Бонус. Глава 25. Гермиона. Операция «Мокрые брюки».

***

Комментарий автора: День третий. Свидание в деревне прошло замечательно, но Гермиона все равно отшила Малфоя. Весь следующий день она героически страдала и перебирала варианты, а к вечеру плюнула на гордость и решила пойти к нему домой. ( в работе середина главы 15)

***

Гермиона Грейнджер никогда не тратила столько сил на макияж. И уж тем более — на выбор платья. Казалось глупым перебирать вещь за вещью, не находить нужного и начинать снова. Изматывающе. Но ничего не подходило. Потому что ни одна ткань не способна подарить уверенность, если в тебе её нет. Впрочем, Гермионе Грейнджер нужна была не уверенность, чтобы заявиться к Драко Малфою. Отчаяние? Возможно. Азарт? Безусловно. Безумие? Заверните два. Аккуратно подкрашенные алым лаком ногти осторожно скользнули по капрону. Чёрные чулки с вызывающей стрелкой, бегущей от пятки вверх — прямо к ягодице. Соблазнительно. Почти провокационно. Появись она в таком виде на заседании конгресса — её бы обвинили в сексуальной революции. Политическое общество не отличалось ни терпимостью, ни великодушием. Особенно к женщинам. И особенно к тем, кто не замужем и не имеет детей. Как там говорил этот мерзкий Колинз? «Если Грейнджер не может убедить Уизли жениться, как она убедит Америку проголосовать за неё?» Гермиона сжала край чулка так, что тонкая ткань едва не пошла стрелкой. Чёрт. Пошёл он, этот Колинз. Ещё не хватало думать о нём в отпуске. Лучше — о приятном. Например, о Драко. О том, какое у него будет лицо, когда она заявится к нему домой — будто девушка по вызову, но с дипломом, принципами и уснувшей гордостью. Мурашки выстроились по коже строем предвкушения. Она закусила губу. Нет, развратной быть не нужно. Это дешево. Но детали — решают всё. Чуть ниже расстёгнутая пуговица. Идеальное чёрное кружево. Стрелка на чулках. Туфли, за которые сама Коко Шанель продала бы душу. Капля масла на шее и в ямке ключиц. Локоны — будто несдержанные руки не смогли отпустить. И вот она готова. Так выглядит соблазнение: когда женщина слегка раскраснелась, чуть растрепана, раскрепощена — словно игра уже началась и её прервали на самом интересном месте. На грани. Стук в дверь вырвал её из размышлений. Неужели Драко? Сердце ударило сильнее. Гермиона улыбнулась своему отражению и в панике сгребла разбросанные вещи и запихала — в шкаф, в чемодан, как попало. Последний кое-как пихнула под кровать. Чемодан, возможно, ещё сегодня пригодится. Она ещё раз посмотрела на себя. Стук повторился. Нетерпеливый. Улыбка стала шире. Что ж. Сейчас его терпение будет вознаграждено. Гермиона расстегнула ещё одну пуговицу — и почти поплыла вниз по лестнице. Расстояние от спальни до входной двери она, кажется, преодолела в два шага. Дверь распахнулась — и она едва не врезалась в мужчину, который определенно был кем угодно, но не Драко Малфоем. — О господи! Простите! Она отпрянула, но незнакомец уже держал её за плечи, наклонившись и внимательно всматриваясь в лицо. — С вами всё в порядке? Вы не ушиблись? — Диггори? — ахнула Гермиона. Он нахмурился. Взгляд медленно скользнул от её волос к глазам, губам… ниже — к расстегнутой блузке. В нём не было узнавания. Диггори всё ещё держал её за плечи. — Чёрт, простите… — Гермиона судорожно начала застёгивать пуговицы, опустив голову. Волосы лезли в лицо, пальцы не слушались. Она сбивчиво бормотала, что как раз одевалась, поэтому выглядит… так. И вдруг почувствовала его руки поверх своих. Замерла. В голове гулко стучало. Диггори спокойно подхватил пуговицу и продел её в петлю. Его пальцы на секунду задержались — затем отпустили ткань. Гермиона в каком-то оцепенении следила за каждым движением. — Эм… простите, я вас не узнаю. Мы знакомы? — вежливо спросил он. — Не то чтобы, — выдохнула она. Всё ещё не совсем в себе. — Я… Эми. Что ж я стою. Проходите. Она отступила. Седрик вошёл и прикрыл за собой дверь. От холодного воздуха кожа покрылась мурашками, и Гермиона отчётливо почувствовала, как тонкая ткань блузки предательски подчёркивает всё, что обычно остаётся скрытым. Вряд ли это осталось незамеченным. У мужчин, наверное, встроен какой-то безошибочный радар. Она поймала взгляд Диггори, который — Гермиона могла бы поклясться — с явным усилием поднялся обратно к её глазам. — Эми? — переспросил он. Она крепче скрестила руки на груди и кивнула. — Приятно познакомиться. Она пробормотала что-то вежливое — из тех фраз, которым учили еще родители в детстве Хотя куда больше хотелось воспользоваться другим правилом: не впускать в дом подозрительных личностей. — Я могу чем-то помочь? В ее голове это звучало проще: “какого чёрта ты здесь забыл?” — Я искал Дафну. — Она в Лос-Анджелесе. В том, который в США. На ухоженном лице Диггори медленно проступало понимание. Догадки расползались по нему, как плесень во влажной среде. Видимо, Дафна его предупреждала. И, судя по всему, её пометки в книгах «Почему Седрик меня не любит» и «Как заинтересовать мужчину» не возымели эффекта. Впрочем, дело было не в книгах. Просто на некоторых экземплярах методики не работают. — Кажется, она что-то говорила… Гермиона хмыкнула. Конечно говорила. Полный идиот. И снова этот взгляд. На грудь. С предсказуемой траекторией. — У меня к ней вопрос по работе. — Козлоосёл. — Что, простите? — Говорю, хорошо, что ты подошел. У меня есть её адрес. Всего лишь полторы тысячи фунтов за билеты туда-обратно, двенадцать часов перелёта — и она твоя. Он ни за что не поедет. — Да, я был бы благодарен. Гермиона направилась к кухонной столешнице, где лежал блокнот Дафны. Слава богу, хоть эти тараканы она с собой не увезла. Нужно иметь железные нервы, чтобы общаться с такими и не потерять рассудок. Да, в ее личной жизни тоже были проблемв. Рон… но это ведь не было ошибкой. Они оба честно прожили свои отношения. И, наверное, в конце концов останутся друзьями. Потому что даже когда всё пошло трещинами, держала их именно дружба. Если бы не она — кто знает? Может, разошлись бы раньше. Без страха потерять друг друга. Без этой мучительной попытки удержать то, что уже не работало. Но Диггори… От его присутствия хотелось отмыться. Желательно с хлоркой. Она быстро записала адрес. На всякий случай — с ошибками. Район, улица, номер дома, телефон. Четыре неточности. Ладно, город указала правильно. Разберётся. Или отвлечётся на первую попавшуюся блондинку по дороге. — Эми. Гермиона подняла глаза. Этот упырь уже снял пальто и хозяйничал у камина. — Я разожгу? Здесь холодно. Она уставилась на него с приоткрытым ртом, а он тем временем закатывал рукава и подкладывал поленья, будто находился у себя дома. Мышцы напряглись под тканью рубашки, движения — уверенные, слишком уверенные. И огонь в камине почему-то разгорался быстрее, чем ей хотелось. — И не скучно такой девушке в такой дыре? Бархатистый голос прокатился по коже, запустив волну мурашек куда-то под блузку. Такие крупные, что, казалось, ткань вот-вот начнёт топорщиться. Только мурашки были не от восторга — от тревоги. Диггори слишком уверенно вторгался в её пространство. Слишком близко. Слишком свободно. — Кнатик не даёт заскучать, — на автомате ответила Гермиона, уже перебирая в голове способы избавиться от незваного гостя. Она