Глава 1

Если бы Минерва Макгонагалл могла заранее знать, кому именно Хогвартс отправит письма о зачислении, она бы совершенно точно вычеркнула из списков целые семейства. Она бы лично обошла стороной дома Уизли и Поттеров и точно не заглянула бы к Ноттам и Забини, и, пожалуй, не побрезговала бы выставить за порог Паркинсон вместе с Грейнджер. Столько проблем, сколько она получила от этих «невинных» детей, Минерва не знала за всё время своей работы. На их фоне даже выходки Мародёров казались теперь невинным детским лепетом. Даже близнецы Уизли, которых она проводила во взрослую жизнь с облегчением в душе, не шли в сравнение с той лавиной хаоса, которую принёс поток их младшего брата и сестры. Минерва часто ловила себя на мысли: если бы Рональд и его друзья выпустились прямо сейчас, прихватив с собой младшую Уизли — Джинни, это было бы просто прекрасно. Школа наконец наполнилась бы долгожданным спокойствием, уютом и, что важнее всего, исключительно учёбой. А если бы вместе с ними Хогвартс покинули Лаванда Браун и сестры Гринграсс (да и, честно говоря, весь Слизерин в полном составе), Спраут и сама Минерва могли бы спокойно и счастливо дожить свои дни, оставаясь преподавателями, а не вечными укротителями катастроф. Альбус Дамблдор, в свою очередь, всегда отличался благосклонностью к ученикам. Разумеется, если речь не шла о Гарри Поттере — его директор возносил чуть ли не на уровень Бога или самого Мерлина. Гарри был для него «святым» в самом прямом смысле этого слова. Любую провинность, любую опасную авантюру Поттера Альбус великодушно прощал, лишь добродушно замечая: «Это всего лишь дети, Минерва, они перерастут». Однако к остальным Дамблдор не был столь милосерден. Он часто наказывал провинившихся, заставляя их заниматься утомительной бессмыслицей, от чего Северус Снейп, вынужденный за этим наблюдать, приходил в ярость. До выпуска Гарри Поттера и его курса оставалось всего полгода. Перед Рождеством Минерва проводила промежуточные экзамены и контрольные работы, по горло погрязнув в пергаментах и делах. Но даже за этой суетой она не теряла бдительности. Одного взгляда на Теодора Нотта ей хватило, чтобы понять: сегодня что-то произойдёт. Она уже раз триста пыталась донести свои опасения до Альбуса, но тот лишь снисходительно кивал. Он твердил, что Минерве просто нечем заняться на досуге, то и дело выставляя её перед коллегами едва ли не выжившей из ума параноичкой. Макгонагалл сжала губы в тонкую линию. Она никогда не простит себе, если проигнорирует эти хитрые, предвкушающие взгляды слизеринцев, которыми те слишком уж часто одаривали девушек из Гриффиндора. Минерва едва ли не молилась, чтобы эти девицы дотянули до выпускного без приключений и, упаси Мерлин, никто в Хогвартсе не забеременел. Судя по отчётам Филча, ученики теперь предавались страсти везде, где им вздумается — они умудрились осквернить даже его каморку! Макгонагалл не хотела тыкать пальцем, но имя Блейза Забини так и вертелось у неё на языке. Она не уточняла, кто стал его сообщницей, хотя по школе и так ходили слухи, что это была какая-то девица из Когтеврана. В этом году Хогвартс будто коллективно сошёл с ума. Ученики творили черт знает что: то устраивали свидания в самых неподходящих местах, то взрывали библиотеку, а однажды и вовсе додумались обрить Филча налысо вместе с его кошкой. Прогулы и самовольные отлучки в Хогсмид стали обыденностью, но хуже всего были проклятия, которые студенты то и дело насылали на преподавателей: бесконечный смех, неконтролируемые потоки соплей или — хит сезона — пенящаяся голова. Минерва предпочитала не озвучивать вслух, в кого именно летели эти заклятия, но её терпение было