключение. Все равно что выгуливать гиппогрифа по Таймс-сквер. Ни секунды покоя. Но больше всего раздражала неумолимая привычка питомца справлять нужду строго на забор миссис Грейс. Не то чтобы Гермиона сильно радела за женщину и ее имущество — скорее опасалась лишний раз попадаться той на глаза. И вот сейчас упрямая пушистая задница уселась в сугроб и смотрела жалобными глазами так, словно решался вопрос жизни и смерти. Гермиона вздохнула и опустила плечи, признавая полное и тотальное поражение. — Ладно, пошли, — буркнула она. Возможно, сопротивление оказалось бы куда сильнее, будь в окнах соседки свет. Но дом был темным — значит, миссис Грейс уехала, и маленькое преступление останется незамеченным. Гермиона уже не чувствовала рук, ноги утопали в снегу, она запыхалась и шла к дому через поле, проклиная отпуск, на который зачем-то поехала. И почему решила остаться еще на пару дней? Малфой утром ретировался сразу после их страстной ночи, но, надо отдать ему должное, пригласил на второе свидание. Или это было не приглашение? Или не свидание? Они наконец добрались до дома, и нюхлер, принюхиваясь к металлическому забору, юркнул вперед и ловко стащил задвижку. Гермиона ленивым движением палочки заставила ее левитировать обратно. Она как раз раздумывала о том, что зря осталась, зря спала с Малфоем, зря поверила, что он свободен. Это стоило бы проверить. Но, впрочем, зачем? Ведь она не планирует больше с ним спать? Тогда зачем согласилась остаться? Отпуск? Хорошая попытка, Грейнджер, — прошептала она себе и сильнее закуталась в шарф. От ветра над пустынным полем закручивались снежные вихри. Впрямь идиотская идея — провести отпуск в одиночестве зимой, когда на улице минус пятнадцать, а по ощущениям — все сорок. — Мисс? — А! — Гермиона дернулась от неожиданности. — Простите! Мы уже уходим! Нюхлер выполз из сугроба, подбежал к забору и ровно в этот момент отодвинул лапу и начал писать на калитку миссис Грейс. Прекрасно. Просто великолепно. Кажется, сменилось три эпохи, взорвалось солнце и высохли океаны, пока он продолжал свое дело. Он что, терпел неделю? Желтая полоса почти достигла ног, когда Кнатик наконец закончил, развернулся и начал закапывать снег задними лапами — совершенно мимо цели. Гермиона взмахнула палочкой — и все следы жизнедеятельности исчезли. Взмахнула еще раз — и на том же месте возник снеговик. Нюхлер тут же направился его изучать. — Вы мисс Грейнджер, полагаю? — женщина в дубленке и рыжей меховой шапке из чего-то неопознанного (возможно, лисы — и, возможно, та была еще жива) внимательно разглядывала ее. — Да… простите. Приятно познакомиться, — машинально сказала Гермиона и пожала протянутую руку. — Дафна предупреждала, что у нее будут гости, — добродушно улыбнулась миссис Грейс. — Признаюсь, я вас совсем иначе представляла. Но ведь так приятно ошибиться. Гермиона растерялась. На кой черт ее вообще нужно было представлять? Что происходит? — Пойдемте, у меня для вас кое-что есть. И, словно это было самым естественным в мире, миссис Грейс направилась к дому. Кирпичный двухэтажный коттедж напоминал дом Дафны — с той лишь разницей, что из крыши тянулись две дымоходные трубы, а справа от входа высился колодец с маленькой крышей. От колодца почему-то побежали мурашки. — Этот дом раньше принадлежал маглам. Пока в колодце не обнаружили боггарта. Представляете? Он пугал каждого тем, что они могут свалиться в колодец. И довольно долгое время ему это отлично удавалось. — Но как Министерство его не обнаружило? — Страх упасть вполне естественен, дорогая. И Бене был осторожен. Очень умный боггарт. Он пугал всех одним и тем же. А теперь Бене — местная знаменитость. Самый старый боггарт из ныне известных в Англии. Миссис Грейс топталась у порога, стряхивая снег с сапог. Гермиона