Часть 7

Песок и соль Я не люблю бегать среди машин — выхлоп, бетон, люди, которые глазеют, как будто женщина в кроссовках — это шоу. Мне проще бежать туда, где всё сливается в один звук: шорох волн, крик чаек, хруст песка под ногами. На этом пляже я бегаю часто. Тут пусто. Раннее утро — солнце ещё лениво тянется через линию воды, воздух пахнет солью и холодом. Я вижу его ещё издалека. Сначала — силуэт. Широкие плечи, белая футболка тянется по спине так плотно, что видно, как под ней двигаются мышцы. Он бежит ровно, без рывков — дышит так, будто каждое утро бежит марафон. Майкл Бриттен в 5:45 утра — без пистолета, без дела, без чужой крови на руках. Просто он. Пот стекает по шее. Я чувствую, как у меня внутри сразу откликается что-то тяжёлое и горячее. Он тоже видит меня. Замедляется. Не улыбается, но глаза светятся так, будто он не удивлён. Будто знал, что я приду. — Ты снова за мной шпионишь, Босх? — хрипло, на пол-голоса. Его дыхание тяжелее обычного. И это заводит ещё больше. — Может, — я выдыхаю. Сердце грохочет не только от бега. — Может, ты за мной. Он останавливается. Песок хрустит под кроссовками. Между нами пара метров — и уже некуда бежать. Майкл смотрит мне прямо в рот, будто слышит, как я сглатываю солёный воздух. Капля пота скатывается с его виска вниз по шее. Я хочу провести языком за ней. Я реально стою и думаю об этом. Он подходит ближе. Его рука ложится на мою шею — горячая, чуть влажная. Он большой, но мне не страшно. Я хочу утонуть в нем. — Скажи мне «нет», — шепчет он. Опять это «нет». Он знает, что я не скажу. Мои пальцы скользят по краю его футболки. Она тянется кверху — на секунду обнажается его живот. Кожа под пальцами — горячая, натянутая на рёбра. Я цепляюсь за этот край, как за перила над пропастью. — Нет, — выдыхаю я. Но это «нет» звучит, как «ещё». Он слышит. Он всё слышит. Майкл двигается так быстро, что у меня кружится голова. Его рот находит мой — солёный, мокрый, чуть жесткий. Я чувствую привкус пота и утреннего воздуха. Я открываю рот — впускаю его так глубоко, что стою на цыпочках. Его ладонь сжимает мою шею чуть сильнее — не больно, но так, что внутри всё сжимается. Волна накатывает рядом — шумит и отступает, как моё дыхание. Я чувствую, как он прижимает меня к себе бедром. Через тонкие шорты я чувствую всё. И я сама прижимаюсь, как будто ищу, куда деться. — Ты знаешь, чем это кончится? — он выдыхает прямо мне в губы. Я провожу ногтями по его боку — цепляю кожу под футболкой. Мокрая ткань липнет к пальцам. — Хочу посмотреть, — отвечаю я. Он чуть отстраняется — ровно настолько, чтобы стянуть с меня взглядом и футболку. Я знаю, что если он потянется — я дам. Но он не торопится. Его ладонь скользит под ткань — захватывает бок, поднимается выше, к рёбрам, к груди. Его большой палец проводит по ребру лифчика. Я всхлипываю, тихо, почти яростно. — Здесь холодно, — выдавливаю я. Он хрипло усмехается и целует меня снова — глубже, медленнее. Его зубы цепляются за мою нижнюю губу. Рука ложится мне на поясницу, прижимает к себе так сильно, что между нами нет и воздуха. Песок холодный под ногами, его кожа горячая под ладонями. Я чувствую всё — его твёрдость через ткань, своё влажное биение внутри, хруст песка под ногтями, когда я цепляюсь за его спину. Если кто-то увидит — мне плевать. Если кто-то крикнет «Эй!» — я не услышу. Его лоб прижат к моему. Он дышит тяжело, смотрит так близко, что я вижу своё отражение в его глазах. — Дальше — не здесь, — хрипит он, сжимая мою талию. Я киваю. Я вся дрожу. Я готова. Я знаю, куда это идёт. Волна бьёт по кроссовкам. Он сжимает моё запястье — и всё, что я чувствую: соль, его пальцы на моей коже и глухой рёв крови в ушах. Дальше — не здесь. Но внутри я знаю: это будет. И я сгорю дотла.