на исходе. Вечерний обход превратился для Минервы в прогулку по минному полю. Свернув за угол на четвёртом этаже, она надеялась на тишину, но вместо этого наткнулась на нечто, заставившее её очки сползти на кончик носа. У входа в заброшенный класс стоял Блейз Забини. Он выглядел до неприличия самодовольным, лениво прислонившись к стене и поправляя манжеты, в то время как из-за двери доносилось подозрительное шуршание шелка и приглушённый девичий смех. — Мистер Забини, — ледяным тоном произнесла Макгонагалл, выпрямляясь во весь рост, — позвольте узнать, почему вы не в своей гостиной и что за… филиал Хогсмида вы устроили в этом коридоре? Блейз даже не вздрогнул. Он лишь одарил профессора своей фирменной ослепительной улыбкой, в которой не было ни капли раскаяния. — Профессор, мы всего лишь обсуждаем дополнительные чары по заклинаниям, — мягко ответил он, даже не пытаясь скрыть иронии. — Научный интерес, не более. В этот момент дверь класса приоткрылась, и оттуда выскользнула когтевранка, судорожно поправляя галстук, который явно был завязан наспех. Увидев Макгонагалл, девушка побледнела так, что сравнялась цветом лица с Кровавым Бароном и, пробормотав что-то невнятное, бросилась наутёк. Минерва открыла было рот, чтобы лишить Слизерин пятидесяти баллов, но в этот момент этажом выше раздался оглушительный взрыв, а следом — яростный вопль Филча, перемежающийся странным, булькающим звуком. — Мерлин, дай мне сил, — прошептала она, прикрыв глаза. — Кажется, Аргус снова лишился волос, — любезно заметил Забини, глядя в потолок. — Или у него опять выросли щупальца вместо бровей. Пойдемте проверять вместе, профессор? Минерва посмотрела на него так, будто хотела превратить в карманные часы и оставить в кабинете до самого выпуска. — Минус двадцать баллов Слизерину, Забини. И марш в подземелья, пока я не вспомнила, как назначать отработки в Запретном лесу в полночь! Проводив взглядом неспешно удаляющегося студента, она бросилась вверх по лестнице. В коридоре третьего этажа её ждало зрелище, достойное ночных кошмаров: Филч, чья голова теперь напоминала огромный кусок розовой мыльной пены, пытался поймать миссис Норрис. Кошка, совершенно лысая и ярко-зеленая, с диким мяуканьем носилась по доспехам, оставляя за собой липкие следы. Из-за угла мелькнула рыжая макушка, подозрительно похожая на Рональда Уизли, и Минерва поняла: Рождество в этом году будет долгим. *** Минерва сидела в Большом зале и с плохо скрываемым изумлением наблюдала за тем, как Драко Малфой подмигивает Гермионе Грейнджер. Сама мисс Грейнджер лишь брезгливо кривилась и демонстративно отворачивалась, в то время как Рональд Уизли, сидевший рядом, яростно тыкал в сторону Малфоя кулаком, обещая тому скорую расправу. Видел бы эту картину Люциус Малфой — и мадам Помфри пришлось бы вызывать уже сиюминутно. Бедолагу пришлось бы долго откачивать: он бы явно не пережил известия о том, что их безупречный чистокровный род может пополниться «такой» невесткой. Впрочем, глядя на Драко, который в этот момент заливался густой краской и воодушевлённо рассматривал мисс Грейнджер, Минерва уже была готова сделать ставку. Она почти не сомневалась, что через пару лет у этой парочки появится кудрявое и белобрысое пополнение. Оставалось лишь надеяться на милосердие Люциуса. Главное, чтобы тот не лишил сына наследства и не переписал поместье на своих павлинов — тех самых, которых он благополучно притащил в Хогвартс в начале года, заявив, что школе не хватает «благородных питомцев». Люциус не счёл нужным уточнять детали, и теперь эти напыщенные «курицы» шастали по замку как у себя дома, путаясь под ногами и высокомерно взирая на студентов. Терпение