Часть 2. Зонтопия.

      Проснулся на следующий день Кейл уже в совсем другом месте. Как он это понял? Элементарно. В отличие от серой комнаты, которую ему выделили, это место было голубым и довольно мрачным.       Немного осмотревшись, Хенитьюс увидел небольшой деревянный столик, на котором стоял стакан воды, простая табуретка, гардероб и полка в углу. Последняя привлекла внимание мужчины достаточно необычным оформлением.       Было похоже на какой-то алтарь, предназначенный для чтения молитв какому-то божеству. Кейл внимательно осмотрел икону божества, имени которого он не знал и знать не хотел. Брать образ в руки он всё же не стал, мало ли что может случиться. Связываться сейчас с богами было последнее, что он хотел. Подобные знакомства ещё ни разу не закончились для него хорошо.       Перекусив тем, что было, мужчина направился на улицу, немного зябко поёжившись. На улице было достаточно прохладно, поэтому он накинул плащ голубого цвета из какой-то грубой ткани и спрятал волосы под капюшоном. Судя по общему колориту, красные волосы точно будут выделяться среди общей массы, Кейлу не хотелось привлекать к себе ненужное внимание.       Улица встретила его странной тишиной. Ни голосов людей, ни скрипа колёс, даже собаки и кошки, казалось, притихли, проникшись этим всеобщим молчанием. Что-то в этом было. Что-то очень мрачное, но торжественное и словно возвышенное.       Кейл шёл тоже тихо, стараясь не потревожить покоя этого странного места. Он не знал, что ему делать и как попасть обратно в свой мир, оставалось лишь бесцельно бродить по окрестностям, надеясь понять хоть что-то. Бог Смерти — виновник сего беспредела — ничего ему не объяснил.       Повернув в ещё один переулок, Кейл осознал, что это место кажется ему смутно знакомым. Память любезно подкинула карту, которую ему не так давно показывал Куромаку. Улицы были расположены в точности так же, как в голубом королевстве.       «Кажется, на этот раз меня занесло в Зонтопию. Ладно, нужно придумать, что мне делать с этой информацией».       Мысленно матеря одного божественного ублюдка, мужчина вышел к церкви, где проходила какая-то служба. Из рассказа Куромаку он помнил, что в этом государстве правитель и бог были едины. Образ на иконе и статуя на площади изображали божественную сущего с тремя глазами, высокую и величественную. Кейлу не хотелось сталкиваться с ним.       Развернувшись, Хенитьюс направился в противоположную сторону. Он ещё не пересекался с местными жителями и, говоря по чести, не очень-то этого хотел. Ему был неизвестен нрав здешних людей, превозносящих своего правителя, как бога, и с правителем этим он тем более видеться не хотел. Что хорошего можно ждать от человека, мнящего себя богом? По собственному опыту Кейл мог сказать, что абсолютно ничего.       Однако уйти далеко мужчина не успел. Служба закончилась и народ повалил на улицу. Кейл вздрогнул, застигнутый врасплох. Ему не стоило выходить на улицу, он понял это, глядя на лица людей.       Все были одеты в голубой, волосы тоже были раскрашены в разные оттенки этого цвета, голубизной отливала кожа. И лица их крайне холодные, источающие лишь злобу. Голубые глаза, наполненные яростью, уставились на Кейла. В них не было никакой жалости, только холодная, безжалостная ненависть. Эти люди, казалось, жили в ужасной жестокости. Они были похожи на жителей территории маркиза Стена до смены власти, где порок укоренялся поколениями.       — Эй, ты, в плаще! — кто-то окликнул Кейла, но тот сделал вид, что не слышал его.       — Я не видел его в церкви, — раздался другой голос.       Мужчина ускорил шаг. Это дело не светило ему ни чем хорошим. Хотелось ещё и ускорить себя силой ветра, но пока было нельзя.       — Действительно, он не был на утренней службе.       — Да как он смеет, он навлечёт на нас гнев великого Зонтика.       — Ловите его!       Кейл понял, что влип. Влип по-крупному при чём с самого утра. Кто бы мог подумать, что в этом месте люди настолько религиозные. Между тем толпа приближалась, и Кейл всё же перешёл на бег, сворачивая в какой-то переулок. Было бы неплохо ещё и на крышу забраться, так на всякий случай, но кто его знает. Обвалиться ещё, как ему потом оправдываться?       Сила ветра была ему верным помощником, ускоряя, и толпа постепенно осталась позади, да вот только это было лишь временной отсрочкой. Лёгкие нещадно горели, в боку кололо, горло пребывало словно в агонии, хоть, сила сердца и притупляля эти ощущения, но остановиться было нельзя, иначе люди догонят его, догонят и непременно сделают с ним что-то. Мужчина ненавидел боль, боль была ему отвратительна во всех её проявлениях, он не собирался сдаваться в руки этих фанатиков без боя.       Хенитьюс был здесь гостем и, в отличие от жителей этой маленькой страны, мог ориентироваться на местности только по карте, показанной ему Куромаку. Конечно, в итоге он оказался в ловушке без возможности сбежать. Люди окружали его со всех сторон, словно охотники, загоняющие свою добычу. От такого сравнения Кейла передёрнуло.       — Ты кто такой? — прорычал один из мужчин, приближаясь к Хенитьюсу.       В его голосе не было никакой приветливости, только агрессия. Он схватил незнакомца за грудки, с силой дёргая на себя. От такого грубого обращения капюшон слетел с головы несчастного иномирца, являя всем его красные, подобно крови, волосы. Толпа заволновалась ещё больше. Для них пришлый человек казался опасным, способным навлечь на них гнев Великого Зонтика.       — Я чужеземец, — ответил Кейл, стараясь сделать голос спокойным, несмотря на дрожь в коленях. — Я заблудился.       — Чужеземец? — мужчина усмехнулся, показывая острые, как бритвы, зубы. — Тогда ты должен знать, что в этом государстве чужакам не рады. Слова мужчины прозвучали как приговор.       Кейл понимал, что он попал в ловушку, из которой выбраться будет крайне сложно. Он понимал, что влип по полной, и теперь ему оставался один единственный выход, к которому Хенитьюс так не хотел прибегать.       Сосредоточившись, мужчина активировал свой серебряный щит, благо древние силы все ещё оставались при нём. Его тут же окружило сияние, источающее тепло, сияние, казавшееся явлением неизменно божественным и прекрасным. Когда-то давно серебряный щит принёс Кейлу ненужную славу, однако сейчас он был как никогда полезен.       — Это же…       Жители Зонтопии замерли, заворожённый чудесным зрелищем, ни разу ещё не являвшимся им. Исходящее от щита голубовато-белое сияние полностью окружало чужеземца, словно оберегая.       — Великий Зонтик послал нам сигнал! — вскричал кто-то из толпы, и все люди тот час же попадали на колени, преклоняя голову перед своим божеством.       Серебряный щит, активированный в последний момент, стал для Кейла спасением. Он ощущал, как древняя сила, заключенная в нем, текла по венам, придавая ему уверенности. Сияние, окутывающее его, не только защищало, но и давало ощущение безопасности.       Люди, как завороженные, наблюдали за щитом, их лица выражали благоговейный ужас. Кейл понимал, что они никогда не видели ничего подобного. Для них это было настоящее чудо, знамение, которое не могло быть интерпретировано иначе, кроме как воля Бога.       — Великий Зонтик послал нам сигнал! — прозвучал крик из толпы.       Эта фраза словно разрядила напряжение. Люди, мгновенно забыв о своем гневе и недоверии, пали ниц перед Кейлом, принимая его за посланника своего божества. Он, в свою очередь, понимал, что его считают избранным, и это было не менее опасно, чем первоначальная угроза. Теперь он был в ловушке своего собственного спасения. Это чем-то напоминало ему теракт на площади в столице Роана, когда его посчитали героем.       — Прости меня, Великий Зонтик, — произнес Кейл, поклонившись. — Я, простой путник, заблудился и оказался здесь, в твоих владениях. Прошу, прости мою неосторожность. Его слова прозвучали искренне.       Он сам не сильно верил в то, что говорил, но в душе его кипела надежда скорее покинуть это место. Он не хотел жить по правилам этого странного мира, не хотел быть кумиром этих людей. Он хотел домой.       Окружавшие его люди подтверждали свою веру в небесную природу его прибытия. Они начали подносить ему дары, чтобы заслужить благосклонность Великого Зонтика. Кейлу это не нравилось. Он чувствовал себя игрушкой в их руках.       — О, Великий Зонтик, дай нам знак, что ты с нами! — взывали люди.       И тут, Кейл осознал, что у него есть шанс убежать. Он мог использовать их веру в свою пользу. Вспомнив сказки о Зонтопии, которые рассказывал Куромаку, он придумал план. В конце концов и не было другого выхода.       — Великий Зонтик ответил! — провозгласил Кейл, увидев как небольшое облачко на небе приняло форму зонтика. — Он сказал, что хотел видеть милосердие в сердцах своих последователей. Помощь ближнему и прощение несведущему, учение глупцов и раскаяние во имя спасения.       Кейл почувствовал, как его сердце колотится в груди, словно отбивая чечётку. Он понимал, что его положение изменилось кардинально. От чужеземца, которого готовы были казнить, он превратился в посланника Великого Зонтика, объект поклонения и благоговения. Он был в ловушке своей же хитрости, его спасение стало новой угрозой.       Внезапно, из толпы выступил высокий мужчина, одетый в роскошные одежды, голубого цвета, расшитые серебряными нитями. Его лицо было бледным, а глаза, словно две черных бездны, пристально смотрели на Кейла.       — О, Великий Посланник Зонтика, — начал он, его голос звучал как шепот, почти угроза — прими наше поклонение. Мы, жители этого царства, всегда молились о вашем приходе.       Кейл, по-прежнему охваченный сиянием, хотел поскорее сбежать от сюда. Он никогда не был посланником, не был избранным, не был ничем, кроме заблудшего путника. Но в данный момент он не мог себе позволить признаться в этом.       — Я не посланник, — проговорил он, стараясь сделать голос спокойным. — Я просто заблудился. То, что ваш Бог решил передать свои слова моими устами — более, чем случайность. В конце концов ваш Бог действительно велик, раз пожалел глупца вроде меня.       Высокий и очень мрачный человек, явно занимающий очень высокое положение, продолжал сверлить Хенитьюса злобным взглядом, словно он был тем, кто помешал его планам. Однако Кейла это совсем не волновало, он просто надеялся остаться в живых и поскорее покинуть это место.       Вероятно, Бог Смерти всё же решил сжалиться над несчастным недо-святым, то ли и правда вдруг испытал прилив сочувствия, то ли приревновал. Однако мужчина с красными волосами почувствовал, словно проваливается куда-то. Пришёл в себя он уже совершенно в другом месте, так и не узнав, что тот самый Великий Зонтик тайно наблюдал за его исповедью и подумал о том, каким же хорошим оказался этот чужеземец.