повторила за ней, а на нюхлера наложила очищающие чары и взяла его на руки. — О, не беспокойтесь, мы с мистером Кнатом давние друзья, — улыбнулась женщина, проходя внутрь и снимая пальто. — Все, что мог стащить этот негодник, он уже стащил, — открыто рассмеялась она. Гермиона опустила нюхлера на пол, и тот сразу же же направился к небольшой елке, устраивая ревизию игрушек. — Только прошу, когда Кнатик найдет мое обручальное кольцо, верните его, пожалуйста. Куда бы я его ни прятала — все тщетно. — пожала она плечами. Почему-то вся настороженность к этой женщине смыло, словно ее унесло ветром еще у забора. И почему Дафна ее предостерегала? От миссис Грейс веяло причудливой мудростью — словно та варилась в одном котле с Дамблдором, а Полумна подливала масла и подкладывала бревна в огонь. — О, прошу, дорогая, проходи. Гермиона повесила пальто на крючок, размотала шарф, стянула перчатки и потерла ладони друг о друга, прогоняя остатки холода. Миссис Грейс скрылась за поворотом и, очевидно, принялась за угощения. С кухни доносился грохот и звон посуды. Кнатик уже успел стащить с елки одну игрушку и теперь задумчиво ковырял ее ногтем, проверяя на подлинность. Гостиная выглядела чуть больше, чем у Дафны, и в ней было больше света. Из окна открывался вид на поле и на две ели — одинокими точками обозначавшие конец деревушки. Гермиона читала легенду, что этими елями Англия обменялась с заповедником на Аляске и что точно такие же две (одна из Англии, а вторая из Америки) сейчас охраняют вход у перевала Ануктувука. Поразительно, чего не придумают местные, чтобы сделать свой дом особенным. Хотя история про боггарта звучала правдиво. — Вам помочь? — Гермиона заметила женщину, левитирующую чашки с голубым цветочным узором, серебряный поднос — который нюхлер провожал влюбленным взглядом, — и чайник с молочником. Миссис Грейс отмахнулась и пригласила сесть за стол. Гермиона последовала за ней, отодвигая стул и неловко усаживаясь. Ноги не слушались после мороза. Поверх деревянной поверхности стола лежала салфетка. На первый взгляд — самая обычная белая вышитая ткань. Очень искусно сшитая, надо признать. Но приглядевшись, Гермиона заметила, что на ней не было ни витиеватых узоров, ни цветов. Пряжа складывалась в нечто похожее на звездное небо: россыпь точек, тонкие линии, словно созвездия. — Это невероятная работа, — выдохнула Гермиона и округлившимися глазами посмотрела на миссис Грейс, которая снова лишь отмахнулась. — Ну? — многозначительно спросила она, когда разлила чай и пододвинула кружку ко все еще пораженной Гермионе. В сознании женщина из безумной лесбиянки начала превращаться в… а в кого? Кто она вообще такая? — Очень вкусно, спасибо. — чувство неловкости никуда не исчезло. — Это что, печенье в виде рака? — Гермиона прищурилась. — Ах, это! Нет, у рака прямой хвостик, — заметила женщина и ухватилась за край печенья. — А у этого изогнутый. — Она откусила голову, и раздался сухой хруст. Гермиона сглотнула слюну. Миссис Грейс одним взглядом кивнула, приглашая присоединиться. Пальцы ухватились за угощение: две клешни спереди, четыре лапки по бокам туловища, узнаваемый запах имбиря и тот самый изогнутый хвост. Вкупе со звездной вышивкой догадка пришла сама собой. — Вы увлекаетесь астрологией, а это — Скорпион, — заключила Гермиона и улыбнулась. Женщина удовлетворенно кивнула. — Очень необычное печенье… — Гермиона услышала как хозяйка хмыкнула. — О, а это Весы! — весело заметила Гермиона. Печенье оказалось неожиданно вкусным. — Весы и Скорпион, — продолжила она свое расследование. — Необычное сочетание. Полагаю, один из знаков — ваш? — О, нет, дорогая, я Телец. Это не мои знаки. Очередное взятое печенье остановилось на полпути ко рту. Многозначительность этой фразы повисла в