Твой звонок

Хлопнувшая дверь родного дома еще звенит в ушах Арлены, когда она выходит на пустынную улицу. Полночь. Дойдя до ближайшей автобусной остановки, она останавливается, и только сейчас до неё,  доходит, в какой ситуации оказалась. В кармане — жалких три сотни, старенькая «раскладушка» разряжена, но на пару звонков должно хватить. Она методично обзванивает всех — от однокурсниц до бывших одноклассников. «Сама не дома», «Родители не разрешат…», «Ты ж знаешь, в общежитии не разрешают гостей водить…» — конечно, другого она не ожидала. Мало кому нужны проблемы в виде неожиданной гостьи, особенно глубокой ночью. Пролистав до конца список контактов, она остановилась на номере старой знакомой.Та если сама не поможет, то хотя бы найдет того, кто сможет. Она всегда умела придумывать выход из любой, даже самой безнадежной, ситуации. Арлена сжала замерзшими пальцами телефон и поднесла его к уху. Гудок. Второй. Третий и… — Алло? — хриплый, сонный голос на другом конце провода оборвал гудки. Ксюша, явно разбуженная звонком, зевая протяжно: — Арлен, ну шо такое, родная? Время на часах видела? Цифры умеешь распознавать, или как уже? — Ксю, просто так бы не звонила… тут такое дело. После небольшой паузы, девушка собралась с мыслями и выдавила: — Отец снова дома устроил. А к бабушке сейчас никак вообще ехать, она от этих нервяков… Короче, мне надо переночевать где-то, может, даже на пару дней остаться. Ксю замолчала, обдумывая сонной головой услышанное, и выдала: — У меня вот никак. Но я сейчас Славе наберу, у него знакомый есть. Тот, я слышала, недалеко от тебя и вроде сам живет. — Она зевнула и добавила уже бодрее: — Сейчас утрясу и перезвоню. Давай. — Давай, — эхом отозвалась Арлена и услышала, как подруга бросила трубку. Девушка сунула телефон в карман ветровки. Ночь. Пустая остановка. Она одна. Осознание того, что если сейчас Ксюша не поможет, ей придется вернуться домой, ударило, как затрещина по щеке. Она медленно опустилась на холодный асфальт, обхватив колени. Руки дрожали — от холода, как она пыталась убедить себя, а не от разгоравшейся внутри паники. Машины проезжали мимо, какие-то ночные гуляки пьяно кричали на другой стороне улицы, но Арлена слышала только бешеное биение собственного сердца, кровь, звенящую в ушах и назойливую мелодию телефонного звонка. Что?.. Телефон.. Девушка быстро полезла вынимать трубу из кармана, собралась с силами и ответила на звонок, пытаясь звучать убедительно, ровно и уж точно не встревоженно. — Арлен, короче… У Славы друг, вот о котором я говорила. Да. Он ему позвонил, попросил за тебя. Короче, все в шоколаде, родная. Он согласен. Если что, человек он хороший, не боись. — О, Ксюша… Спасибо огромное. Ты знаешь, я в долгу перед тобой, — сказала Лена, поднимаясь с асфальта и вытирая глаза рукавом куртки. — Ты погоди, короче… Такое вот дело: он… ну, он в гараже живет. — Да все равно, лишь бы спать где было. Адрес урони. Добравшись пешком до места, которое назвала подруга, Арлена вдруг осознала, как нелепо она, наверное, выглядит: рюкзак за плечами, в глазах — паника, на запястье — свежий синяк. Да и она совершенно забыла спросить у Ксю имя человека, который так великодушно , мало того что вообще ответил посреди ночи, так еще и согласился пустить ее к себе. Она стучит. Раз. Два. Изнутри — тяжелые, неторопливые шаги по бетону. Дверь открывается с легким скрипом ржавых петель. Андрей. В растянутой футболке какой-то рок-группы, со следами сна на лице, но уже с зажженной сигаретой в руке. Они замирают, оценивая друг друга в тусклом свете одинокой лампочки над металличискими дверями гаража. Андрей, выпуская струйку синего дыма и пытаясь состроить менее удивленно-разочарованное лицо, первый нарушил молчание: — …Ты? Арлена резко отвела взгляд в сторону, к темным силуэтам автомобильных покрышек. — Да. Спасибо потом Ксюше и Славе скажешь. Тишина. Где-то в углу методично капала вода из ливнёвки. Он сделал пару задумчивых затяжек, внимательно изучая Арлену с ног до головы — взъерошенную, съежившуюся от холода, с синяком, который