Минервы лопнуло в среду, прямо во время лекции по Трансфигурации. Она как раз объясняла теорию превращения подсвечника в горностая, когда массивные двери кабинета с грохотом распахнулись. В класс, высоко задирая лапы и оглашая коридор истошным, совершенно неблагородным криком, ворвался один из белоснежных павлинов Люциуса. За птицей, спотыкаясь о собственной мантии, несся Драко Малфой. — Вернись, паршивец! Назад, Персиваль! — шипел Драко, пытаясь поймать хвост, который стоил дороже, чем весь годовой запас зелий Снейпа. Павлин, проигнорировав мольбы хозяина, запрыгнул прямо на стол Гриффиндора, опрокинув чернильницу Рона Уизли. Рон взвыл, Гермиона вскрикнула, а птица, почувствовав себя королём положения, распустила огромный веер хвоста, едва не выколов глаз Невиллу Лонгботтому. — Мистер Малфой! — голос Макгонагалл прорезал хаос, как удар хлыста. — Уберите эту... птицу из моего класса. Немедленно. — Профессор, он напуган! — оправдывался Драко, который в попытке схватить павлина уже успел измазаться в чернилах и выглядел теперь далеко не как наследник древнего рода. — Отец сказал, что павлины в Хогвартсе — это символ эстетики и престижа! — Ваш отец, мистер Малфой, очевидно, спутал учебное заведение с зоопарком, — отрезала Минерва, наблюдая, как второй павлин, показавшийся в дверях, начал методично клевать подол мантии Гарри Поттера. — И если эти «символы престижа» сейчас же не покинут мой кабинет, я лично превращу их в пару весьма изысканных вееров. Павлин Персиваль, словно поняв угрозу, издал ещё один вопль и, взмахнув крыльями, приземлился на плечо окаменевшей Гермионы Грейнджер. Драко замер. С одной стороны, он должен был спасать птицу, с другой — вид Гермионы, у которой в волосах запуталось белоснежное перо, заставил его сердце пропустить удар, а лицо — снова принять оттенок спелого помидора. — Грейнджер, не двигайся... — прошептал он, протягивая руку. — Они чувствуют страх. — Я сейчас не страх чувствую, Малфой, — прошипела Гермиона, сжимая в руке палочку, — а острое желание приготовить на ужин индейку. Минерва устало опустилась на стул. Она видела, как Гарри Поттер пытается отбиться от второго павлина с помощью учебника, как Дамблдор, проходящий мимо по коридору, весело подмигивает ей через открытую дверь и как Блейз Забини в заднем ряду делает ставки на то, кто первый сорвётся — декан или птица. — Пятьдесят баллов со Слизерина, — глухо произнесла она. — И кто-нибудь, позовите Хагрида. Скажите, что у нас... пополнение в лесном хозяйстве. Спустя час после инцидента в классе Трансфигурации Минерва ворвалась в кабинет директора. Она была полна решимости потребовать немедленной депортации пернатых оккупантов обратно в Малфой-мэнор. — Альбус! Это переходит все границы! — воскликнула она, даже не присев в предложенное кресло. — Малфой-младший не контролирует этих питомцев, Филч заперся в каморке и отказывается выходить, пока кошке не вернут шерсть, а по Большому залу теперь невозможно пройти, не вляпавшись в… «символ престижа»! Дамблдор, который в этот момент увлечённо рассматривал через лупу что-то на своём столе, поднял на неё лучистый взгляд поверх очков-половинок. — О, Минерва, душа моя, вы слишком строги, — мягко пропел он, протягивая ей вазочку. — Хотите лимонную дольку? Они помогают взглянуть на мир под другим углом. — Я хочу, чтобы павлины исчезли! — отчеканила Макгонагалл, игнорируя сладости. — Но подумайте, какой это стимул для учеников! — Альбус мечтательно сложил пальцы домиком. — Сегодня я видел, как мистер Уизли и мистер Поттер проявили недюжинную смекалку, пытаясь выманить одного из павлинов из женского туалета с помощью танцующих заклинаний. А юный