Часть 6

Парковка Сырой бетон пахнет выхлопами и чужим потом. Я стою между рядами служебных машин и делаю вид, что ищу ключи в карманах. На самом деле я ищу воздух. Голова гудит — виски ещё тёплым следом плещется внутри. Слова Ханни застряли под языком, будто я сама их не проглотила. Переспи с ним. Посмотри, что сгорит. В кармане холодный металл жетона царапает мне ладонь. Я сжимаю его так сильно, что ноют пальцы. Слышу шаги — не громкие, но тяжёлые, с этой его особой, чуть хищной небрежностью. Я чувствую его ещё до того, как вижу. — Опоздала домой, — говорит Майкл тихо, без упрёка. Голос глухой, будто он знает, зачем я тут стою. Я не оборачиваюсь сразу. Просто чувствую, как он встаёт за спиной — близко, ближе, чем должен. Между нами всего несколько дюймов. Достаточно, чтобы я слышала его дыхание у своего уха. Достаточно, чтобы меня накрыло. — Решила подумать, — шепчу я. Голос срывается. В горле пересохло. — И что придумала? — Его ладонь едва касается моего локтя. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но от него пробегает ток вниз по позвоночнику. Я сглатываю, не поворачиваясь. — Что ты слишком близко. Он тихо усмехается. Его пальцы обхватывают мой локоть — нежно, но так, что я чувствую, как он держит меня на месте. — Может, тебе стоит сказать мне «нет» сейчас. Если можешь. Я закрываю глаза. В висках стучит кровь, сердце бьётся так громко, что, кажется, слышно ему. Я открываю рот, но язык не поднимается произнести это чёртово «нет». Он двигается — и его грудь почти касается моей спины. Слышу, как он выдыхает, и этот выдох — прямо мне на шею. От него пахнет мылом и мокрой хлопковой рубашкой, ещё сырой после душа. — Медди, — шепчет он. Моё имя — как предупреждение, как обещание. Я поворачиваюсь к нему — медленно, будто боюсь задеть эту тонкую грань. Лоб в лоб почти. Он выше. Я вижу у него на шее тонкую жилку, что пульсирует так же быстро, как у меня. Его ладонь ложится мне на бок — прямо под куртку, к талии. Тёплая, тяжёлая. — Скажи «нет», — повторяет он. Я хватаю его запястье, но не отталкиваю. Наоборот — сжимаю сильнее, вдавливаю его ладонь в себя. — Не могу, — выдыхаю я ему в губы. Майкл двигается резко, но не грубо — его рот находит мой, и я сразу тону в этом поцелуе. Это не медленно. Не нежно. Это глухо, влажно, сдержанно только на поверхности. Его губы жесткие, язык цепляется за мой, будто он хочет взять всё сразу. Я слышу, как звенит воздух в ушах. Где-то далеко хлопает дверь, кто-то кричит что-то напарнику — но мне плевать. Его вторая рука скользит под мою куртку, пальцы раздвигают ткань на поясе. Касание — грубее, горячее. Я чувствую, как мои колени подгибаются. Он держит меня крепко, прижимает к машине за моей спиной. Холодный металл через форму почти обжигает. Я вжимаюсь в него так близко, что между нами нет воздуха. Он отрывается от губ, чтобы глухо выдохнуть у меня на скулу. — Ты знала, что будет. Я хватаю его за ворот рубашки, втягиваю обратно. Зубы цепляются за его нижнюю губу — больно, он выдыхает сквозь зубы. Его ладонь ползёт вверх, под футболку, пальцы скользят по ребрам — быстро, требовательно. Мне хочется больше — сильнее. Я слышу собственное тихое «да», прежде чем он снова накрывает мой рот. Я чувствую, какая я мокрая, но не от дождя — из-за него. От того, что не могу остановиться. Если он сейчас предложит мне прямо тут спустить штаны и сделать всё — я не скажу «нет». Я уже сгорела. Между нашими телами — напряжение и бензиновый воздух парковки. Его лоб прижат к моему, его рука на моей коже. Он замирает, глядя в мои глаза. Секунда — вечность. — Здесь нельзя, — хриплю я, почти смеясь сквозь дрожь. Он смотрит на меня так, что мне хочется снова сказать «да» — на что угодно. Его лоб отрывается от моего, он выдыхает, чуть отступает. Рука скользит вниз, обратно на мою талию. Прижимает к себе. Не отпускает совсем. — Это ещё не всё, Медди, — тихо говорит он мне в висок. Я киваю. Я не могу ответить словами. А потом он медленно отходит — будто отрывает от меня кусок горячего железа. Я слышу, как стучит моё сердце, когда его шаги растворяются за машинами. Парковка снова холодная. Я остаюсь стоять, пальцы всё ещё дрожат. Я провожу ладонью по губам — они горят. Переспи с ним, сказала Ханни. Господи. Я уже почти сделала это. И хочу ещё.