воздухе. Казалось, миссис Грейс что-то знала. И, судя по взгляду нюхлера, Гермиона оказалась единственной в этой комнате, кто ничего не понимал. — А… это Дракон, — Гермиона выудила со дна тарелки самое крупное печенье. — Ага. — А это Дева. — Верно. Грейнджер отодвинула от себя кружку. Почему-то кусок в горло больше не лез. — Так вы… э-э… занимаетесь выпечкой? — неуверенно спросила она, лишь бы заполнить неловкую паузу. Гермиона заламывала пальцы и бросала умоляющие взгляды на дверь, будто та в любой момент могла спасительно отвориться и вышвырнуть ее на мороз. — Можно и так сказать. — Миссис Грейс рассмеялась. Что-то здесь было не так. Гермиона бросила взгляд на каминную полку и заметила обложки толстых книг: «Прорицание», «Оракул снов». Так, ну, миссис Грейс — сумасшедшая. Все понятно. — Бросьте, я в своем уме, — весело сказала она. Гермиона ахнула. — Вы читаете мысли? — Нет надобности, у вас все на лице написано, — добродушно заметила она и подлила еще чаю, добавив щедрую порцию молока. Руки машинально ухватились за чашку. — Вы — провидица? Миссис Грейс пожала плечами. — Вы что-то видели обо мне? Женщина напротив смотрела на нее долгим, внимательным взглядом. — О, дорогая. Я не из тех, кто вываливает отголоски будущего на своих гостей. Мои видения — это лишь мои видения. Ваша жизнь только в ваших руках. — Она подвинула поднос ближе. — Возьмите печеньку. Гермиона бросила испуганный взгляд на выпеченное тесто, принявшее форму Скорпиона, Весов, Девы, Дракона и… Боже. Это что, Близнецы? Нечто симметричное держалось за руки. — Э-э… ну, наверное, спасибо, — промямлила она. — Я совсем забыла! — подскочила миссис Грейс, заставив Гермиону вздрогнуть. — Шоколад! Женщина бросилась к буфету, выдвигая ящики и бормоча под нос. В зеркале справа от него Гермиона увидела собственное отражение: кожа раскраснелась после мороза, губы были слишком яркими, а над верхней губой — небольшое раздражение. У Малфоя вечером щетина кололась во время поцелуев. Она машинально потерла щеки, стирая эти следы, а затем резко убрала руки под стол. Миссис Грейс положила перед ней три плитки шоколада. — Это вовсе не обязательно. Спасибо. Она приподняла бровь. — Вы же с ума сходите по шоколаду? — Я? — опешила Гермиона. Миссис Грейс ее уже не слушала. Она уставилась в потолок, и стало очевидно, что в ее голове происходит безмолвный диалог. Потом хозяйка дома ухмыльнулась, бросила взгляд на Грейнджер, подмигнула и сказала: — Я упакую вам с собой. — Но это совершенно не… — Бросьте, — мягко возразила женщина. — Вы вспомните о нем в самый подходящий момент. — Э-э… ладно. Нюхлер в этот момент чихнул и выронил из пасти золотое кольцо, которое укатилось прямо к ногам миссис Грейс. Та рассмеялась. — Вот и оно. Ну что ж мистер Кнат, я снова вам обязана. — Она подняла кольцо, надела на палец и посмотрела на Гермиону. — Знаете, в моей жизни было много печенья. Иногда оно подгорает, а иногда пересолено, а иногда как ни старайся — ничего не выходит. Даже если все время следовать рецепту. Но самое важное, чему я научилась, — это вовремя отпускать переживания и не бояться. Ведь ошибаться — значит жить. — А если не получается? — спросила Гермиона почти шепотом. — Тогда жизнь делает это за вас, — ответила миссис Грейс спокойно. — Обычно самым неожиданным способом. Гермиона почему-то вспомнила Малфоя. Его улыбку утром и неожиданную взволнованность. И впервые за этот отпуск стало по-настоящему страшно — и одновременно спокойно. Как будто кто-то незримый уже написал первую главу будущей истории, а она только сейчас начала догадываться, что это не ошибка, а начало. Так прошло самое необычное чаепитие в жизни Гермионы Грейнджер. В компании странной старушки, пушистого нюхлера и целого подноса печенья, которое грозило перевернуть всю ее жизнь.