она безуспешно пыталась прикрыть рукавом. Она сделала шаг назад, пятясь к темноте: — Ладно, я… поищу другие варианты. В любом случае, спасибо. Она начала разворачиваться, чтобы уйти, но за спиной раздался хриплый ото сна, прокуренный голос: — Так, стоп. Ты что, думала ночевать на улице? В такой-то холод? Он выпустил очередную струйку дыма, которая смешалась в морозном воздухе с ее рваными, белыми выдохами. Арлена слегка пожала плечами и поправила прядь синей челки, выбившуюся из-под шапки. — Не знаю… Просто… других вариантов у меня нет. Андрей пристально смотрел на нее пару мгновений, его взгляд скользнул по по трясущимся рукам, засунутым в карманы, старой спортивной сумке. Потом он сделал шаг назад, широко распахнув дверь, и жестом пригласил ее внутрь. — Ну, заходи, — сказал он, бросив на землю недокуренную сигарету. — Не стоит мерзнуть на улице. Последнюю часть фразы он бросил уже вальяжно проходя вглубь своего жилья. Арлена переступает порог, и её встречает неожиданно уютное пространство. Большой гараж действительно больше похож на комнатку в каком-нибудь, даже неплохом, общежитии: пол был перекрыт фанерой, сверху кинут старый, выцветший узорчатый ковер, вдоль стен стоят полки и тумбочки, забитые разным хламом — то ли владельцу лень было выкинуть, то ли он действительно находил в нём какую-то ценность. Кухонный уголок, если можно так назвать кухонную тумбочку с поставленной на неё электроплиткой на две конфорки и стареньким, гудящим низким холодильником. Но больше всего Арлену поражает длинный шифанер с полками стоящий перпендикулярно стене и отделяющий спальное место— на полках- книги классической домашней библиотеки, что то из обязательных к прочтению в школе книг, какие то она узнает, потому что в училище задавали прочитать, что то явно из предпочтений самого Андрея. Она невольно проводит пальцем по корешкам, замечая следы сигаретного пепла на полке. — Ты есть будешь? — отвлёк её от осмотра голос парня. Арлена молча опустилась за единственный стол в комнате, глядя на Андрея, копошащегося в холодильнике. Найдя что-то съедобное, он, довольный, вынырнул из-за дверцы, громко хлопнул ею и принялся соображать поздний ужин из найденных продуктов. Арлена сидела, гипнотизируя взглядом полку с книгами. На ней всё та же ветровка, только расстегнутая, джинсы с затертыми коленями и какие-то старые, вытянутые напульсники. Продолжая витать в своих мыслях, она совсем не заметила, как парень закончил с приготовлениями и подошёл к столу. Он поставил перед ней и собой по банке пива, а между ними — тарелку с наспех нарезанными бутербродами, и уселся напротив. Арлена ткнула пальцем в облупившееся лакированное дерево столешницы. — Это... стол из входной деревянной двери? Андрей, заметив её взгляд, развел руками. — Да, — просто сказал он, взял пиво и открыл с пшиком жестяную банку. Арлена молча кивнула и повторила за ним, сделала глоток и тут же скривилась. — Фу, гадость какая... -Так...Неловко даже, но не обессуть. Тебя зовут то как? Арлена уставилась на него. Точно, Андрей то тогда ради расклада представился, а вот она...Забыла кажется. -Арлена, не спрашивай ничего, свое уже все вокруг отшутили, только тебя не хватало.- Сказала она и уставилась в очень интересную этикетку банки пива. -Погоди это ж, типа...Это Армия Ленина? У тебя что отец по коммунизму настолько съехал? Или мать спортсменка комсомолка до мозга костей? Андрей рассмеялся, коротко и хрипло. -Угум.- Девушка коротко мотнула головой и вернулась к гипнотизированию банки пива. Дальше общение не клеилось хоть убей. Андрей пытался расспросить девушку о чём-то, травил какие-то истории из жизни, но получал в ответ лишь сухое: «Да», «Нормально», «Ага», «Вау», «Ничего себе». И, наконец, решившись, он отпил глоток из банки и начал: — Ну хоть расскажи, почему... Арлена,в это время, допив залпом оставшееся в банке, хлопнула ею об стол, подняла глаза на Андрея и резко перебила: — ...