Драко… Вы заметили, как он преобразился? В его глазах появилось несвойственное ему раньше рвение к жизни. Любовь к животным облагораживает сердце. — Это не любовь к животным, Альбус, это любовь к мисс Грейнджер! — сорвалась Минерва. — И если так пойдёт дальше, нам придётся переименовать школу в «Хогвартский приют для влюблённых и пернатых». — Любовь? — Дамблдор довольно прижмурился. — Какое прекрасное слово. Если павлины Люциуса станут катализатором великого чувства между Слизерином и Гриффиндором, я готов лично подсыпать им лучший корм. К слову, мистер Малфой-старший прислал ещё и партию антикварных зеркал, чтобы птицы могли любоваться собой в коридорах. Разве это не чудесно? Минерва почувствовала, как у неё начинает дергаться глаз. — Зеркала? В коридорах, где и так не протолкнуться из-за целующихся пар? — Именно! — Альбус радостно кивнул. — Это создаст атмосферу бесконечности пространства. Больше света, больше жизни! А что касается соплей и пенящихся голов… Ну, молодость — это время экспериментов. Вы же помните себя в их годы? Минерва замолчала, сурово поджав губы. Она помнила себя. Она помнила, что за меньшие проступки учеников превращали в пуфы для ног на неделю. Но спорить с Дамблдором было всё равно что пытаться перекричать мандрагору. — Я вас предупредила, Альбус, — сказала она, направляясь к выходу. — Если я найду хотя бы одно белое перо в своей постели, я не посмотрю на ваши планы и превращу всю стаю в перьевые ручки. — Ирония судьбы, — донесся ей в спину благодушный голос директора. — Писать о любви перьями, которые когда-то этой любви способствовали… Глубоко, Минерва. Очень глубоко. *** Когда Теодор Нотт и Блейз Забини усаживались рядом, Минерва внутренне содрогалась. Если эти двое начинали о чём-то шептаться, можно было со стопроцентной уверенностью заявить: сегодня что-то произойдёт. И в этом предчувствии Макгонагалл не ошибалась никогда. Сколько писем она отправила матери Блейза — она уже и со счёта сбилась. Минерва даже не была уверена, как правильно обращаться к этой женщине в данный конкретный месяц. Миссис Забини меняла фамилии и мужей с такой пугающей скоростью, что школьные архивы за ней просто не поспевали. По последним данным прошлого года она вроде бы снова была в поиске, но кто знает, сколько претендентов на её руку и сердце успели «трагически скончаться» за это лето? Минерва искренне не понимала, почему мадам Забини игнорирует отчёты о вопиющих проделках своего сына. Впрочем, ответ лежал на поверхности: вероятно, мадам была слишком занята делёжкой очередного наследства очередного отчима Блейза. В мире Забини яды, суды и траурные вуали были куда важнее, чем такие «мелочи», как взорванная библиотека или свидания в каморке завхоза. На письма Минервы Нотт-старший отвечал в своей излюбленной манере: он просто присылал в Хогвартс увесистые мешки с золотом. Каждое такое подношение сопровождалось запиской, полной ядовитого снисхождения: «Всё, что мой сын соизволил разрушить, купите заново. Этому старью и хламу в вашей школе давным-давно место на помойке». Минерва каждый раз закипала от ярости, проклиная этих заносчивых «куркулей», но была вынуждена признать: благодаря их золоту Хогвартс преобразился. В гостиных появились мягкие кожаные диваны, в коридорах засияли новые витражи, а несколько аудиторий были отремонтированы по последнему слову магической моды. Даже стеллажи в зале трофеев, где хранились кубки за школьные заслуги, теперь сверкали девственной чистотой и новизной. Благодаря выходкам Нотта-младшего и Драко Малфоя школа смогла позволить себе даже реставрацию нескольких старинных портретов, стоимость которых исчислялась миллионами галлеонов. Каждый