протянула клочок бумаги. Диггори взял его, намеренно коснувшись её пальцев. Ну конечно. Осёл. — Факкерс-стрит? — приподнял он бровь. — Да… — Гермиона на секунду запнулась. — Новый район. Там все улицы… креативные. Он хмыкнул и убрал бумажку в карман. — Так ты не ответила, — он наклонился вперёд, опершись на столешницу. Поза такая, будто сейчас начнёт читать стихи собственного сочинения. — Что такая девушка делает в этой дыре? — Не такая уж это и дыра, — резко заметила она. — Брось. Здесь же смертельно скучно. Я не могу оставить красивую женщину в обществе драного нюхлера. Гермиона напряглась. Во-первых, «драный нюхлер» звучало обидно для Кнатика. Во-вторых, «не могу оставить» звучало так, будто он уже мысленно снял коттедж и прописался в ее бюстгальтере. — И что же ты предлагаешь? Он пожал плечами, будто речь шла о погоде. — Ты знала, что каждый подснежник охраняет ледяная фея? У меня в кабинете есть парочка. Под чарами стазиса. Могу показать. — Э-э… Согласиться, чтобы он наконец ушёл? Поднять тревогу? Выгнать прямо сейчас? И почему она всегда оказывается в идиотских ситуациях? К счастью, на помощь пришёл Кнатик. Диггори, к её облегчению, направился к камину — снова демонстрировать силу, виртуозно засовывая полено в огонь. Ровно в этот момент к нему юркнул нюхлер. — Седрик, осторожно! Не давай ему полено! Мужчина обернулся вполоборота. Стоял на одном колене — будто собирался делать предложение. Нюхлер замер перед ним. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Между ними летали искры. Наверняка, их вражда исчислялась ни одним днем. Диггори поднял полено повыше. Нюхлер оскалился. И… приподнял лапу. В следующую секунду брюки Диггори подверглись внезапной атаке. Тактической. Химической. Необратимой. — О боже… Он попытался отмахнуться поленом — стало только хуже. Капли рикошетом разлетелись по рубашке и рукам. Кнатик, судя по усердию, явно компенсировал всё, что не дописал сегодня у забора миссис Грейс. И, судя по напору, готовил этот план годами. Гермиона согнулась пополам от смеха. Слезы брызнули из глаз. Она пыталась вдохнуть, но выходило только какое-то утиное кряхтение. Диггори, мокрый и растрёпанный, отступил и в итоге плюхнулся на пол, вытянув ноги, пока нюхлер методично «закапывал» его воздухом. — Прости… — выдавила она сквозь смех, хватаясь за столешницу, чтобы не упасть. — Я… думаю, у него что-то вроде недержания. Или он просто ревнует. Не стоило злить его поленом. — Я, пожалуй, пойду. Она всё ещё смеялась, когда он поспешно одевался. Пальто натягивалось на мокрую рубашку с каким-то обречённым хлюпаньем. Он открыл дверь, на секунду замешкался, протянул ей руку. Наверное, для прощания. Или чтобы она тоже понюхала. Гермиона лишь помахала, глядя на предложенную ладонь с откровенной брезгливостью. Диггори раздражённо развернулся и направился к калитке, дёргая то брюки, то пальто. Сзади на светлых брюках расплывалось тёмное пятно. Очень художественное. Очень мокрое. Очень похожее на карту Австралии. — И не забудь! — крикнула она вслед, сложив ладони рупором. — Лос-Анджелес! Факкерс-стрит! Вилла «Гав-гав-Гавайи», 124! Спросишь Рональдо! Он всё покажет! Дверь закрылась, и Гермиона наконец почувствовала, как возвращается спокойствие. Она посмотрела на Кнатика. Нюхлер сидел у камина, довольно облизывая лапу. Их взгляды встретились. — Знаешь что? — сказала Гермиона. — Ты только что заработал пожизненный запас золотых монет. И мою вечную благодарность. Кнатик фыркнул и принялся намывать мордочку — нагло, с чувством выполненного долга и явным намёком, что такую работу он готов делать хоть каждый день.