Почему ты, блядь, живешь в гараже? Тишина. Пиво пенилось на столешнице, оставляя мокрый круг. Переварив услышанное, Андрей залился смехом. — Серьёзно, тебя это сейчас волнует? — Да, — отрезала Арлена и села в позу, ясно давая понять, что ждёт ответа. — Ну, как знаешь. Я... — замялся Андрей, почесав затылок. — А, знаешь, разложи на своих картах и посмотри, чего ж ты а? Арлена оценила подкол, но сейчас не было никакого настроения доставать колоду и снова показывать ему, на что она способна. — Давай серьезно. Какого хуя? — Так проще. Пойдёт ответ? — Андрей тоже расправился с остатками пенного и принялся за бутерброды. — Знаешь, никто не достаёт. Сам себе хозяин, панк-рок, и все дела, короче, да. Плюс я сам большую часть всего здесь сделал. Он развёл руками, показывая на всё вокруг. — Электричество? Сам три дня страдал с проводкой. Отопление? Да пожалуйста. Полы мы с кентами перестилали. Ничего, справился. Вот так. И вещи тоже — всё, что есть, всё моё. Арлена смотрела на него — впервые за вечер по-настоящему, не скользя взглядом, а видя: растянутую футболку, самодовольную рожу, глаза, уставшие, с синяками под глазами от отсутсвия сна. Андрей, усмехнувшись, добавил: — Тут хоть дверь закрывается. И никто не выставляет в три ночи. Арлена сжала банку так, что алюминий прогнулся с тихим хрустом, но подуспокоившись спросила: — А родители твои как к этому? Ну, к тому, где ты живёшь? Лицо Андрея помрачнело от одного их упоминания. Он резко встал,развернулся к раковине, швырнув в неё пустые банки с таким грохотом, что Арлена вздрогнула. Его движения стали резкими, угловатыми — видно было, что вопрос задел за живое. — Итак, ты мне спать поспособствовала, спасибо- пытался отшутиться Андрей-надо наверстывать. Давай, кабанчиком переодевайся и ложимся. Он швырнул в мусорное ведро остатки еды, развернулся и широким шагом двинулся вперед. — Кабанчиком... Кабанчиком... — бормотал он себе под нос, уходя искать постельное бельё или что-нибудь на него похожее. Арлена, поняв, что переступила какую-то невидимую границу, молча подошла к своей сумке . Её движения стали осторожными, будто она боялась снова нарушить эту натянутую тишину. Она медленно сняла куртку, бросила её на пол. Достала мятые спортивные штаны, какую-то старую футболку с выцветшим принтом и носки, свернутые в тугой комок. Тонкие, бледные руки исчезли в широких рукавах футболки. Переодевалась она быстро, стоя спиной к комнате, сгорбившись. Занятый своими мыслями, Андрей вышел из-за шифоньера и увидел её. На секунду замер, будто пытаясь решить, что делать: уйти, чтобы не смущать, остаться, смеяться, плакать? Когда Арлена закончила, она взяла свои вещи и повернулась к нему. Тот, выйдя из оцепенения, кивнул на раскладушку. — Спи там, я всё разложил. Вроде даже простыня какая-то была, так что не хуже, чем в гостинице, ведьма, — бросил он, не глядя на неё. Андрей швырнул полотенце в угол и, не оборачиваясь, прошёл к своей кровати за шкафом. Пружины жалобно скрипнули под его весом. Арлена осторожно устроилась на раскладушке. Холодная ткань прогибалась под ней, металлические перекладины неумолимо впивались в бока. Она лежала, не шевелясь, глядя в потолок, усеянный фиолетовыми тенями от уличного фонаря, и слушала, как парень за шифоньером ворочается — то ли всё никак не мог принять удобное положение, то ли, как и она, не в силах прогнать назойливые мысли. — Спокойной ночи, кстати, — тихо сказала Арлена, поворачиваясь лицом к темному силуэту перегородки. — А, да. Тебе тоже… спокойной, — отозвался Андрей, и в его голосе послышалась не столько усталость, сколько отголосок того же неспокойствия, которое чувствовала она сама. Девушка закрыла глаза, безуспешно попыталась устроить подушку помягче, а затем, съёжившись, закуталась в одеяло по самые уши, стараясь отгородиться и от холода, подступавшего от бетонных стен, и от назойливого скрипа его кровати. Всё тело ныло от усталости и напряжения, но сон не шёл. Ночь тянулась долго и тяжело в той тишине , которую нарушали лишь редкие звуки с улицы и собственное неровное дыхание. А где-то уже маячил холодный, неприветливый рассвет, и Арлена смутно чувствовала: день, который наступит, обещает быть ещё труднее.