раз, когда Теодор взрывал котёл, а Драко ввязывался в очередную дуэль с Поттером, Минерва вздыхала: «Снова новый шкаф в кабинет истории магии». Хогвартс буквально восставал из пепла на деньги тех, кто методично его разрушал. Благодаря Гарри Поттеру и Рональду Уизли Хогвартс обзавёлся новой трибуной на стадионе. Эти двое, напрочь забыв о безопасности, так отчаянно пытались произвести впечатление на своих пассий, что устроили на метлах форменное безумие. Не рассчитав траекторию в крутом пике, они на полном ходу снесли трибуну Когтеврана. В итоге одна из башен была полностью отреставрирована на средства Поттера-старшего. Минерва, подписывая счета, мстительно надеялась, что Джеймс, получив выписку из Гринготтса, заработал как минимум инфаркт. На фоне этого мужского хаоса мисс Грейнджер и мисс Паркинсон казались почти безобидными. Пэнси лишь методично «терроризировала» замок эстетикой: она заваливала коридоры дорогущими гардинами, шелковыми бантами и вычурными украшениями, которые Филч едва успевал снимать, поминая Слизерин тихим недобрым словом. Гермиона же была опасна по-своему. Она опустошала библиотеку, но, к чести своей, всегда возвращала книги вовремя. Более того, она умудрялась из ниоткуда доставать редчайшие свитки и фолианты, которых в Хогвартсе не видели веками. Минерва лишь молча вскидывала бровь, догадываясь, что это была библиотека Малфой-мэнора, которую Малфой потихоньку перетаскивал в замок под мантией для мисс Грейнджер. Впрочем, Макгонагалл не сомневалась: после выпуска эта библиотека благополучно перекочует обратно к Малфоям, только уже на правах законного владения новой миссис Малфой. Минерва прекрасно понимала: с выпуском этих ребят Хогвартс понесёт невосполнимую утрату — он лишится последних мозгов в лице Грейнджер и последних денег в лице Малфоя. Но, несмотря на это, она уже не могла дождаться момента, когда этот поток безумия наконец хлынет во взрослую жизнь. Возможно, там они научатся манерам... Хотя, если честно, Минерва была бы согласна и на простую тишину. Ученики медленно сдавали работы. Как только последний пергамент коснулся стола, Минерва стремительно приняла их и буквально выскочила за дверь. Она тенью последовала за Теодором и Блейзом, которые шли по коридору, активно перешёптываясь. Они что-то усердно жестикулировали, сверялись с записями и подозрительно хихикали, пока Забини вальяжно размахивал какой-то книгой. Макгонагалл уже почти настигла их, готовая пресечь преступление в зародыше, но тут из ниоткуда возник Северус Снейп. Он прицепился к ней, как рыпяк, преграждая путь своим чёрным силуэтом. — Минерва, — проскрежетал он, явно не собираясь давать ей пройти, — мне необходимо обсудить с вами катастрофическую нехватку сушёных златоглазок, которую я связываю исключительно с неуемным аппетитом ваших гриффиндорцев... Минерва едва сдержала стон. Слизеринцы скрылись за поворотом, а ей оставалось лишь слушать ядовитые жалобы Северуса, чувствуя, как драгоценные секунды утекают сквозь пальцы. — Я не удивлюсь, Северус, если вы снова решили придраться к моим ученикам без весомого повода, — бросила Минерва, не замедляя шага. — Не думайте обо мне так плохо, — в своей привычной манере отозвался Снейп, плавно следуя за ней. — Сегодня я их не трогал. По крайней мере, до этого момента. — Тогда пройдитесь со мной по коридору и посмотрите за своими учениками, — она кивнула в сторону удаляющихся парней. — Они явно что-то замышляют. — Мои ученики? — Северус скептически вскинул бровь. — Мои ученики, Минерва, образец дисциплины. А вот ваш факультет... посмотрите на Поттера. Он же буквально излучает подозрительность. — Поттер идёт совершенно спокойно, — отрезала