***

Время: через полтора месяца после Рождества (где-то середина февраля)

***

Драко замер на пороге спальни, уголок его рта дрогнул. Комната выглядела так, будто здесь только что прошел ураган имени Гермионы Грейнджер. — Ну, я вижу, ты наконец-то разобрала чемодан, — в голосе прозвучала смесь нежности и насмешки. Гермиона сидела в эпицентре этого маленького апокалипсиса, поджав под себя ноги, с растрепанным облаком волос. Она так увлеченно копошилась над чем-то у себя на коленях, что не сразу заметила его прихода. Драко обошел ее сбоку — и не смог сдержать смешка. С видом человека, выполняющего жизненно важную миссию, Гермиона развернула и тут же впилась зубами в огромную плитку шоколада с таким сосредоточением, словно она бобер, а шоколад был не десертом, а недостающим бревном для плотины при неумолимо приближающемся потоке воды. Заметив его, она лишь на мгновение отвела взгляд от своего занятия, и, с набитыми щеками, промямлила нечто совершенно невнятное. — Прости, я не расслышал, — Драко присел рядом, бровь взметнулась в немом вопросе. Она с усилием проглотила: — Говорю, он невероятно вкусный! Я все утро пыталась понять, чего мне не хватает. Оказалось — именно этого шоколада! Драко заметил на полу вторую блестящую и совершенно пустую обертку. Изумление заставило его на мгновение замереть. — И давно у тебя такая… страсть? — спросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало волнения. — Никакой страсти, — фыркнула Гермиона, но отломила еще кусочек. — Я к шоколаду равнодушна. Но этот… — она закрыла глаза, смакуя. — Клянусь, он мне снился. Драко опустился перед ней на колени. Осторожно, почти благоговейно, взял ее подбородок дрожащими пальцами и повернул лицо к себе. В ее руках все еще была надкушенная плитка, а в уголке губ таяло шоколадное пятнышко. Он заглянул в карие глаза, опустил взгляд на губы, тронутые сладким следом, и не выдержал. Ее губы на вкус оказались точь-в-точь как шоколад — теплые, чуть сладковатые, с едва уловимой горчинкой. Сначала он просто прикоснулся к ним, пробуя, а потом поцелуй углубился сам собой, превратившись во что-то жадно-нежное, в признание без слов. Когда он оторвался, дыхание сбилось. Гермиона прищурилась, озадаченная его внезапным напором и странным, взволнованным взглядом. — Даже если ты расплачешься, я эту плитку тебе не отдам, — пробормотала она, но в глазах светилась игра. Драко рассмеялся, глаза блестели и выглядел он так словно испытывает настоящее счастье. — Отныне весь шоколад в этом мире принадлежит тебе, Грейнджер, — прошептал он хрипло, обвивая ее руками сзади и устраиваясь на полу прямо за ее спиной, в самом центре разбросанных вещей. Он заключил ее в объятия, прижав к своей груди. — И чем же я заслужила такую неслыханную щедрость, милорд? — она откинула голову ему на плечо, и ее голос прозвучал игриво. Драко еще крепче притянул ее к себе, спрятав лицо в растрепанных волосах. — Мы, Малфои, всегда обожали шоколад. — Да, но я не Малфой. — И чья это вина, Грейнджер? — Никто в здравом уме не женится после четырех недель знакомства! — отрезала она. Драко лишь хмыкнул, наслаждаясь ее бессмысленной борьбой. — Что ж, тогда тебе просто придется смириться с любовью к шоколаду, — в его голосе зазвучала мягкая, но неумолимая улыбка. — По меньшей мере, на предстоящие восемь месяцев, я полагаю. — С чего бы это? — настороженно протянула Гермиона. — А мне говорили, ты самая умная ведьма нашего поколения. Ай! — Локоть Грейнджер встретился с его ребрами. — Самое забавное, что женщина, вручившая мне эту плитку, тоже сказала что я его обожаю! — воскликнула Гермиона, снова рассматривая обёртку. — Выдала себя за провидицу. Мол, через два месяца ты, дорогая, будешь сидеть где-нибудь на полу и наслаждаться моим шоколадом. — Она закатила глаза, но в уголках губ дрожала улыбка. — Ну прямо магистр предсказаний! Все они на одно лицо — шарлатаны от первого до последнего. — Думаю, эта — определенно нет, — произнес Драко с такой странной, заговорщической серьезностью, что смех Гермионы внезапно замер на ее губах. Она медленно обернулась в его объятиях, вглядываясь в