Макгонагалл. Она перевела взгляд на Гарри, который вальяжно размахивал сумкой, шагая чуть впереди Рональда и Гермионы. Мисс Грейнджер в этот момент как раз методично постукивала Рона книгой по голове. Удары были лёгкими, скорее воспитательными, но Минерва невольно подумала, что затея эта довольно бессмысленная: в голове у младшего Уизли и так было негусто. Впрочем, судя по его виноватому лицу, он это заслужил. Минерва вдруг осознала, что ушла уже слишком далеко от своей аудитории. Преследовать учеников по пятам прямо сейчас было бы глупо и ниже её достоинства. Она решила сменить тактику: «Заявиться в гостиную Слизерина чуть позже и поймать их на горячем прямо во время вечеринки», — эта мысль показалась ей куда более перспективной. Ближе к вечеру Минерва читала последнюю на сегодня лекцию у пятого курса. Пока она монотонно надиктовывала материал, её внимание привлекли подозрительные голоса и смешки в коридоре. Не теряя ни секунды, она незаметно трансфигурировала чистый пергамент в точную копию своей кошачьей формы и оставила её сидеть на столе, заставив диктовать информацию изумлённым ученикам. Сама же Минерва, приняв облик полосатой кошки, бесшумно выскользнула из кабинета. Она припустила следом за Забини, Ноттом и Маклаггеном. Эта троица явно что-то задумала, и Минерва была полна решимости выяснить, что именно. Вернувшись в человеческое обличие, в темной нише она поправила очки, съехавшие на кончик носа, и наложила на туфли чары бесшумной ходьбы. Оглядываясь, чтобы убедиться, что хвоста за ней нет, она случайно задела плечом портрет какого-то древнего волшебника. Тот немедленно начал вопить на весь коридор, возмущённый такой бесцеремонностью. Макгонагалл тут же нырнула за колонну. Парни обернулись, недоумённо глядя на кричащую картину, но, не заметив ничего подозрительного, двинулись дальше в сторону подземелий. Выждав минуту, Минерва выскочила из-за укрытия, на бегу сворачивая за угол, и на полном ходу врезалась в Северуса Снейпа. — Минерва? — Северус удержал её за локти, вскинув бровь. — Мне кажется, или у вас сейчас идёт урок? — Я… я забыла учебник с важной информацией, — быстро нашлась она, пытаясь восстановить дыхание и поправить сбитую мантию. — И этот учебник магическим образом переместился в подземелья Слизерина? — ядовито осведомился Снейп. — Ох, видимо, я так сильно задумалась, что пошла не в ту сторону, — Минерва постаралась придать лицу выражение крайней рассеянности. — И именно в то время, когда в подземелья направлялись мои ученики? Минерва, неужели вы их преследовали? — Ни в коем случае, Северус! — возмутилась она, хотя её щеки предательски порозовели. Минерва развернулась и медленно зашагала обратно по коридору, краем глаза наблюдая за Снейпом. Однако Северус, словно тень, двинулся следом за ней — и это был полный провал. Чтобы хоть как-то оправдать своё присутствие в этой части замка, она быстро сориентировалась и вошла в первый попавшийся кабинет. Снейп не отставал; он зашёл следом, с самым невозмутимым видом делая вид, будто тоже что-то ищет среди пыльных котлов. Минерве ничего не оставалось, кроме как с достоинством ретироваться и вернуться в свою аудиторию. Ошарашенные лица пятикурсников говорили сами за себя: ученики явно не ожидали, что всё это время перед ними на столе сидел не строгий декан, а зачарованный кусок пергамента. Кое-как закончив урок и спровадив студентов, Минерва возобновила охоту. И удача улыбнулась ей: проходя мимо лестницы в подземелья, она увидела выходящих Блейза и Теодора. Они шли плечом к плечу, то и дело перешёптываясь и затравленно оглядываясь по сторонам. Минерва тут же юркнула в пустую аудиторию, оставив дверь слегка приоткрытой. Она замерла, выжидая идеальный момент, чтобы сесть им на хвост и наконец выяснить, какую каверзу эти двое подготовили для вечернего Хогвартса. Минерва буквально бросилась по их следу. Парни ловко лавировали в толпе, сворачивая из одного коридора в другой, пока не достигли статуи Одноглазой ведьмы. Понятное короткое заклинание — и проход в горбу распахнулся, впуская их в тесный, пахнущий сыростью туннель, ведущий прямиком в Хогсмид. Макгонагалл едва успевала за ними, ловя на себе недоумённые взгляды студентов. Проходящие мимо пятикурсники провожали своего декана такими глазами, будто всерьёз опасались, что почтенный профессор на старости лет впала в маразм. Самым поразительным было то, что пока Теодор и Блейз пробирались по подземному лазу, они вовсю обсуждали... свежий выпуск «Ведьмополитена» и последние тренды магической моды. «Всё-таки правду говорят, — подумала Минерва, прижимаясь к холодной стене туннеля, — парни бывают сплетниками похлеще любой женщины». Однако настоящий шок ждал её вперёдии. Выбравшись на поверхность, слизеринцы прямиком направились в магазин дамского белья. Минерва трижды протерла очки, отказываясь верить своим глазам: Теодор Нотт с самым серьёзным видом прикладывал к себе комплект ярко-красного шёлка и красовался перед зеркалом. Либо она окончательно сошла с ума, либо нынешняя молодёжь тронулась умом коллективно. Минерва не могла представить, чтобы парни с таким энтузиазмом выбирали подарки для своих возлюбленных. Да, вокруг них вечно вилась дюжина девиц, привлечённых звоном галлеонов в их карманах, но такая самоотверженность в подборе кружев явно не вязалась с образом циничных слизеринцев. Пока Минерва пряталась в заснеженных кустах, парни вышли на улицу. Мелкий бархатный снег мягко оседал на кудряшки Нотта; тот вальяжно тряхнул головой, отчего его по-девичьи занесло в сторону. Оба хихикали, словно школьницы. Окончательно Макгонагалл сразило наповал, когда, не переставая смеяться, эта парочка целеустремлённо зашагала в сторону следующего магазина одежды, и Минерва, не веря своим глазам, снова протерла очки. Они стали выбирать... платья. Она рванулась внутрь, прячась между стойками с одеждой и выглядывая из-за ярких тканей. У Нотта, насколько было известно, матери не было в живых, и для кого с таким воодушевлением он подбирал вечерний наряд, Минерва не могла понять. Ладно, Блейз мог выбирать что-то для своей эксцентричной матушки, но Теодор... Её размышления прервала консультантка, которая появилась из ниоткуда, напугав профессора до чертиков. Минерва подпрыгнула, сбив со стойки целую дюжину шляпок с перьями. Спешно извинившись, она покинула магазин. Это было совершенно нереально и до неприличия глупо. Она села на ближайшую лавочку, чтобы отдышаться и привести мысли в порядок, а заодно не упустить выходящих Нотта и Забини. Но прошло уже сорок минут. За это время из магазина успела выйти и зайти целая вереница учениц, но среди них Минерва не заметила двоих крепких парней. Вот с лавки вышли Гермиона Грейнджер и Пэнси Паркинсон, вальяжно проходя мимо и тихо хихикая. Их хитро прищуренные глаза говорили сами за себя. Минерва посидела ещё минут пять, пытаясь осознать увиденное. Затем она начала ходить вдоль витрин, пристально вглядываясь внутрь, но парней там не было. Осознание накрыло её, когда она сломя голову мчалась обратно в Хогвартс. Её провели. Или, что гораздо вероятнее, кто-то был под оборотным зельем. И она могла даже сказать, кто.  Вот же старая дура! Как она могла не отличить повадки девиц от манер парней? А ведь эти хихикающие лица — Грейнджер и Паркинсон — не могли быть случайностью! Минерва ощущала себя последней идиоткой.