его лицо, но всё, что могла прочесть, — это непроницаемая маска, за которой скрывалось что-то важное. — Странное какое-то предсказание, — сдаваясь пробормотала Гермиона. — Но хотя бы безобидное. Без смертей, избранных и прочих темных лордов. — Да, совершенно безобидное. Прямо как ты, — добавил он, выдержав многозначительную паузу. — Или как я. — Но мы с тобой оба не безобидные! — рассмеялась она. — В таком случае, — взволнованно сказал Драко, — и это предсказание может оказаться куда серьезнее, чем кажется. В груди что-то рванулось и вспыхнуло, мгновенно разливаясь по венам горячей, едкой волной — старинное, хорошо знакомое раздражение. Гермиона Грейнджер ненавидела, когда что-то ускользало от её понимания. — У меня стойкое ощущение, что вы все что-то знаете, чего не знаю я! — Драко едва сдержал усмешку. — Говори! — потребовала она, шлепнув его ладонью по бедру. — Хорошо, хорошо. — Он сделал глубокий вдох. — Ты знаешь, Астория на дух не переносила шоколад. — Причем здесь твоя бывшая жена? — брови Гермионы поползли к волосам. — Дай договорить, женщина, и поймешь. Так вот. У нее была на него жуткая аллергия. Но стоило ей забеременеть, как болезнь исчезла. Будто ее и не было. И в семье Малфоев появилась первая сладкоежка, — он посмотрел Гермионе прямо в глаза. — А затем и вторая. Тишина, воцарившаяся между ними, была почти осязаемой. Гермиона замерла. Драко смотрел в ее карие глаза и видел, как мысль, тяжелая и неотвратимая, медленно пробивается сквозь привычные барьеры логики и скепсиса. — Ты как? — его шепот казался оглушающим в этой тишине. — Что? — она моргнула, не понимая. — Если беспокоишься о шоколаде — то не стоит. Как только это чудовище вылупится на свет, — он мягко прикоснулся подушками пальцев к ее животу, — твоя страсть пройдет. Гермиона посмотрела на его руку, затем на свой еще плоский живот. В ее глазах отразился целый калейдоскоп эмоций: недоверие, надежда, легкая паника. — Ты… уверен? — ее голос дрогнул, выдавая тот самый страх, который она боялась показать. — На все сто процентов. Тебе не грозит ни шоколадная кома, ни участие в кровопролитных боях за последнюю кружку какао. — Я не про это, — прошептала она. — Я знаю, — его улыбка стала безмерно нежной. — Я уверен на все сто двадцать процентов. Но тебе, мисс-куда ты денешься-Малфой, как всегда, потребуются неопровержимые доказательства. — Он встал и протянул ей руку. — А почему Скорпион? — вдруг спросила Гермиона. В ее сознании, будто в витрине телемагазина, медленно вращались печенья в форме Дракона, Девы, Скорпиона и Весов. Пазл почти сложился. — Э-э, что? — Драко оторвался от ее волос, не понимая. — Ну, — она замялась, собираясь с мыслями, — Миссис Грейс угощала меня странным печеньем. Я думаю, это нечто вроде печенья с предсказанием? Дракон — это ты. Дева — мой знак. Весы — это конец сентября, то есть ровно девять месяцев от конца декабря… — Она умолкла, уставившись на него в ожидании. — А Скорпион? Внезапное осознание заставило Драко рассмеяться тихим, счастливым смехом. — Кажется, мы только что получили первую подсказку о поле ребенка, — ухмыльнулся он, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. — Но это всего лишь печенье! — возмущенно вскрикнула Гермиона, однако уверенность тут же растаяла под его взглядом. — И шоколад, — уже тише, почти шепотом, добавила она. — Ведь… это ничего не значит? В ее глазах читалась буря — потрясение, легкая паника и та самая уязвимость, которую она так редко позволяла себе показать. Драко тут же крепко обнял ее за плечи, притянув так близко, чтобы ни одна тревога не могла вклиниться между ними. — Это значит только то, что я люблю тебя, — начал он, и слова лились прямо в ее шею, теплую и нежную. — Что ты — самая невероятная женщина на свете. И печенье, шоколад и все сладости мира здесь ни при чем. — Драко сделал паузу, давая словам проникнуть глубже. — И что ты теперь от меня никуда не сбежишь. — Еще одна пауза, и в его голосе прозвучала мягкая, заговорщическая улыбка. — А еще это значит, что в моем кабинете есть сейф, доверху забитый шоколадом. И я обязательно покажу тебе, где спрятан ключ.